Я не ее копия (СИ)

Увлечение танцами помогло, мышцы бедер горели, но я сразу взяла активный темп и придерживалась его. Каждый раз, когда я пыталась замедлиться, он ускорял. Жадный.
Вижу, как смотрит на меня. Как жадно ловит взглядом и руками мою подпрыгивающую в такт грудь, как пытается поймать длинные, разметавшиеся и окутавшие нас волосы.
— Нравится, что видишь? — подстегиваю.
О других он думать вздумал. Дурак. Он просто еще не знает, каково это — любить меня.
  
Приподнимается на локтях и целует поочередно каждый сосок. А я чувствую пульсацию внизу живота, словно колкими стрелами отдают эти поцелуи. Жадно ловит мои губы и сминает их до боли, заставляет дрожать от переизбытка гормонов счастья.
— Почему ты такая сладкая и тугая, — выдыхает с надрывом и сбрасывает меня на бок, вжимая животом в простыни.
Словно дикарь ласкает каждый сантиметр моей кожи, которая горит под влажными поцелуями. Вновь ручищами переворачивает на спину и прижимается губами к клитору, не выпуская из рук мои дрожащие бедра. Язык напористо исследует складочки, проникает вглубь, возвращается к набухшей вершинке. Только когда я в очередной раз выгнулась и взвизгнула, он заполнил меня до упора и вновь превратился в жадного и неконтролируемого самца.
В самых смелых снах и эротических мечтах я не могла представить, что в реальности всё будет так. Так жарко, так громко, так крышесносно. Он вжимал меня в простыни, вколачивая всю свою страсть, а я растворялась в нём, отдаваясь без остатка.
Я не помню, как уснула. В котором часу. Сколько раз ещё мы это делали. Организм в какой-то момент просто отключился, взяв паузу, чтоб мои голова и сердце не лопнули от переизбытка всего.
Я проснулась в его постели, одна. Услышала, что в душе бежит вода. Улыбнулась. Села на кровати, собираясь пойти к нему, и взгляд зацепило какое-то пятно на руке. С удивлением обнаруживаю синяк, как от пальцев. Ухмыляюсь, вспоминая, как он сильно прижимал меня к себе в последний раз перед сном.
Зеркало открыло ещё более веселую картинку: моё тело все напоминало раскраску после этой ночи. Шея и грудь были покрыты бурыми пятнами от его засосов, руки и бёдра в синяках. Это даже не пометил, а полноценное клеймо поставил. Глупый. Как будто в этом есть необходимость, когда я итак принадлежу ему.
Когда я вошла в ванную, я была вся исполнена нежностью и любовью к этому мужчине. Подошла тихо, обняла его со спины, мягко поцеловала лопатку и прижалась к нему, пытаясь передать частичку того тепла, что гоняло кровь по венам.
Напрягся. Сжал мою руку, которой я смело пробралась к члену. Ствол вздрогнул, отозвался на мои ласки. Улыбаюсь ему в спину. Реагирует. И так будет всегда. И если он будет спорить — я всегда смогу ему доказать простым движение, вот так. Пальчиками нежно глажу тугую мошонку, осторожно пальцами оплетаю основание члена и сжимаю. Леша шумно выдохнул, руками упираясь в кафельную стену.
— Ты почему не спишь? Мне казалось, что я полностью тебя удовлетворил, — бросает раздражённо, — что ты ещё хочешь?
Раздражение в голосе угнетает и бесит. Протрезвел и снова здорова. Но я знаю, что это защитная реакция.
— Порычи, львёнок, может, полегчает, — улыбаюсь, не выпуская его из своего сладкого плена.
— Тебе лучше уйти, желательно к себе.
Отрывает меня от себя и впечатывает в прохладную стену. Бесится почему-то, но подавляет гнев, вижу, как опять сжимается его кулак у моего виска. Поворачиваюсь и целую его запястье. Шумно выдыхает и своим лбом вжимается в мой лоб. Ломка? Однозначно. Я потерплю.
Его пальцы скользнули между ног. Да, там им место. Молчу, ничего не говорю. Хочу, чтобы сам это сделал. Протяжно рычит, вновь проникая в меня двумя пальцами, жадно впивается губами в мою шею.
— Ты должна уйти к себе… пожалуйста.
А сам не отпускает, еще один неправильный шаг, и он меня просто впитает собой.
— Я никуда от тебя не уйду, чем раньше ты поймёшь это, тем менее болезненно будет тебе же. Я люблю тебя.
Не даю ему ответить, целую сразу, не давая опомниться. Впиваюсь жадно, уверенно, клеймя его, заявляя свои права. Хватит игр. Всё по-взрослому.
Мне внезапно стало больно. Леша сильно сжал в кулаке мои волосы и дернул так неожиданно, что я взвизгнула.
— Мне не нужна твоя любовь, так понятно? Ты не получишь моё сердце, никогда.
Резко бросает меня и делает шаг на выход из кабинки. Поднимает руку, пристально смотрит на свои окровавленные пальцы и хмыкает.
— Так даже лучше. Нас больше ничто не связывает.
Я не сразу даже поняла, откуда на его пальцах кровь. Все эмоции настолько тугим комом собрались в груди, что я не придала значения тому, что происходило внизу. Прислушалась к ощущениям и все равно не поняла, что это уже оно. Впрочем, у меня эти дела никогда не были болезненными. А он был внутри.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это не было ни новостью, ни шоком. Пиццу я начала готовить вечером, чтоб обожраться и забыться. Я сделала тест, он был отрицательным. Я знала, что не беременна. И была рада этому.
— Ты не получишь моё сердце, от автора "я не хочу тебя" и "между нами никогда ничего не будет", ага, — выдаю ядовито, когда обретаю способность говорить. — Остынь, перезагрузи свою глупую голову и извинись, а я пока приведу себя в порядок и сварю нам кофе.
Выхожу из ванной злая, как чёрт. Возвращаюсь в спальню, нахожу сперва его штаны и трусы, вспоминаю, что халат и его футболка осталась на кухне. Чёрт.
Иду к себе, достаю новое бельё и платье, быстро одеваюсь и иду на кухню. Подбираю наши вещи, вспоминаю, что в его комнате где-то на полу остались валяться мои трусы. Иду туда молча и без эмоций, чувствуя себя, как дома. А то сначала трахал меня всю ночь, а потом гонит, как псину. Так дело не пойдет, хватит.
Всё ещё в ванной, к лучшему. Пусть хорошо подумает над своим поведением.
Бросаю его футболку на кровать, поднимаю штаны с трусами, кладу туда же, ищу взглядом свое бельё. Закинул почти за кресло. Усмехаюсь, качаю головой, подхожу, поднимаю, и мой взгляд цепляется ещё за что-то. Тёмное и смятое. Фотография какая-то.
Подхожу, поднимаю, разглаживаю и застываю. Сначала мне кажется, что у меня что-то либо с глазами, либо с головой, потому что на ней я и молодой красавец, очень похожий на юного Лёшу. Я жадно вбиваю в память его внешний вид. Всегда был красавцем. Только сейчас загрубел, а раньше был смазливеньким. И это та смазливость, которая с годами преображается в мужество. В потом перевожу взгляд на себя, которую он обнимает, и вдруг с моих губ срывается немой крик.
Все становится на места резко, как удар хлыстом прямо по сердцу. И я чувствую, как меня начинает тошнить. Разум покидает тело, рука сжимается в кулак.
Я влетаю в ванную бешеная, дикая, чужая. Впечатываю кулак с фото ему в грудь:
— Ты мою маму представлял, когда занимался сексом со мной? Это она разбила твоё сердце и превратила тебя в параноидальное чудовище?
— Я тебя предупреждал, что может быть больно. А ты думала, что всесильная? — скалится иронично, — далеко не так, дочь Инны. А теперь уйди с дороги.
Его слова хуже пощёчины. Дочь Инны. Меня нет в этой комнате так же, как меня не было в нашем первом сексе и моем собственном первом разе.
— Любить призрак мертвой женщины проще, чем попытаться построить что-то живое с тем, кто любит тебя просто так, хотя ты этого даже не заслуживаешь? Мне жаль тебя, Алексей.
— Ты ошибаешься. Я давно вырвал из груди чувство к этой меркантильной женщине. Её много лет для меня не существовало. Уйди с дороги, иначе мне придётся тебя взашей загнать в комнату, где тебе место, — словно плетью сечет по оголённым нервам.
  
— Это ты ошибаешься. Для того, чтобы вырвать что-то из груди, нужно раскрыть грудную клетку и оголить каждый нерв. Ты же закрыл, спрятал свои непроработанные обиды внутри на все эти годы, и они теперь бьют тебя же по сраке. Ликбез от малолетки хочешь? Вскрой свою грудную клетку, выгреби из неё всю чернь и живи дальше. Чем больше ты будешь бежать, тем больше она будет тебя догонять. Моя мать мертва, и чтобы она не сделала тебе в прошлом, это умерло вместе с ней. Живи с живыми.