Двадцать два несчастья 3 (СИ)

— Что пашешь — молодец. Но пацана своего упустишь. А представь, он сейчас в подростковый возраст войдет, начнет бунтовать, и что дальше?
Татьяна задумалась. Потом пустила слезу. Потом снова задумалась, позвала Степку и обняла его. А эмпатический модуль показал, что женщину проняло, и ей стыдно, и любит она своего сына больше жизни.
На этой ноте я выбил из нее обещание, что она подумает над своим поведением и над системой воспитания, после чего отпустил их домой. Тем более Степке стих учить надо было.
  
Потом сидел на кухне и неторопливо пил чай, размышляя над перипетиями своей судьбы.
Странное дело: в прошлой жизни я оперировал министров и олигархов, читал лекции в высокорейтинговых университетах и консультировал мировых знаменитостей, а здесь сижу в обшарпанной хрущевке, пью чай и учу соседку воспитывать ребенка. И, что самое удивительное, второе почему-то кажется не менее важным, чем первое. Может, даже важнее. Потому что там я спасал тела, а здесь, похоже, пытаюсь спасать что-то посложнее.
В какой-то момент я осознал, что дома слишком тихо. Валера подозрительно тихо сидел в своей лежанке и у меня создалось впечатление, что он что-то замышляет.
И тут в дверь опять позвонили.
  
Глава 6
 
Открывая дверь, я думал, что вернулась Танюха, однако на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Эдик Брыжжак.
— Привет, Серега! — улыбнулся он, хотя гримаса вышла какой-то грустной и натянутой. — Я не помешал? Хотел посоветоваться с тобой… очень надо.
Я пристальнее взглянул на него, машинально отмечая перемены. За те пару дней, что мы не виделись, Брыжжак преобразился: был гладко выбрит, аккуратно подстрижен, одет в чистую рубашку и уже не напоминал опустившегося человека с помятым лицом и потухшим взглядом. Цвет кожи, конечно, все еще был несколько землистым, выдавая многолетнюю дружбу с алкоголем, но при этом сосед уже не вызывал столь острой жалости.
— Заходи, — сказал я, отступая в прихожую, — у меня не так много времени, но чай попить вполне можем.
— А чем это ты таким занят? — удивился Брыжжак, протискиваясь мимо меня в коридор. — В танчики режешься? Так вроде ты не по этим делам.
— К аттестации готовлюсь, — не стал вдаваться в подробности я.
На самом деле я хотел поработать с документами для суда, но объяснять это соседу было бы долго и бессмысленно. А вот что такое врачебная аттестация, он наверняка слышал.
— А… ну это да, — протянул Брыжжак, впрочем, неуверенно, и я понял, что не очень-то он и разбирается.
Мы прошли на кухню, где я подогрел уже остывший чайник и налил соседу ароматный чай из смородинового листа с ягодами калины. Он полезен тем, что содержит природные антиоксиданты и витамин C, которые поддерживают иммунный ответ и снижают выраженность воспалительных процессов. Сам пил такое для профилактики простуды, да и нравилось мне это сочетание: вязковато-терпкое, с кислинкой, согревающее изнутри. В качестве прикуски я поставил на стол нарезанную брынзу и гречишный мед в глиняной плошке.
Брыжжак скептически глянул на угощение, скривился, но все-таки взял себя в руки и храбро отхлебнул из чашки.
— Че это ты, Серега, вегетарианцем вдруг стал? — хмыкнул он, поморщившись от непривычного вкуса.
— Ты хочешь обсуждать мои пищевые привычки? — удивился я. — Так ты для этого сюда пришел?
— Да не, — смутился Брыжжак и, чтобы скрыть неловкость, отхлебнул еще раз, снова поморщившись. — Я про другое поговорить хочу. Просто удивился, что ты сыр с травой ешь.
— Он же вкусный, — пожал плечами я, — и полезный, с завтрака остался. Если хочешь, достану к брынзе из холодильника помидоры. Так еще вкуснее и еще полезнее.
— Не-е-е-е, не хочу! — замотал головой Брыжжак. — Я же не жрать пришел… а это… ну… это самое…
Он замялся, вертя в руках чашку.
— Говори все как есть, — подбодрил его я.
— В общем, я сегодня с сыном замирился, — смущаясь и краснея, поведал Брыжжак и с тихой гордостью добавил: — С младшим!
— Так это же замечательно! — обрадовался я. — Сначала с младшим, потом потихоньку и старший присоединится. Ты, главное, не торопи события, не нагнетай. Делай все, как мы в прошлый раз обсуждали: проводи интересные мероприятия с младшим, а он будет старшему рассказывать. Потихоньку и тот подтянется.
— Да уже… — широко улыбнулся Брыжжак. — Ну, почти подтянулся. Короче, я планирую с Петровичем, Мариком и Васькой Рыжим на эти выходные на Сорочьи Горы махнуть. На щуку. А там, может, и жерехов получится половить. У Васяныча своя моторка, а у Петровича снаряга и палатки есть. Так сказал малому, что рыбалка с ночевкой, а он чуть до потолка не прыгает, так хочет! И сказал, что старший тоже зажегся и просится. Так что поедем! А там уж замиримся!
— Рад за тебя, — сказал я и тут же добавил, понижая голос: — Вот только есть один момент.
— Какой? — напрягся Брыжжак, замирая с чашкой на полпути ко рту.
— На этой рыбалке ты можешь с сыновьями как помириться и дальше нормально общаться, так и все разрушить.
— Да как? — чуть не поперхнулся чаем сосед.
— А так, — сказал я. — Петрович и Васяныч водку пить стопроцентно ведь будут?
— Ну а что это за рыбалка… — начал Брыжжак и осекся, сообразив.
— Во-о-от! — поднял я указательный палец. — Вижу, что сам уже все понял. От тебя жена ведь из-за твоих пьянок начала бегать. А потом совсем ушла, и дети ее поддержали. Устали от пьяного отца. А теперь ты поедешь с ними на рыбалку. И здесь у тебя два варианта. Первый: провести рыбалку, как привык. Выпить, закусить, душевные разговоры у костра. А в результате ты получишь полное отчуждение сыновей, потому что они увидят и убедятся, что их отец ни капельки не изменился.
— М-да… — Лоб у Брыжжака пошел морщинами, и он озадаченно схватился пятерней за затылок, портя всю тщательно уложенную парикмахером прическу.
— И есть второй вариант, — продолжил я. — Ты не пьешь, проводишь время с сыновьями, травишь рыбацкие байки, обучаешь их разжигать костер, ставить палатку и так далее…
— Да как же… — все еще не мог прийти в себя Брыжжак, осознавая, как сам себя загнал в ловушку. — И что, даже два по пятьдесят нельзя? Под свежачок ушицу?
Он с надеждой заглянул мне в глаза, нисколько не сомневаясь, что я сейчас скажу: можно, два по пятьдесят под такую ушицу, да у костра сам бог велел, и все сразу встанет на свои места.
— А ты сможешь два по пятьдесят, и чтобы на этом все? — задал я провокационный вопрос, и Брыжжак скис, словно из него выпустили воздух.
— Вот видишь, — подвел итог я, — поэтому выбирай одно из двух: или сыновья, или хорошие посиделки.
— Мужики ж не поймут, — хрипло прошептал Брыжжак потерянным голосом.
— Поговори с ними, объясни, — пожал плечами я. — В крайнем случае ты всегда можешь не поехать, а сыновьям сказать, что не получилось, и провести с ними время по-другому. В кино сводить или парк развлечений. На ипподром, к примеру, съездить и на лошадях там покататься. Или в тир пострелять сходить…
— Угу… — задумчиво сказал Брыжжак и вдруг добавил твердым голосом: — Нет, Серега, ты прав! И хорошо, что сказал мне. Я же как выпью… да ты и сам все знаешь, какой я тогда…
Увы, я уже знал. Поэтому согласно кивнул.
Брыжжак вздохнул:
— Я с мужиками поговорю. Они поймут. Должны понять. Все в такой ситуации были.
Он умолк и задумчиво пил чай, глядя в окно. Судя по тому, как сосед морщился, его одолевали не самые приятные думы. Я пил свой чай и не мешал ему все обмозговывать, понимая, что сейчас ему нужна тишина, а не советы.
И тут вдруг Брыжжак отставил чашку и сказал:
  
— Спасибо еще раз, Серега. Я так и сделаю. Честно! Но к тебе по другому вопросу пришел.
— Излагай, — подавил вздох я, мысленно прощаясь с запланированной работой над документами.
Пять минут грозили растянуться на целый час. С одной стороны, грех человеку не помочь, тем более ему всего лишь совет нужен. Но с другой — кажется, я постепенно превращаюсь в Чипа и Дейла в одном лице для всего подъезда. А умел бы руками работать — был бы еще и Гаечкой.