Старость аксолотля

Соответственно, трансформеры могли забыть о свободном логине в мехов в любой точке мира. Гильдии и альянсы уже превращались в обычные нации, объединенные не только языком и культурой, но также временем и местом.
GOATs и «Black Castle» поделили между собой Токио и его электростанции, объединившись, разбившись на фракции и снова объединившись. Теперь они в самом деле были японцами.
Гжесь не заглядывал туда восемь с лишним лет и крайне удивился, когда Сияющий Рассвет объявил ему о прибытии Дагеншелла.
– Таракан, – сказал Сияющий Рассвет. – Бррр!
Бычки всех своих неместных гостей упаковывали в конвейерных мехов «Дженерал Электроникс» серии «Бург I» [84], больше напоминавших двуногих скарабеев, чем гуманоидов. «Dwarf Fortress» продавала их всем транснациям Америки вместе с запчастями, то была единственная модель, производство которой удалось снова запустить и поддерживать – с перерывами – начиная с 8488 ПостАпо. Сияющий Рассвет и прочие общительные векторы развили в себе глубокое отвращение к этому дизайну. Гжесь предполагал, что это как-то связано с их травмой после атаки Республики Игуарте на Ферму в последние дни войны.
Дагеншелл размашисто вошел в сад, поводя вокруг черными панелями жучьих крыльев. Солнце клонилось к закату, по зарослям и грядкам шуршали зеленые тени.
Сияющий Рассвет спрятался за виноградной лозой, швыряя в Дагеншелла камешками из-за рахитичных стволов яблонь.
– Может, сразу собак на меня напустишь? – загрохотал Дагеншелл.
– У нас пока нет собак.
Гжесь выпрямился, отцепив усик USB от линии опрыскивателей. Он работал здесь в специализированном «Мандрейке II-А», на шести богомольих лапах, с выдвигавшимися из-под корпуса батареями сельскохозяйственных орудий. Корпорации стремились заменить автоматами в том числе фермеров, перед самой Погибелью в это вкладывались немалые средства.
Гжесь эмотировал рукопожатие. Дагеншелл эмотировал вечер за пивом. Гжесь эмотировал стол и стулья. Они стояли в саду друг напротив друга, будто сидя.
– Янки Бычок Менгеле.
– Желток вампир камикадзе.
Они в унисон эмотировали хохот.
– Я его съем съем съем, – запел Сияющий Рассвет.
Дагеншелл высветил вопросительный знак.
– Тебя как раз съедают, – Гжесь показал на приближающихся к ним с севера сада измазанных в грязи талисманов-франкенштейнов, плюшевых уродцев, собранных из десятков механических игрушек самых разных культур и времен. – Завтра они будут тобой говорить и тобой ходить, с утра до вечера.
Черный таракан дернулся, будто по нему прошла дрожь.
– А можно где-нибудь, где не подслушивают?
Гжесь показал манипулятором на свою спинную пластину.
– У меня постоянная связь с Визнером [85].
В настоящее время Гжесь использовал для процессинга сервера медиалаборатории МТИ, с дополнительным бэкапом «B & B» в переносных контейнерах серверной Гугла под Бостоном.
Северная Америка держалась на наземных линиях, от Калифорнии до Новой Англии. Гномики уже производили световоды, да благословит их Интел.
– Я ведь знаю, что ты не сидишь в этом богомоле, и я не болтаю тут с каким-то Игуарте; но ведь тебе можно доверять?
– А ты? Откуда живешь? Не из Токио же?
– Долгая история. Не слышал? Мы в конце концов подняли в воздух трансокеанские дроны. Я скопировался на флэш. Вместе с делегацией. Первый рухнул где-то возле Гавайев – это далеко не «Донтредеры», о нет. Но во второй раз мы поймали воздушный поток на двенадцати километрах, и нам повезло. Теперь сидим на компах гномиков, сюда я теку, скорее всего, по той же связи с Кембриджем [86], что и ты.
– Довольно-таки крупное событие, странно, что не было в новостях.
– Сейчас расскажу, только этих убери.
Ириготи сыпали меху Дагеншелла песок в шестерни, совали палочки в его суставы и между стальных сухожилий.
– Идем.
И два трансформера – таракан и богомол – со скрежетом и лязгом потопали следом за заходящим солнцем, в то время как десятки маленьких механических грязнуль кружили вокруг, будто рой самых заурядных насекомых.
 
В воздухе жужжали поблескивающие серебристым и лиловым крошечные дроны, миниатюрные роботы конвейерного производства для опыления растений, которых не могли опылить пока не воскрешенные насекомые.
Дагеншелл подозрительно таращился на ириготи всеми линзами.
– Я им не нравлюсь или что?
– Зависит от вектора.
– Гм?
– Побудешь с ними немного – научишься распознавать.
– Знаешь, что стало с остальными такими же плюшевыми сморчками в Токио?
– Что?
– «Большой Замок» [87] их окольцевал и переделал в разведчиков.
– Всех?
– Что ты, большинство развалилось раньше без ремонта.
– Портятся они быстро, это точно. Порой целый день приходится тратить на их починку.
– Зачем такие мучения?
– Не убью же я их.
Дагеншелл эмотировал человека с головой свиньи.
– Кого не убьешь?
– Не знаю, но понимаю, что это было бы убийство. Видишь тот вектор? Я называю его Сияющим Рассветом, потому что он всегда полон энергии летнего дня, заряжает меня, как радуга и соло на гитаре.
– Почему «вектор»?
– Потому что важны не сами ириготи, важна их конфигурация. Подели мозг на двести частей и собирай их в разных комбинациях по двадцать, тридцать, сорок. Каждый раз будет получаться другая личность.
Они вошли в длинный гараж. Гжесь припарковал «Мандрейка» под ремонтным колпаком и вышел из тени в облике старого «СтарТрупера» (модель, идентичная японскому «Михара ясухиро»).
Оба поднялись по внутренней лестнице на крышу главного здания Фермы, под треугольные панели солнечных коллекторов. Ириготи за ними не последовали – лестница была слишком крутой для большинства игрушек, составлявших этот вектор; тот обладает инстинктом самосохранения и по собственной воле не разложится.
Гжесь выдвинул датчик воздуха, эмотировал вздох и сказал:
– Ладно, мы в привате.
И тогда Дагеншелл, не тратя зря времени, заявил:
– Нам придется сбросить атомную бомбу на «Патагонию».
– Чего?
– Другого выхода нет. SoulEater сейчас переманивает IRS. Будет коалиция: мы, то есть обе Японии, и королевские из Европы, и Бычки, и гномики, и, может, «Рекс» [88], может, «Саламандры». «Патагония» пошла за «Малым Замком» [89], они напустят на вас все дроны России и Бразилии. Единственный выход – превентивно разбомбить их серверы. Но все эти попрятанные в шахтах баллистические ракеты давно проржавели и при попытке пуска в лучшем случае проделают в земле дыру размером с Морию. Только подводная лодка-дрон IRS на ходу.
– Это же полнейшая дичь!
– Знаем. Можешь предложить другой выход? Слушаю.
– Убедить Патагонов.
– Даже если сейчас ты их убедишь, то где гарантия, что вскоре там снова не победит фракция «Тяжелого металла» [90]? А «Малый Замок» вообще не убедить, забудь.
– Верно, «Малый Замок» еще те фашисты.
Оба эмотировали тяжкие воспоминания. Черные треугольники отражали над мехами золотистое сияние засыпающего солнца. Ветер принес зеленый листок, прилепив его к броне на плече «СтарТрупера». Гжесь коснулся этого растения-реликвии острым как игла кончиком пальца, после чего эмотировал очередной вздох.
«Тяжелый металл» проклюнулся в постах на форумах «Книги Судного дня» – позднего осколка MTL, где выступали прогрессивные трансформеры – в отличие от трансформеров-консерваторов, то есть «цеплявшихся за жизнь».
Для металлистов – то есть тех прогрессистов, которые в полной мере приняли как должное трансформерное существование в мехах и компьютерах – Гжесь и весь проект «Генезис 2.0» являлись примером фундаментального консерватизма, трансформерной отсталости и темноты.