Закон эволюции (СИ)

— А от кого меня охранять? — удивился Виттман, — если от психа какого, то моих троих телохранителей вполне хватит. Врагов у меня нет ни внутри страны, ни за ее пределами. А стекла изначально были пуленепробиваемыми, но потом их заменили на обычные, чтобы уменьшить нагрузку на шасси.
Охранники удивили Маркуса тем, что даже не подумали встать с кресел при появлении министра.
  
— Видать, и правда нравы сильно изменились, — высказался по этому поводу астронавт.
— Тут все просто, капитан. Я читал, что в старой Англии были люди, получившие в награду привилегию сидеть в присутствии короля. Можете считать, что у них то же право. Они мне больше чем подчиненные, а я для них больше, чем министр. Мы вместе прошли через многое. Детали вы поймете в свое время.
Помимо пары шоферов и солдат, вся свита Первого состояла из магистра Хрбицы, химика по образованию, но с редким даром эйдетической памяти и фантастической эрудицией, двух секретарей, трех секретарш и компьютерного спеца. Компьютерщик выглядел типичным японцем, но с имплантированным в висок разъемом, все остальные — европейцы, все, как на подбор — в отличной физической форме, за исключением Хрбицы.
Маркус и Виттман разместились в кабинете, секретарша по имени Агнешка, девушка с симпатичным, но невыразительным лицом и очень цепким взглядом быстро сообразила им легкую выпивку и закуску. Автобус плавно и бесшумно тронулся с места.
— Электромобиль? Неплохо. Хотя для двадцать пятого века в порядке вещей.
— Не то чтоб очень, — сказал Виттман, разливая коньяк по рюмкам, — большинство автомобилей по-прежнему на обычном топливе, плюс переходим постепенно на водород. Видите ли, капитан, мы восстанавливали мир, практически сровненный с землей. Третья мировая отбросила человечество местами в восемнадцатый век. Но давайте не будем о плохом. И с другой стороны, вам же легче будет приспосабливаться, потому что технологический уровень повседневной жизни остался примерно тем же, что и в ваше время. Высокие технология пока что дороги и используются лишь в самых нужных областях.
— Ага, я видел. В космических истребителях. Любое открытие вначале достается военным, и только потом всем остальным. Не ново, но как-то странно для светлого будущего, где войны остались в прошлом.
— Потому и остались, — улыбнулся Виттман, — Доминион — самая большая, сильная и развитая страна. Во всех отношениях развитая, не только по части технологий. Кроме того, развитие космических вооружений жизненно важно, ибо во вселенной мы не одни.
Маркус поперхнулся коньяком.
— Срань господня, мы встретили внеземную цивилизацию⁈
— Нет, не встретили. Пока. И не очень огорчимся, если не встретим: нам и так неплохо живется. Но на Луне были найдены артефакты безусловно разумного происхождения. Примерно пятнадцать тысяч лет назад Луну посещали разумные существа, это неоспоримый факт. Предупреждая поток вопросов, говорю, что мы ничего о них не знаем: найдены лишь два артефакта, предположительно, просто выброшенные заменяемые детали чего-то. Но зато мы уже получили доказательство, что не одни в нашей галактике. Потому и развиваем космические технологии. Хочешь мира — готовься к войне. Мы-то высокоразвиты, но что, если они — нет?
Беседа плавно перетекла на обстановку в мире.
— Тут все тоже не так уж и плохо, — поведал Виттман, — в других странах конфликты случаются, революции и прочая дрянь — такое бывает, но мы присматриваем, чтобы мировых войн больше не было. Действуют правила об ограничении вооружений и мораторий на изменение границ.
— А подробнее?
— Лучшее оружие и техника в мире — конца двадцатого века. Высокие военные технологии — только у нас и у Японии. Больше ни у кого. Кто перейдет наложенные ограничения — мы вмешаемся. Запрещено менять границы, проще говоря — запрещено вести захватнические войны. Гарант неприкосновенности территорий любой страны в мире, даже самой отсталой — Доминион. Разумеется, за пограничными конфликтами бандформирований мы уследить не можем, но если происходит вторжение армии одного государства на территорию другого — мы уже тут как тут. Последний раз такое было пять лет назад — мы навели порядок менее чем за двадцать четыре часа. Так что мир нынче поспокойней, чем в ваше время.
Маркус глотнул коньяка. У политиков все всегда звучит гладко, но за красивыми словами часто скрывается очень неприглядная картина.
— А что Доминион имеет с должности мирового полицейского? Концессии, сферы влияния…
— Ничего, — спокойно ответил Первый, — если вы имели в виду меркантильный план. Хотите, я расскажу вам старый-старый анекдот? Обидный, но правдивый?
— Я слушаю, — заверил астронавт.
— Экстренные новости! Геологи США обнаружили над богатейшими залежами американской нефти какую-то арабскую страну!
— Не понял? — нахмурился Маркус.
— Маленький экскурс в историю для вас, капитан. В начале двадцать первого века ваша родина, нуждавшаяся в дешевой нефти, развязала войну в Ираке под предлогом применения иракским правителем химического оружия против своего народа.
— А что, мы должны были смотреть на все эти зверства⁈ — возмутился астронавт, — а нефть тут совсем ни при чем.
Виттман хмыкнул:
— Как раз при чем, потому что никакого химического оружия так и не нашли. На самом деле, я поведал этот анекдот не для того, чтобы очернить вашу родину, а чтобы сказать следующее: такое — не про нас. Вам, может быть, трудно поверить — но мы абсолютно бескорыстно присматриваем за порядком. Единственное, что имеем с этого мы и весь остальной мир — надежду на будущее без войн. Пока Доминион, как самая развитая страна, стоит на страже — четвертая мировая не случится. Да и локальная полномасштабная — тоже.
Маркус допил коньяк и отправил в рот кусок копченого мяса.
— Что ж, — сказал он, прожевав пищу, — если дела действительно обстоят именно так, то мир изменился сильнее, чем я мог надеяться.
Первый лучезарно улыбнулся:
— А вам разве не сказали, что вы попали в светлое будущее?
* * *
Автобус достиг предместья и покатил по улице. Маркус заметил, что светофоры дают транспорту главы государства только зеленый свет, стало быть, имеется инфосеть, с помощью которой бортовой компьютер автобуса управляет светофорами. Видимо, следующая ступень развития интернета — сеть, объединяющая не только персональные компьютеры, но вообще любые приборы.
Предместье очень живо напомнило астронавту «одноэтажную Америку». Чуть непривычная архитектура, несколько иные дорожные знаки, автомобили ранее невиданных моделей, но вполне узнаваемого дизайна — это так, мелочи. По большому же счету, мир двадцать пятого столетия изменился совсем мало, если судить именно по этой вот улице. Клумбы, цветы, подстриженные газоны. По тротуарам ходят и бегают трусцой люди, причем бегунов как-то многовато. Тут один, там другой, вот стройная, подтянутая девушка с наушниками, вот их целая компания. Велосипедисты, скейтбордисты. Автобус миновал спортивную площадку, на которой человек двенадцать, причем не мальчишек, а постарше, гоняют мяч характерного черно-белого цвета.
Маркус довольно быстро подметил, что люди преимущественно рослые, спортивного телосложения. Вот автобус проехал мимо толстяка, косящего свой газон, и в мозгу раздался предостерегающий звоночек. Марк раздумывал над причиной, почему толстяк показался ему странным, довольно долго, что для пилота, в силу специфики мышления, нехарактерно, пока, наконец, его не осенило: дело не в толстяке, а в том, что других упитанных людей на улицах нет. Первый жирдяй на сотню увиденных людей.
  
Маркус отвернулся от окна.
— Я тут смотрю, — сказал он, — за прошедшие века среднестатистический человек прибавил в росте, да и выглядит как-то атлетичнее. Эволюция работает ударными темпами?
Первый покачал головой:
— Четыре века — слишком малый срок для эволюции. В целом, генетический потенциал современного человека не отличается от такового у человека двадцать первого века. А вот способ жизни — да, изменился. Вы заметили, сколько людей на улице занято своим здоровьем?