Двадцать два несчастья 3 (СИ)

— Серега, держи, — сказал дядя Викентий и забрал у меня большущий пучок камыша, а мне протянул веревку. — Ты, когда будешь подавать, возьми вот этой веревкой, скрути — мне будет легче вытащить, чтобы не спускаться.
— Хорошо, — сказал я, прицепив веревку к поясу.
За поворотом плеснула рыбина, и я подумал, как бы хорошо было сходить на рыбалку.
И тут дядя Веня вдруг захрипел и начал заваливаться прямо на меня. Я еле успел его схватить, иначе бы он упал в воду.
    
Глава 13
 
Система мгновенно включилась, обвела силуэт дяди Вени красным и перед глазами всплыл текст:
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 133, АД 195/118, ЧДД 22.
Обнаружены аномалии:
— Гипертонический криз.
— Церебральная гипертензия.
— Риск геморрагического инсульта при отсутствии коррекции.
Вот же черт.
— Отец, помогай! — крикнул я.
Николай Семенович бросил веревку и кинулся ко мне. Вместе мы подхватили дядю Веню под руки.
— Что с ним? — испуганно спросил Серегин отец.
— Давление, похоже. Быстро к дому!
Мы поволокли дядю Веню по тропинке к даче. Он еле переставлял ноги, тяжело дышал, лицо налилось багрянцем. Я чувствовал, как стучит его пульс под моими пальцами.
Тетя Роза и Вера Андреевна, услышав шум, выскочили на крыльцо.
— Веня! — взвизгнула тетя Роза. — Что с ним⁈
— Сажаем его на веранду, — скомандовал я отцу. — Дядя Веня, сидите, но не ложитесь. Тетя Роза, придержите его.
Женщина, причитая, взяла его за руку. Я подложил под спину подушку, чтобы он сидел полулежа, с приподнятой верхней частью тела. Расстегнул верхние пуговицы куртки.
— Дядя Веня, вы гипертоник? — спросил я. — Таблетки от давления пьете?
— Ну… пью иногда. — Он поморщился, растирая затылок. — Когда голова болит. А что?
— А сейчас с собой есть?
Дядя Веня начал заваливаться набок, и я его подхватил, а тетя Роза что-то взвыла и заорала:
— Я вызываю скорую!
Она схватила телефон, но тут же растерянно уставилась на экран.
— Связи нет… Коля, тут связи нет!
— Я же говорил, Розочка, тут только у дороги ловит, — отозвался отец Сереги.
— Лекарства, — повторил я. — Где?
Тетя Роза метнулась к их машине и через минуту вернулась с аптечкой. Я быстро перебрал содержимое. Валидол, корвалол, пустырник в каплях, какой-то травяной сбор… Бесполезный сейчас мусор.
— А от давления?
— Так он же не пьет их! — всплеснула руками тетя Роза. — Говорит, химия, печень травит. Я ему твержу-твержу, а он…
— Понял, — оборвал ее я.
Плохо. Очень плохо. Давление под двести, а из лекарств только валидол, который в данной ситуации полезен примерно как мертвому припарка.
— У соседей есть кто-нибудь? — быстро спросил я. — Гипертоники, сердечники?
— Михалевы через три дома, — вспомнила Вера Андреевна. — У Нины Павловны точно давление, она все время жалуется.
— Отец, сбегай к ним, — повернулся я к Николаю Семеновичу. — Спроси любые таблетки от давления, какие есть. Названия запомни и дозировку. Быстро!
Тот кивнул и рванул со двора.
А пока нужно было делать то, что можно без лекарств.
Тете Роза стояла рядом, бледная, и я видел, что она готова расплакаться. Вера Андреевна стояла рядом, закусив кулак.
— Мам, полотенце, — попросил я. — Намочи его холодной водой и принеси, пожалуйста. Из колодца, не из-под крана.
Она кивнула и ушла, явно обрадовавшись, что есть чем заняться.
Я присел перед Викентием и взял его за руку.
— Теперь слушайте меня внимательно, дядя Веня. Будем дышать. Медленно и глубоко. Вдох на четыре счета, выдох на шесть. Делаем вместе.
— Да я и так дышу, — проворчал он.
— Не так. Смотрите на меня. Вдох… — я медленно вдохнул, показывая, — раз, два, три, четыре. Выдох… раз, два, три, четыре, пять, шесть. Давайте вместе. Снизит давление на восемь-десять единиц, доказано.
Он нехотя начал повторять. Первые вдохи получались рваными, судорожными, но постепенно ритм выровнялся. Я считал вслух, задавая темп: примерно шесть дыхательных циклов в минуту.
Вернулась Вера Андреевна с мокрым полотенцем. Я сложил его и положил дяде Вене на затылок и шею. Он вздрогнул от холода.
— Терпите. Холод замедляет сердцебиение. Это хорошо.
— А может, в баньку? — вдруг подала голос тетя Роза. — Погреться, попариться, кровь разогнать…
— Ни в коем случае, — отрезал я. — Никакого тепла. Баня, горячая ванна, грелки, компрессы — все это сейчас может его убить. Только прохлада и покой.
Она испуганно замолчала.
— А корвалол? — не унималась тетя Роза. — У меня есть, свеженький.
— Бесполезно. Корвалол давление не снижает. Только в сон клонит, и все.
Я продолжал дышать вместе с дядей Веней, считая вслух. Минута, две, три. Лицо у него постепенно бледнело, из багрового становясь просто красным. Уже лучше. Пульс тоже чуть замедлился.
— Как себя чувствуете?
— Получше вроде. — Он удивленно моргнул. — В висках не так долбит.
— Хорошо. Продолжаем дышать.
Я внимательно следил за ним, отмечая любые изменения. Главное сейчас — не пропустить признаки осложнений. Если появится слабость в руке, асимметрия лица, нарушение речи — значит, дело плохо, тогда хватаем его в машину и везем в город, ничего не дожидаясь.
Но пока обошлось. Речь четкая, руки двигаются симметрично, в сознании. Криз неосложненный.
Минут через десять во двор влетел запыхавшийся Николай Семенович.
— Вот! — протянул он мне блистер с таблетками. — Нина Павловна дала. Говорит, капо… капто… тьфу, забыл.
Я глянул на упаковку. Каптоприл, двадцать пять миллиграммов. То что нужно. Проверил — срок годности в норме.
— Отлично. Дядя Веня, открывайте рот.
Он скривился.
— Да не буду я эту химию… Вот, подышал, и уже лучше. Само прошло.
— Не прошло, — терпеливо сказал я. — Стало чуть легче. Но давление все еще высокое, и без таблетки оно снова полезет вверх. Одна маленькая таблетка под язык, и через полчаса вам реально полегчает.
— Сережа дело говорит, Веня! — вмешалась тетя Роза. — Хватит упрямиться!
Дядя Веня посмотрел на таблетку, потом на меня, потом на жену, которая буравила его взглядом, от которого, наверное, можно было прикуривать.
— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.
— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.
Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.
— Попил чайку на даче, называется…
Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала: АД 168/102, ЧСС 84. Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.
— Ну вот, — убрал я полотенце, — уже лучше. Видите, химия работает.
Дядя Веня хмыкнул, но без прежнего упрямства.
— Ладно, ладно… Признаю.
— А теперь давайте серьезно поговорим, — сказал я и сел рядом с ним на край лавки. — Почему вы не пьете таблетки?
— Да потому что… — Он замялся, подбирая слова. — Ну, химия же. Одно лечишь, другое калечишь. Печень сажаешь, почки. Врачи напропишут, а потом сам разгребай. Вон, у соседа моего, Петровича, ему столько всего выписали, что он теперь горстями глотает. А толку? Все равно еле ходит.
Я кивнул. Знакомая песня. Слышал ее сотни раз от пациентов в прошлой жизни.
— Дядя Веня, я понимаю вашу логику. Но давайте посмотрим на факты. Вот сейчас у вас было давление сто девяносто пять. Это значит, что ваши сосуды, особенно в голове, находились под таким напором, что любой из них мог лопнуть. Это называется геморрагический инсульт. Знаете, чем это заканчивается?
  
Он промолчал.
— Если повезет, останетесь парализованным на одну сторону. Рука не работает, нога волочится, речь невнятная. Если не повезет, тетя Роза будет менять вам памперсы и кормить с ложечки до конца ваших дней. А если совсем не повезет… то и памперсы не понадобятся.