Кольцо с шипами Карина Рейн (СИ)

Для меня вообще характерен спокойный ритм жизни.
Иногда, когда вечерами из-за волнения подолгу не могу заснуть, то с ужасом представляю то, во что превратится моя жизнь после замужества. Конечно, я не утверждаю, что Демид каждый день будет меня куда-то брать с собой, но все эти светские разговоры и изысканные манеры не для меня. Я не привыкла к тому, что на мою жизнь обращают внимание и снимают на камеру; и вдруг стать центром внимания прессы, конкурентов Пригожина, его потенциальных клиентов — я уже молчу про подчинённых, которые ежесекундно будут меня оценивать и пытаться понять, почему он женился на мне — всё это, боюсь, мне не по плечу.
Когда время приближается к полуночи, я всё же не выдерживаю и поднимаюсь на ноги, которые оказываются очень неустойчивой конструкцией.
— Прошу меня извинить, но я слишком устала, чтобы и дальше наслаждаться вечером.
Жених и отец тоже поднимаются на ноги — по правилам этикета.
— Позволь, я провожу тебя, — ожидаемо предлагает Демид.
Киваю и перевожу взгляд на отца.
— О, нет, я ещё немного посижу, пожалуй — давненько не бывал в ресторане, — с милой улыбочкой качает головой папа.
Я чувствую себя слишком уставшей, чтобы спорить или возмущаться, поэтому просто двигаюсь к выходу; уже у самой двери левая нога подворачивается не то от усталости, не от неуклюжести, но Демид подхватывает меня прежде, чем я успеваю опозориться. Он уверенно берёт меня на руки, и я снова молчаливо принимаю всё происходящее как данность. Затуманенный дрёмой мозг отмечает уголком сознания, что мне очень и очень комфортно на руках Демида, и когда он вносит меня в наш с папой двухкомнатный люкс, ловко захлопнув за собой входную дверь ногой, с неохотой признаюсь сама себе, что мне не хочется менять тёплые объятия на холодную постель.
Пригожин вносит меня в мою спальню, в которой был бессчётное количество раз, как-то умудряется одной рукой скинуть шёлковое покрывало и осторожно укладывает меня на прохладный белый хлопок; его проворные пальцы стаскивают с моих ног каблуки, и я почти стону в голос от удовольствия — Господи, как же мало женщине нужно для счастья.
Приоткрываю глаза — на большее не хватает сил — и наблюдаю, как Демид стоит в шаге от меня, спрятав руки в карманах, и просто смотрит — будто оценивает, изучает и запоминает каждый мой изгиб.
— Что, и ты даже не воспользуешься моей усталостью? — вяло язвлю, но Демида это задевает за живое, потому что выражение его лица снова меняется и становится колючим.
— Кем ты меня считаешь? Я не маньяк, пользующийся беспомощностью женщины в угоду себе!
— Прости, неудачная шутка, — тру руками лицо, забыв про косметику.
Но это моё неосознанное действие разряжает обстановку, потому что выгляжу я, видимо, комично, раз Демида от смеха не спасает даже его хвалёный самоконтроль.
— Тебе нужно умыться, — прыскает со смеху.
— Я слишком устала, чтобы переживать о том, как я выгляжу, — отмахиваюсь.
Демид фыркает и скрывается за дверью ванной комнаты; через секунду я слышу журчание воды, и вот жених возвращается, неся в руках влажное полотенце.
— Ты позволишь? — приподняв одну бровь, лукаво спрашивает.
Киваю, удивлённая неожиданной заботой, и наблюдаю за тем, как Демид садится на край кровати, наматывает на палец кончик полотенца и принимается аккуратно стирать косметику с моего лица. При этом его собственное лицо выглядит таким сосредоточенным, будто он изучает очередной выгодный контракт, а не возится со своей непутёвой невестой.
После того, как косметика стёрта, он меняет влажную часть полотенца на сухую и мягкими массирующими движениями убирает лишнюю влагу. Мне бы сказать какую-нибудь колкость в его адрес, чтобы он перестал ко мне прикасаться и быть таким милым, но язык совершенно не ворочается.
— Побудешь со мной немного? — вместо этого говорю. — Я не очень люблю оставаться одна.
Это правда. После того, как умерла мама, у меня осталось что-то вроде психологической травмы, и теперь, когда остаюсь одна, меня с головой накрывает мучительное ощущение того, что меня все бросили, что я больше никому не нужна.
 
Кажется, мне удаётся удивить Пригожина, но он всё же кивает; убирает грязное полотенце в корзину для белья, скидывает пиджак и туфли, избавляется от галстука, расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке и закатывает рукава — и только после этих ритуалов ложиться рядом на вторую половину кровати. Между нами остаётся достаточное расстояние, чтобы я чувствовала себя в безопасности и вместе с тем остро ощущала его присутствие. Поворачиваю голову в сторону Демида и натыкаюсь на внимательный взгляд.
— Что? — спрашиваю шёпотом.
— Скажи мне честно — почему ты не хочешь, чтобы кто-то в компании знал, что ты моя жена?
— А моя официальная версия тебя не устраивает? — со слабым смешком интересуюсь.
— Не очень.
Перевожу взгляд на потолок, отделанный лепниной, и лениво вожу глазами по линиям узоров.
— Ну и зря, — вздыхаю. — Я никогда не вру и всегда говорю то, что думаю; когда отец ещё был состоятельным, мне в школе часто доставалось от одноклассниц — мол, у меня отличная учёба лишь потому, что мой папочка покупает мои идеальные оценки. Никому из них даже в голову не приходило, что отец никогда не платил за мои знания; он наоборот заставлял меня каждый день усердно заниматься, чтобы с возрастом я смогла чего-то в этой жизни добиться. Но другие предпочитают думать, что таким, как я, всё падает с неба — просто потому, что я родилась в богатой семье или удачно вышла замуж. Я не хочу, чтобы на мои достижения падала тень чьих-то денег и связей. Папа сказал бы, что это оттого, что я слишком гордая, и наверно он прав, но я всё же хочу сама добиваться поставленных целей.
Слева слышится тяжёлый вздох.
— Это всё равно не получится держать в тайне вечно. Кто-то рано или поздно узнает, что мы женаты; или хуже того — решит, что ты моя любовница, и итог будет вполне предсказуем.
— И как же тогда поступить?
— По-взрослому, — отвечает Пригожин. — Не создавать секретов, и будь что будет.
— Тебе легко говорить — ты-то большой и страшный серый босс, — бурчу под нос.
— Большинство женщин мечтают оказаться на твоём месте, а ты вечно чем-то недовольна…
— Хорошо, тогда ответный вопрос: почему ты предпочёл жениться на Золушке, вместо того, чтобы взять весь долг деньгами?
— Всё это касается только меня и твоего отца, mi querida, — уклоняется от ответа. — Но мне приятно, что ты считаешь меня принцем. А теперь спи.
Недовольство всё ещё окутывает меня одеялом, когда я послушно закрываю глаза; уже сквозь сон чувствую, как ко лбу прикасаются горячие губы Демида, и после этого он не отодвигается, оставшись рядом: я чувствую его размеренное дыхание на своей щеке. Но всё же это не мешает мне провалиться в спасительный сон.
Глава 3
Неделю спустя…
Объём работ, выполненных в доме за прошедший месяц, поражали до глубины души; и мне было странно оттого, что всё это сделано человеком, которому я никто — пока что — но дело даже не в этом. С одной стороны понятно, что всё имущество Демида должно соответствовать его статусу, но всё же мне было отчётливо видно, что этот дом его совершенно не интересует. Вложение средств в недвижимость — это, конечно, разумно, но не в таких же количествах… За эту сумму, которая была вложена в наш с отцом дом, можно было запросто отгрохать новый с нуля где-нибудь в элитном районе города.
Иногда поступки людей не поддаются никакой логике.
— Ну и как? — слышу за спиной голос жениха, который уже через пару дней станет моим мужем. — Что думаешь?
— Думаю, что я сплю, — глухо бормочу.
Нет, я вовсе не была разочарована обстановкой; несмотря на то, что здесь многое было изменено до неузнаваемости — например, всю старую мебель второго этажа просто заменили на новую — всё же дух остался прежним. Это всё ещё был мой дом, просто… теперь я чувствовала себя здесь лишней.
— Что-то не так?