Развод. Цена твоей измены (СИ)

Как я раньше не замечала монстра, который все это время жил в Германе? Неужели, я была настолько слепа? Или просто никогда не перечила ему, поэтому не давала повода «ослабить цепь»?
Да, какая разница?
Сейчас главное — выбраться из лап мужа невредимой. И я говорю не только об этом моменте, из-из которого плечи отнимаются, ведь сильные пальцы впиваются в кожу, но и о браке в целом.
  
— П… пусти меня, — голос звучит слабо, желудок от страха стягивается в тугой узел.
Мне приходится бороться с накатывающей волнами тошнотой, иначе… могу спровоцировать мужа еще больше. Судорожно втягиваю в себя воздух. Вот только горечь все равно оседает на языке. Глаз от мужа отвезти не могу, поэтому вижу, как уголки его губ растягивается в хищную ухмылку.
— Пустить? — Герман нарочито медленно приподнимает бровь. — А может…
Герман разжимает пальцы одной руки — жар сразу же охватывает плечо. Но моментально притупляется, ведь холодная волна страха смывает все чувства. Вместо того, чтобы внять моей просьбе, муж кладет ладонь на мою грудь. Сильно сжимает. Шиплю.
— Почему я должен тебя отпускать? — язвительность пропитала голос Германа. — Разве не из-за этого, весь сыр-бор? — он резко отпускает грудь, скользит ниже.
Паника захватывает мозг, кончики пальцев зудят. Я превращаюсь в оголенный нерв, и стоит до него дотронуться, как он просто лопнет. Меня с ног до головы заливает самое настоящее отчаяние.
Нет. Пожалуйста. Нет.
Герман касается моего живота. Я тут же прихожу в себя.
В голове звучат слова мужа: «… от пуза избавиться не можешь, как я должен тебя хотеть?».
Силы резко возвращаются ко мне.
Поднимаю руки. Толкаю мужа в грудь. Он, не ожидавший такого подвоха, сначала шатается, а потом отступает.
Небольшого расстояния, образовавшегося между нами, хватает, чтобы я кинулась в сторону, высвобождаюсь от хватки мужа. Плечо печет, ноги немеют.
Вот только я успеваю сделать лишь шаг к двери, как грубые руки смыкаются вокруг моей талии. Воздух застревает в груди, когда чувство невесомости наполняет тело. Немой крик срывается с губ, стоит осознать, что муж меня куда-то бросил.
Готовлюсь к жесткому приземлению, очередной волне боли, но… отпружиниваю от матраса. Вот только это не помогает успокоиться. Стоит приподнять голову, замечаю, как муж, словно зверь, хищно приближается ко мне.
Отталкиваясь пятками от матраса, начинаю отползать. Вот только локти то и дело соскальзывает с бордового бархатного пледа, который я сама когда-то выбирала. Жаль, что далеко уползти не получается, как Герман бросается на меня, хватает за лодыжку, дергает на себя.
Падаю на спину, из меня выбивает весь воздух. Паника охватывает меня полностью. Начинаю дергаться, брыкаться. Хватаюсь за покрывало, пытаюсь отодвинуться подальше. Но Герману плевать на мое сопротивление. Он просто сильнее дергает меня на себя. Залазит на кровать, забирается на меня, придавливает к кровати, руками упираясь в матрас с двух сторон от моей головы.
Тело деревенеет, страх острыми иглами проникает в каждую мышцу.
Дыхание застревает в груди.
Встречаюсь с глазами мужа, который стали темнее грозового неба, и понимаю — Герман не в себе. Не знаю, что стало с ним, но место мужчины, которого я без памяти любила, занял монстр, готовый растерзать свою жертву на мелкие кусочки, лишь бы сломить ее.
Зажмуриваюсь.
Не хочу видеть мужа. Не хочу знать, что он со мной сделает.
Просто надеюсь, все пройдет быстро.
Пожалуйста…
— Открой глаза, — рык Германа заполняет мозг.
Нет! Я не буду ему подчиняться!
Вот только не проходит и секунды, как чувствую пальцы, касающиеся моего лица. Впиваюсь зубами в язык. Во рту разливается металлический привкус, но я не обращаю на него никакого внимания.
Сейчас все мое внимание заполняет шершавые пальцы, скользящие по моим губам.
— Смотри на меня, я сказал, — дергает меня за подбородок, встряхивает. Мозг будто болтается в черепе, боль стреляет в висках. Распахиваю глаза, вижу лицо мужа. Оно почему-то покрыто черными точками.
— За что ты так со мной? — спрашиваю на выдохе, не выдержав.
Герман хмыкает.
— Ты же ныла в последнее время, что в наших отношениях пропала искра, — его глаза сужаются, — давай ее возвращать.
Я даже пискнуть не успеваю, как Герман отпускает мой подбородок, скользит пальцами по моей шее. Обхватывает ее, сжимает.
Паника возвращается с новой силой.
— Нет, пожалуйста, — сиплю от рыданий, подкатывающих к горлу. — Не нужно…
— Не нужно? — язвительный голос мужа проникает в заполненный паникой разум. — Разве не из-за этого ты сегодня скандал устроила? Ну, увидела меня с другой, могла бы просто уйти. Вернуться домой и жить себе спокойно. Нет же, нужно было обязательно вынести мне мозг, — отпускает мою шею, скользит рукой ниже. — Теперь тебя ждет расплата.
Герман проскальзывает по моему боку, пальцами задевает грудь.
Кажется, я умираю изнутри. Все еще смотрю на мужа, вижу его жестокие глаза, но не чувствую ничего. Словно душа покидает, оставив лежать на кровати лишь оболочку, придавленную тяжелым телом.
Герман же не останавливается, исследует каждую клеточку моего тела, пока не находит край футболки. Забирается рукой под нее, касается моего живота. Кривится.
— Ты мне противна, — убирает руку, пару секунд с презрением смотрит на меня, после чего отталкивается от кровати. Встает. Я же не двигаюсь. Боюсь, даже пошевелиться. — У тебя было два года, могла хотя бы в порядок себя привести. Но нет же, играла роль “мамочки”, превращаясь в лохундру, которых вокруг полным полно, — смотрит на меня с отвращением. — Тебе некого винить, кроме себя, что я нашел кого-то “посимпатичнее”, чтобы удовлетворять свои потребности, — выплевывает муж.
Секунду пронзительно смотрит на меня, после чего разворачивается и идет к выходу из спальни. Но открыв дверь, застывает в проеме.
— У тебя два дня, чтобы подумать, — Герман бросает через плечо, не оглядываясь, — либо мы разводимся и ты останешься с голой задницей и без дочери, либо засунешь свое своенравие в задницу и станешь, наконец, хорошей женой, — больше не ждет ни секунды, выходит из спальни и с грохотом захлопывает за собой дверь.
  
Глава 9
 
Бессонная ночь делает из меня зомби. В голове туман, глаза жжет, во рту пересохло хуже, чем в пустыне. Неудивительно, после того, сколько слез я пролила. Хорошо, хоть Герман не явился. Не знаю, где он провел ночь: на диване или у какой-то бабы, но после вчерашнего дня мне плевать.
Жаль только, что пролежать весь день, свернувшись калачиком, на кровати — непозволительная задача. Особенно, после того, как я услышала тоненький голосок дочери.
Поэтому, собравшись с силами, я набрала в легкие побольше воздуха и все-таки сползла с кровати.
Мышцы настолько слабые, что мне удается устоять на ногах. На негнущихся ногах бреду к двери, открываю ее. Собираюсь сразу пойти на кухню, откуда доносится лепетание дочери, но быстро понимаю, что вряд ли сейчас выгляжу презентабельно. Поэтому, чтобы не напугать малышку, пересекаю коридор и захожу в ванную.
Стоит только заглянуть в зеркало, сразу понимаю, что приняла верное решение. Волосы в жутком беспорядке, глаза краснеющие, опухшие, губы искусаны, на щеках влажные дорожки из слез. Ну, точно ведьма из какой-нибудь страшной сказки. Алесенька, если бы не испугалась, то точно бы спросила, что со мной.
Вздыхаю.
Да, видимо, теперь моя жизнь превращается в… это.
За ночь стенаний я поняла одно — Герман меня просто так точно не отпустит. Оставлять Алесю с ним — тоже не вариант. Он не просто сломает психику малышке, но и отыграется на ней. Почему-то я в этом не сомневаюсь. Поэтому выбора у меня не остается.
  
Печально смотрю на себя в отражении, после чего горестно вздыхаю и включаю воду.
Спустя пару минут более или менее чувствую себя человеком, следы ужасной ночи хоть не пропадают полностью, но, по крайней мере, немного стираются, после чего завязываю высокий хвост и, ни о чем, не думая, выхожу из ванны.