Двадцать два несчастья 3 (СИ)

Точно. Я тогда мерз на трассе по дороге в Москву. Или уже сидел в кабине фуры Гриши. Значит, последняя встреча с этим типом случилась почти накануне моего «вселения».
— Ну вот, месяц, считай! Ты че, в штопор ушел? Ты хотя бы как я тебе бабки занимал, помнишь? Ты еще говорил, что после дежурства отдашь, а потом пропал.
— Слушай, а за что я тебе должен-то? — сделав вид, что забыл, спросил я. — Тоже выпало.
  
Костян переглянулся с девицами и заржал.
— За бухло и за девочек, Серый! За что еще! Кристинка, Жанка, скажите ему!
— Ага, — подтвердила Кристина. — У тебя башлей как бы не было, и Костик за тебя заплатил.
— То есть вы за деньги? — уточнил я. — Со мной?
— Эй! — возмутилась Жанна. — Мы не проститутки, если что!
— Эскорт, — поправила ее Кристина с достоинством. — Это другое. Это как светские львицы.
— За деньги? — повторил я.
Обе синхронно кивнули.
— Пять тонн, — добавила Кристина деловито. — Час. Семь за двоих. Или пятнадцать за ночь, если договоримся.
Картина начала проясняться, причем картина мерзкая. Выходит, прежний Серега развлекался с проститутками в компании женатого приятеля, причем в долг.
— Так что ты мне должен, Серый! — ухмыльнувшись, Костян хлопнул меня по плечу. — А раз так, пусти нас, посидим по-человечески. Алька моя думает, что я на рыбалке, девчонки уже настроились гульнуть, за это они денег не берут, а я бухла принес на всех… А если бабок нет раскидать, ниче, потом отдашь.
— Твоя Алька, — медленно произнес я, — думает, что ты на рыбалке. В пятницу вечером. В ноябре.
— Ну да. — Костян пожал плечами. — А че такого? Мы ж всегда у тебя зависали, удобно. Алька про твою хату не знает ничего.
Я посмотрел на него, а Валера, почувствовав мое напряжение, впился когтями в предплечье и зевнул.
— Значит, двадцать тысяч — это я тебе за девочек должен?
— Ну да! — Он посмотрел на меня, вылупив поросячьи глазки. — Плюс бухло, закусь. Я же не с пустыми руками к тебе приходил!
Я мысленно хмыкнул. Хорошо устроился Костян: жене говорил про рыбалку, с собутыльника брал деньги за организацию, квартиру использовал чужую. Не удивлюсь, если вообще весь этот банкет ему ни во что не обходился, все за счет бедолаги Серого.
— Костян, — произнес я тем тоном, каким обычно сообщал родственникам о неблагоприятном диагнозе. — Я тебе ничего не должен.
— Чего⁈
— Это был не мой долг, а твое решение. Ты тратил деньги на проституток вместо семьи и записывал часть расходов на меня, чтобы не так обидно было. Это называется перекладывание ответственности.
— Ты охренел⁈ — изумился он. — Серый, ты че несешь⁈ Мы ж договаривались!
— Пока был бухой, я, может, и договаривался. Но я чета не помню ничего такого. Да и за аренду моей хаты забыл тебе счет выставить. Все постельное белье после твоих кувырканий менять пришлось, а оно денег стоит! Короче, иди домой, Костян. К жене.
— Слышь! — Костян сделал шаг ко мне, сжимая кулаки. — Ты мне мозги не канифоль! Должен — плати! А то я ведь и по-другому могу спросить!
Валера издал такое шипение, что обе девицы отпрянули к перилам. Я почувствовал, как кот напрягся всем телом, выпуская когти. Также краем зрения уловил, как потемнел глазок у Аллы Викторовны. Похоже, наше шоу интереснее, чем по телевизору.
Система же вдруг активировалась и выдала показатели Костяна: пульс сто двадцать, адреналин повышен, алкоголь в крови около полутора промилле. Достаточно, чтобы убрать тормоза, но недостаточно для потери координации. Впрочем, драться с ним смысла нет. Он себя и без того уже наказал совсем иначе — где-то намотал себе на болт нехорошую болячку.
— Можешь попробовать, — сказал я спокойно. — Только учти, что Сан Михалыч этого не одобрит.
Костян замер с занесенным кулаком.
— Михалыч? Какой еще Михалыч?
Я уж было подумал, что ошибся с легендарностью Михалыча, как увидел в глазах Костяна понимание.
— Тот самый? — уточнил он.
— Тот самый. Мы теперь в хороших отношениях.
Имя Михалыча подействовало лучше любых угроз. Костян медленно опустил руку, облизнув пересохшие губы.
— Ладно, проехали, — выдавил он. — Ну, не должен, так не должен. Я же по-дружески хотел. Да хрен с тобой. Но в хату-то запустишь? Разочек, ненадолго, по старой памяти? Дубак на улице! Давай, Серый, расслабимся малеха, да? Девочки уже приехали, мне их что, обратно отправлять?
— Обратно.
— Серый!
— Я сказал — нет. И больше, Костян, сюда не приходи. Никогда. Ни сам, ни с девочками.
Костян стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, как реагировать. Потом сплюнул на ступеньку.
— Ты конченый, Серый. Совсем допился до белочки. Раньше нормальный мужик был, а теперь…
— Раньше я был алкоголиком, который позволял женатому приятелю водить шлюх в свою квартиру, — перебил я. — Теперь я другой человек. Буквально.
Кристина и Жанна возмущенно переглянулись.
— Слышь, Костян, — сказала Жанна, — поехали отсюда. Ну его. Найдем другое место. В гостишку пошли. Втроем покувыркаемся.
— Или к тебе домой, — добавила Кристина с ехидцей. — Жена обрадуется.
Костян зыркнул на нее с такой яростью, что даже я поежился.
— Пошли, — процедил он.
Развернулся и затопал вниз, грохоча пакетом с бутылками. Девицы засеменили следом.
— Эй, Костян, — окликнул я его на площадке первого этажа.
Он обернулся.
— Передай жене привет. И скажи, что, если она захочет узнать, где ты проводишь пятничные вечера, я могу рассказать в подробностях. С адресами и расценками.
Костян открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл. Лицо его приобрело оттенок вареной свеклы.
Дверь подъезда хлопнула с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
Я еще постоял на площадке, поглаживая Валеру, который постепенно перестал рычать и начал мурлыкать, довольный отступлением врага.
— Вот и нашелся наш загадочный Костян, — сказал я ему. — Двадцать тысяч за проституток. Охренеть, конечно, наследство. И что-то мне подсказывает, что деньги Серега чуть не выкинул на ветер. Потому что, если бы он и правда… хм… спал с… этими… точно бы намотал, как Костян.
Валера отрывисто мявкнул, явно разделяя мое мнение о покойном хозяине тела, и затарахтел маленьким трактором.
Соседняя дверь приоткрылась, и оттуда выглянула довольная Алла Викторовна:
— Молодец, Сережа! Молодец! Так ему! А то устроили публичный дом, ужас!
Оказалось, Костян этот «злобный хам», которого в нашем дворе все побаивались. Когда Алла Викторовна хотела вызвать милицию из-за диких его криков и стонов «девочек», он вышел на площадку в чем мать родила и пригрозил ей так, что она испугалась и слегла с приступом. С тех пор соседка не вмешивалась, просто надевала беруши и ставила телевизор погромче.
— Простите, Алла Викторовна, — искренне извинился я. — Обещаю, такого больше не повторится.
Дома я опустил Валеру на пол, и тот немедленно потрусил к миске проверять, не появилось ли там чего вкусного.
Часы показывали половину десятого. Завтра в половине восьмого утра нужно быть у родителей, чтобы вместе поехать на дачу с ними, а также какими-то дядей Веней и тетей Розой. Вряд ли родственники. А в шесть утра — пробежка с Танюхой.
Так что следовало лечь пораньше.
Тем временем Валера запрыгнул на подоконник и уставился в темноту за окном. Под фонарем Костян размахивал руками, что-то объясняя своим спутницам. Потом троица двинулась прочь со двора, покачиваясь и периодически запинаясь о неровности асфальта.
Я задернул штору.
Триггер зависимости устранен.
Активность миндалевидного тела: снижение до нормы.
  
Уровень дофамина: возврат к базовым значениям в течение 12–15 минут.
Префронтальная кора: контроль импульсов восстановлен.
Зафиксировано: успешное сопротивление аддиктивному паттерну.
Укрепление нейронных связей волевого контроля: +0.3%.