Лихоморье. Трилогия (СИ)

Тильда вызывающе посмотрела на Виктора, пытаясь пробуравить взглядом его непроницаемые очки, в которых плавало алое солнце.
– В Вики написано, что Мраморный завод одно время принадлежал Санкт‑Петербургскому университету. А о Горном там не упоминается.
– Потому что это секретная информация, – отозвался Зарубин, поправляя очки.
– Загадочное местечко, – хмыкнула Тильда, обозревая унылые бетонные строения и разнообразные конструкции, загромождавшие пространство впереди. Вблизи трубы‑печи выглядели еще более зловещими: вывороченные из раскрошившейся кладки ржавые скобы торчали опасными шипами, кучи белесой золы на земле перед отверстиями навевали мысли о крематориях, обугленные арочные проемы на верхних ярусах походили на рты, раскрытые в крике ужаса. Перед одним из таких проемов‑ртов стоял, раскинув в стороны длинные ноги‑опоры, изрядно потрепанный временем бетонный мост, упиравшийся другим концом в горный склон. На его раскрошенных от времени боках весело зеленели пятна мха и горделиво покачивались на ветру молодые деревца, прикрывая тоскливо выпирающий скелет из металлической арматуры.
За трубами на многие метры растянулось невысокое серое сооружение непонятного назначения. С одной стороны оно примыкало к зеленому одноэтажному дому с двускатной крышей и пустыми оконными проемами: отсутствовали не только стекла, но и рамы. По всему фасаду дома змеились черные жирные трещины, такие глубокие, что казалось, строение рухнет от малейшего ветра. Дальше, за домом, высились безликие пятиэтажки, едва заметные на фоне зарослей, полностью лишенных листвы.
– Нам туда! – Зарубин жестом указал на зеленый дом и направился к нему, огибая каменные глыбы и кучи щебня, разбросанные по всей территории.
– Да к такой хибаре даже подойти страшно! – возразила Тильда, но все‑таки ускорила темп ходьбы.
– Зря ты! Оно такое красивое! – послышался сзади восхищенный голос Виолы. – Здесь просто великолепно, Тильда!
– Что? Серьезно? – Тильда удивленно посмотрела на сестру. Та шагала рядом с Якуром, как приклеенная. Глаза ее горели необъяснимым восторгом.
– Поторопитесь! – крикнул Зарубин, остановившийся у входа в дом. – Переход скоро закроют!
Над входом выделялся прямоугольный фрагмент штукатурки более темного оттенка, – похоже, когда здание красили в последний раз, то поленились снять какую‑то вывеску.
– Здесь было заводоуправление, – пояснил Зарубин.
– А теперь, значит, дом служит переходом в другое измерение, – подытожила Тильда с плохо скрытым сарказмом. – Вам не кажется, что ваш секрет слишком уж на виду? Неужели вы не боитесь, что о переходе станет известно посторонним?
– Это маловероятно. Экскурсии сюда не водят, а одиноких сталкеров больше привлекают трубы и мост, но даже если они и зайдут в этот дом, все равно не смогут воспользоваться переходом, потому что у них нет пропуска, и они не знают инструкции.
– Инструкции?
– Заходите, и я все объясню. – Зарубин распахнул скрипучую дверь.
Дом дохнул на них затхлостью и гнилью. Деревянный пол под ногами прогнулся с надсадным стоном. Мелкий мусор и куски отвалившейся штукатурки захрустели под ногами.
Узкий полутемный коридорчик перегораживала пустующая будка вахтера, точнее даже не будка, а ее каркас, потому что все стекла в ней были выбиты. В проеме между будкой и стеной раскорячилась кособокая железная «вертушка», предназначенная для того, чтобы люди проходили через вахту по одному.
Неожиданно Виола с кем‑то громко поздоровалась. Взгляд ее при этом был направлен внутрь «вахтерской» будки, в которой совершенно точно никого не было. Тильда уже открыла рот, чтобы спросить сестру, с каких пор она здоровается с пустыми местами, но Виктор перебил ее:
– Тихо всем. Слушайте внимательно, сто раз повторять не собираюсь. Вот ваши пропуска. – Он щелкнул замком портфеля, извлекая цветные прямоугольники. – Якур, твой пропуск без имени, так как ты у нас внеплановый студент. Имей в виду, он одноразовый. Держите документ так, чтобы на той стороне его было хорошо видно, не закрывайте буквы пальцами. Потом крутаните «вертушку» следующим образом: один оборот по часовой стрелке, три – против, и на третий раз шагайте с левой ноги. Все ясно? Итак, кто идет первым? Ну, пусть Якур. Смотри, парень, только ничего не перепутай, второй попытки у тебя не будет, останешься «за бортом» до утра, и всем из‑за тебя здесь торчать придется.
 
Прежде чем притронуться к «вертушке», Якур какое‑то время изучал затянутый в плотную пленку пропуск, потом бросил тревожный взгляд на девушек, и весь его вид говорил о том, что он усиленно размышляет, не поздно ли еще отказаться. Тильда думала о том же. У нее возникло ощущение, что эта кособокая преграда способна пропускать лишь в одну сторону, и обратного пути у них не будет. Не в буквальном смысле, а в том, что в прежнюю жизнь, какой она была до сих пор, им уже не вернуться.
Зарубин стоял, прислонившись к стене, и молча наблюдал за своими подопечными, больше не подгоняя их. Наверняка догадывался о том, какие душевные терзания они испытывают. Даже Виола, разглядевшая в окружающем запустении нечто прекрасное, как‑то вся сникла и часто оглядывалась на облезлую входную дверь.
Якур решился. Поднял руку с зажатым в ней пропуском, другой рукой толкнул металлическую крестовину. Та подалась с глухим скрежетом, и, как только сделала один полный оборот, Якур с силой дернул перекладину на себя. Крестовина взвизгнула и завертелась в обратную сторону. Один круг, второй, третий… С замиранием сердца Тильда смотрела, как друг шагает в проем между перекладинами, как переступает на другую ногу, чтобы сделать следующий шаг, но этого не происходит, потому что обе его ноги растворяются в воздухе, а следом и все тело. Последним исчез его коротко стриженый затылок, какое‑то время еще помаячив в воздухе круглым темным пятном.
Виола, стоявшая рядом, улыбнулась, глядя в пустоту за «вертушкой», потом вопросительно посмотрела на Тильду.
– Давай, иди! – предложила Тильда, увидев, что той не терпится отправиться вслед за Якуром. «Похоже, сестричка присвоила моего друга», – мелькнула у нее неприятная мысль.
Уговаривать Виолу не пришлось, та испарилась в считанные секунды.
– Теперь ты, – сказал Зарубин, поторапливая застывшую в нерешительности Тильду.
– А обратно можно будет вернуться? – спросила она, чувствуя щемящую тоску в душе.
– Если я скажу «да», это будет неправда. Но и ответ «нет» здесь не подойдет.
– Не понимаю.
– Поймешь со временем, а сейчас просто сделай свой выбор.
– Но я понятия не имею, что там!
– Так уж устроено в жизни: зачастую мы делаем выбор, не зная, что нас ждет впереди. Слушай свое сердце.
– Сердце подсказывает, что надо идти вперед, но мне страшно, – призналась Тильда.
– Еще бы. Оставаться на привычном месте всегда спокойнее, но ведь неизвестно, будет ли так лучше.
Тильда кивнула. Показала пропуск невидимому вахтеру из параллельного мира, совершила над «вертушкой» необходимые манипуляции и… прошла.
Незнакомое мужское лицо вынырнуло из пустоты, строгий взгляд сфокусировался на Тильде и постепенно смягчился.
– Здравствуйте! Добро пожаловать в Рускеальский филиал Санкт‑Петербургского горного университета. – Еще до того, как приветственная фраза была закончена, встречающий Тильду человек материализовался полностью. По облику он больше походил на строгого привратника с военным званием, чем на вахтера с заводской проходной.
Окружающее пространство тоже изменилось, хотя и не слишком. Стены и конструкции остались на своих местах, но приобрели лоск новизны: в каркасе вахтерской будки появились тонированные стекла, а старая железная «вертушка» засияла тщательно отполированным хромом. С пола исчез мусор и рваный линолеум, теперь его устилала роскошная мраморная плитка зеленоватого цвета. Такая же плитка, только чуть светлее, красовалась на стенах небольшого помещения, в котором, кроме привратника, больше никого не было.