Лихоморье. Трилогия (СИ)

– Представь, а открыли его только в шестидесятом году, не так уж и давно, когда плотину для ГЭС построили. Русло реки пересохло, и стали видны застывшие лавовые потоки! – продолжала Тильда, пропустив предостережения мимо ушей.
Виола остановилась, удерживая сестру.
– Не читай на ходу. Убьешься еще.
Тильда вскинула голову, устремив взгляд вдаль, и чуть не выронила гаджет.
– Ох, ни‑ичего себе!
На мгновение Виоле показалось, что сестра увидела каменного великана, хотя с этого места открывался не самый лучший обзор. Но оказалось, причиной восторга стал вид на Гирвас – такой, каким его видели все остальные люди. Сама Виола считала, что кроме великана восторгаться там особо нечем – просто серая порода в буграх и трещинах, похожая на шкуру носорога. Но ей было приятно, что сестре понравилось. В глазах Тильды загорелся неподдельный интерес.
– Да‑а… Надо же, когда‑то здесь был настоящий вулкан! – Она все‑таки спрятала гаджет, но перед этим успела еще немного прочитать и сообщила: – Ученые предполагают, что в пик своей активности он достигал три тысячи метров в высоту. И куда все подевалось? Неужели такая громадина в землю вросла?
– Так и есть, – подтвердила Виола, придерживая под руку сестру, – они начали спускаться вниз по склону, покрытому древним лавовым слоем и островками коричневатой воды, застоявшейся в углублениях и трещинах.
Вулканическая поверхность вилась каменной змеей и терялась вдали за лесным массивом. Там, вдоль кромки сосновой рощи, двигалась группа туристов в разноцветных куртках. Среди них были и дети. Бросилось в глаза яркое канареечное пятнышко на фоне леса: мальчишка лет восьми в желтом жилете и белом свитере метал камешки в воду, стоя на песчаном мысу реки Суны, от которой остался лишь звонкий ручеек. Грузная женщина в синей ветровке обозревала окрестности сквозь камеру смартфона, подыскивая ракурс для удачного кадра. Два парня в похожих спортивных костюмах лениво прыгали по россыпи округлых валунов, выступавших над водой. Поблизости три девушки весело смеялись, поглядывая в их сторону. Девочка лет десяти в сиреневом комбинезоне протягивала руки к высокому бородатому мужчине в кепке цвета хаки, тот с интересом разглядывал что‑то, лежащее на ее раскрытых ладошках.
Виола порадовалась, что вокруг больше никого не было. Вскоре эти люди тоже уйдут: видно, что они здесь уже давно – по выражению лиц всегда несложно отличить тех, кто только что начал обзор, от тех, кто вдоволь налюбовался местными красотами. Еще немного, и Виола поделится с сестрой своим самым сногсшибательным секретом. Целую неделю терпела, осталось лишь чуть‑чуть подождать.
Рука Тильды неожиданно выскользнула из ее пальцев.
– Куда ты? Погоди! – спохватилась Виола, глядя, как сестра бежит вниз, проворно перебирая ногами. Она хотела было последовать за ней, но вдруг позади послышался шум – едва различимый, но хорошо знакомый шум, от которого сердце встрепенулось в груди и зачастило, как отбойный молоток.
Звук был похож на шелест листвы или шорох сосновых крон при сильном ветре, – но это пока. Виола слышала, как он нарастает и тяжелеет. Пройдут считанные секунды, и далекий шум доберется сюда, превратившись в непрерывный оглушительный грохот.
Водосброс!
Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка метнулась в сторону, к поросшему молодой травкой берегу высохшей реки, куда вода обычно не достигала, а затем помчалась вниз по склону.
– Тильда! Тильда! Сворачивай к лесу! – Виола старалась кричать во всю силу своих легких, но отчего‑то силы совсем не было. От панического страха голос предательски осип. Тем временем сестра бежала дальше, по направлению к группе туристов, иногда оборачиваясь и беззаботно смеясь.
– Кр‑руто! – Она размахивала руками и кричала, заглушая зов Виолы. – Догоня‑яй!
Мимо с тяжелым хрустом прокатился огромный валун, сброшенный сверху водной массой. Движение камня привлекло Тильду – она заметила его и, посмотрев выше, изменилась в лице. На миг ее взгляд остановился на полоске белой пены, показавшейся вдали, ее глаза расширились в панике, она растерянно огляделась, и, заметив Виолу, зовущую ее с берега, побежала к ней. До безопасного места было недалеко, Тильда вполне успевала уйти от опасности, но почему‑то повернула в сторону и продолжила бежать вниз, оставаясь в границах русла.
 
Виоле показалось, что ее сердце рухнуло и обожгло все внутренности при виде девочки в фиолетовом комбинезоне, сидевшей на корточках среди камней, в самом центре сухого русла. Малышка с сосредоточенным видом выковыривала что‑то из расщелины и не смотрела по сторонам, но, заслышав за спиной топот ног мчавшейся на нее Тильды, резво вскочила и с визгом побежала к взрослым, которые еще не подозревали об опасности. Тильда попыталась схватить ее, но не успела и, пролетев вперед пару метров, рухнула на землю, покрытую бугристым вулканическим панцирем.
«Она не успеет. И девочка тоже», – медленно подумала Виола, словно ее мозг отказывался выдавать подобные мысли.
Послышались испуганные крики туристов, всполошившихся при виде водяного горба, выросшего над склоном. Мальчик в канареечном жилете бросился навстречу девочке – по направлению к потоку воды, похожему на цунами. Седовласый мужчина сорвался с места и побежал следом за ним, на ходу прокричав остальным что‑то предостерегающее, – наверное, потребовал, чтобы они ушли на безопасное расстояние. Женщина в синей куртке выронила телефон, схватилась за голову и осела на землю. Одна из девушек склонилась над ней. Ее подруги и двое парней стояли в замешательстве, уставившись вдаль, на водопад, зарождавшийся прямо у них на глазах.
Тильда приподнялась, оглянулась и резко отвернулась, не пытаясь бежать, – поняла, что это бессмысленно. Она вжала голову в плечи и съежилась. Первые крупные брызги посыпались на ее сгорбленную спину.
Виоле хотелось кричать от ужаса, но вместо этого она стояла, открыв рот, и чувствовала, как звук, застрявший глубоко в груди, звенит и вибрирует там, бьется, словно пойманный и заточенный в банку майский жук. Вдруг она поняла, что это рождается песня – особенная, волшебная песня, которая возникает сама по себе, без ее, Виолы, вмешательства. Такую песню нельзя взять и спеть просто так: прежде чем вырваться на волю и полететь над землей, песня должна соткаться в кружево из чувств и желаний – так же, как настоящее магическое заклинание.
Сейчас у Виолы было лишь одно желание – чтобы каменный великан очнулся от векового сна и заслонил Тильду и всех людей своей огромной могучей ручищей.
По склону снова прокатился валун, за ним посыпались, высоко подпрыгивая, мелкие камешки. Водяные буруны надвигались, кружась в бешеном танце и расшвыривая вокруг клочья белой пены, те падали на сухую земную твердь и превращались в капли воды, сверкавшие под солнцем бриллиантовыми россыпями.
Из горла Виолы наконец вырвался звук – густой, как концентрированный сироп, почти осязаемый, – и мгновенно растекся в воздухе, заполняя пространство. Тотчас где‑то неподалеку захрустели, ворочаясь, камни, затрещала, лопаясь, лавовая корка, и над пока еще пустым руслом взметнулось что‑то темное, длинное и громадное. Виола не успела разглядеть, на нее обрушился фонтан брызг, и она невольно зажмурилась. Но не замолчала: песня‑мольба продолжала звучать, не требуя от нее ничего, даже вдоха, хотя воздух в легких давно закончился. Мелодия не прерывалась ни на миг и могла длиться столько, сколько потребуется, хоть вечность. Но она смолкла, когда плеча Виолы коснулась чья‑то рука, а потом дрожащая Тильда прильнула к подруге, и вместе они, потеряв равновесие, рухнули на траву.
– Ве‑е‑едьма! Смотрите, там наша ве‑едьма! Я ее вижу! Во‑он она! – Издалека донесся истошный крик.
Со стороны поселка, вдоль берега бушующей реки, бежали люди. Кто‑то показывал рукой в сторону Виолы.
– Точно, из‑за нее плотину прорвало! Она наколдовала!
– Она, она! От нее все беды! Уж я‑то знаю!
Испугавшись, что толпа односельчан вот‑вот на нее набросится, Виола вскочила на ноги и бросилась бежать, оставив Тильду, которой ничего больше не угрожало. Ее взгляд скользнул вдаль, к пестрым пятнышкам на другом берегу реки. Заметив среди прочих желтое и фиолетовое, Виола с облегчением выдохнула и ускорила темп.