Двадцать два несчастья 3 (СИ)

— Колото-резаное ранение левой поясничной области (глубина 3–4 см, без проникновения в брюшную полость).
— Множественные переломы ребер III–VI справа.
— Правосторонний гемопневмоторакс.
— Левосторонний клапанный пневмоторакс.
— Кровопотеря ≈1800 мл (геморрагический шок II–III степени).
Прогноз без вмешательства: летальный исход (18 минут).
  
Ознакомившись с диагнозом Системы, я еле сдержал ругательство. «Починить» такого пациента в полевых условиях почти нереально. Две пули в грудь, нож в бок, переломанные ребра, кровопотеря под два литра. Классический «почти труп».
Но надо. Потому что, вполне возможно, если его не вытащу, то и сам отсюда не выйду. Эта мысль пришла откуда-то из подкорки, холодная и трезвая, но я загнал ее поглубже, потому что сейчас она только мешала. Да и в любом случае куда мне деваться, раз уже вписался?
— Ну, где ты там? — нетерпеливо крикнул изнутри Кисель.
Я вошел в длинный полутемный зал. Стояла густая липкая вонь от пота, грязных носков и крови. В нормальной операционной пахнет антисептиком и озоном от кварцевых ламп, там стерильность, тишина и ровный белый свет. А тут ангар с заплеванным бетонным полом, тусклые лампочки под потолком и два десятка мужиков, которые смотрели на меня так, словно я был их последней надеждой. Вот только надежда — штука хрупкая, а эти ребята явно не из тех, кто умеет проигрывать с достоинством.
Откуда они вообще взялись? Вроде давно не девяностые на дворе.
Мужики сбились в кучки, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то нервно щелкал зажигалкой, не закуривая. Другой, со сломанными ушами, монотонно тер ладони, словно пытался согреться, хотя в ангаре было не так уж холодно. Молодой парень лет двадцати с бритым затылком не мог устоять на месте — он то делал шаг вперед, то отступал. А в углу, чуть в стороне от остальных, маячил тяжелый мужик с наколками-перстнями на пальцах и молча смотрел на меня. Почему-то именно его молчание давило сильнее, чем вся эта нервная суета вокруг.
На полу лежал мужчина, укрытый чьей-то курткой.
Рассмотреть его нормально я не мог — над ним на коленях рыдала девушка, закрывая весь обзор. Точнее, она выла на одной ноте: тоненько, безнадежно, — и от этого делалось особенно жутко.
— Зойка, отвали! — рыкнул на девушку кто-то из толпы. — Лепилу привели.
И по рядам людей прошелестело: «Лепила пришел, лепила».
Я подошел к лежащему человеку и опустился на колени. Он слабо дышал, на виске пульсировала жилка. Дышит. Уже хорошо.
— Нужен свет, — сказал я, поднимая веки мужчины и заглядывая в зрачки.
Посветил фонариком мобильника, и на свету зрачки чуть сузились — реакция нормальная, значит, мозг пока в порядке.
Торопливо сорвав с него куртку, я едва не охнул вслух. Грудь человека представляла собой месиво в буквальном смысле этого слова. Ребра справа явно переломаны, межреберные промежутки сглажены. Слева в районе шестого межреберья при каждом вдохе вырывались пузырьки воздуха с кровью. И все это кто-то додумался перетянуть куском марли так, что она пережимала грудную клетку, мешая и без того затрудненному дыханию.
Ножевое ранение в левом боку, ближе к пояснице. Края раны темные от запекшейся крови.
Я продолжил осмотр и понял главное: если его сейчас перенести, он умрет. Вместе с тем проводить даже минимальную операцию здесь невозможно. Полная антисанитария, никаких условий, даже нормального света нет. А человек уже потерял слишком много крови.
— Мне нужен стол, свет, кипяток, чистые бинты, спирт, скальпель… — начал перечислять я.
Какой-то мужик в углу зло фыркнул:
— А губозакатывательный аппарат тебе не нужен, лепила?
Я не сдержался:
— Мне что, зубами ему ребра вправлять? Если ты такой умный и можешь — вперед. Бери и делай!
— Рыба, завали хлебало! — рявкнул Чингиз, который как раз вошел и все прекрасно слышал.
Он посмотрел на лежащего мужчину, потом на меня.
— Серега, подсоби, а? Братана надо вытащить. Мы в долгу не останемся. Зуб даю.
— Нужно оборудование, — ответил я. — Хотя бы минимальное.
— Где мы его надыбаем? — опять полез с наездами Рыба.
— На войне одним ножом оперировали и ниче! — зло сказал тяжелый мужик с наколками-перстнями на пальцах. — Че ты кочевряжишься, как целка? Чини, епта!
— Ну иди повоюй без оружия, умник! — огрызнулся я. — Если его жизнь вам так важна, нужно было в больничку везти, а не терять время тут!
— В натуре, Серый, — примиряющие заговорил Чина. — Ну нельзя ему в больничку, вообще не вариант! Братан, подумай, где твое оборудование можно взять?
— Да хоть скорую угоните! — окончательно вышел из себя я. — Иначе ничего не сделаю! Пристрелить проще, чтобы не мучался.
— Стол найдем, — скороговоркой начал перечислять Чингиз и кивнул двум мужикам.
Те мгновенно выскочили, и я был уверен, что стол у меня будет уже через минуту.
— Кипяток, желательно много, нужно вскипятить в чистой посуде, лучше в ведрах, — продолжил я. — Спирт еще нужен.
— Водяра канает? — спросил кто-то из толпы.
— Если ничего нет, то водка лучше, чем ничего. Но можно же отправить человека в аптеку. Мне еще нужны обезболивающие препараты. Дайте листок и ручку, я напишу, что именно. А еще инструменты…
— Стоп! — перебил меня Чингиз. — Ты говорил, что в машине скорой помощи это все есть?
— В собранной должно быть.
— Быстро! — рыкнул он на кого-то.
У меня отвалилась челюсть. Они что, реально собрались машину скорой помощи угонять?
Пока все готовилось, я кивнул в сторону толпы:
— Мне нужен кто-то, кто может ассистировать.
Мельком взглянул на девушку. Она аж заходилась в рыданиях, уткнувшись лицом в ладони.
— И уведите девочку отсюда. Мешает больному.
Какой-то мужик подхватился и вывел слабо сопротивляющуюся девчонку за дверь.
Принесли стол и установили посередине. Я проверил, чтобы он не качался и был устойчив. Сойдет.
Ко мне подошел невзрачный мужик примерно лет тридцати с совершенно незапоминающейся внешностью.
— Я могу подсобить, — проговорил он. — Не врач, но когда-то учился в техникуме на зоотехника. Короче, пулю выковырять могу и палец замотать тоже.
Я поморщился. Но выбирать не приходилось.
— Как звать?
— Леха.
— Леха, значит так. Делаешь только то, что говорю. Ничего лишнего. Понял?
Он кивнул, и во взгляде его я увидел что-то похожее на облегчение — видимо, боялся, что придется брать на себя больше ответственности.
— Пусть все посторонние покинут помещение! — велел я напоследок.
Мужики вышли, кроме троих. Тот, с наколками, остался стоять в углу, и я решил не спорить: что-то подсказывало, что с ним лучше не связываться.
Следующие минут двадцать превратились в лихорадочное ожидание. Я проверял пульс пациента каждые пару минут, следил за дыханием, мысленно прокручивал последовательность действий.
Система выдала новый прогноз:
Текущее состояние: критическое. АД 60/35.
Вероятность остановки сердца в ближайшие 10 минут: 48%.
Рекомендация: немедленное дренирование плевральной полости.
Спасибо, Система. Сам знаю.
Пока ждали, мы с Лехой помыли и продезинфицировали руки спиртом.
Наконец снаружи послышался шум мотора.
Когда мне притащили все по списку, включая содержимое угнанной скорой, я хотел было приступать, но сначала ткнул пальцем в Чингиза:
— Машину верните. Быстро. Выгрузили барахло — и пусть гонят обратно, бросят, где взяли. Кто-то сейчас умирает, пока скорая здесь стоит.
  
Чингиз кивнул и махнул кому-то из своих. Надеюсь, послушают. А если нет — я хотя бы попытался.
Сейчас приоритетом были дыхание и давление, ни о какой «операции» речи пока не шло — сначала требовалось выиграть время.
Первым делом срезал остатки одежды и оценил масштаб катастрофы при нормальном свете. Лампу-переноску притащили откуда-то из подсобки, и теперь я наконец видел, с чем имею дело.