Сокровенная правда (ЛП)

— Мне нравится эта машина. И я не хотел ехать в автосалон.
— Отношения между вами очень странные, — говорит она.
— Да, можно так сказать. Сам часто удивляюсь, как это я его еще не придушил. Он постоянно пилит меня, ни черта не умеет готовить и разбрасывает свои вещи по всему дому. — Я пожимаю плечами. — Пару раз он спасал мне жизнь, пока мы работали вместе, но быстро теряет свои очки.
— Пару раз? Над чем вы двое работали, когда он спасал твою жизнь больше одного раза?
О нет, мы не будем обсуждать это тему. Я встаю из-за стола и свистом подзываю Мими.
— Хочешь размять ноги? Мне нужно выгулять Мими перед тем, как идти на работу.
Она смотрит на меня пару мгновений, затем кивает.
— Хорошо.
— Но на этот раз никаких побегов, Ангелина.
Она просто улыбается.
* * *
Я бросаю палку Мими и затем поворачиваюсь, и вижу, что Ангелина лежит на траве позади меня, с закрытыми глазами и лицом, обращенным к небу.
— Я чувствую себя так, будто пробежала целую милю, — говорит она.
— Устала?
— Немного. Ноги дрожат.
— Такое может случится с человеком, который долго не ел. — Я сажусь на траву рядом с ней, опираюсь на локти и смотрю в горизонт на закат. — Ты все еще не хочешь рассказать мне, почему ты это сделала?
— Нет.
— Тогда, наверное, ты задержишься у нас.
— Не думаю. Мне нужно несколько дней, чтобы набраться сил, а потом я снова попробую сбежать.
— Спасибо, что предупредила. — Я смеюсь.
Она наклоняет голову в сторону и смотрит на меня из-под ресниц:
— А может быть, ты просто отпустишь меня?
— Не получится. Извини.
— Почему?
— Мне очень весело, что ты здесь. Особенно твои тщетные попытки сбежать. — Я встречаю ее взгляд, протягиваю руку, чтобы обхватить ее за шею, и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо: — И мне уже очень давно не было весело.
И без того большие, темные глаза Ангелины становятся до невозможности круглыми, и мне интересно, что бы она сделала, если бы узнала, какие мысли проносятся у меня в голове в этот момент. О ней. Голой. Прижатой к моему телу, когда я вбиваюсь в нее со всей силы.
Я перевожу взгляд с ее глаз на подбородок. Синяка больше нет. Он исчез, оставив нежную зажившую кожу. Но это неважно, потому что я все еще помню, как это выглядело. Кто-то ударил ее до того, как она попала ко мне, и чтобы оставить синяк такого размера, это должен был быть очень сильный удар. Несомненно, это мужчина ее ударил. Знакомое чувство жжения зарождается в животе, затем распространяется на грудь. Зрение тускнеет. Мими начинает лаять где-то позади меня, но звук кажется приглушенным.
— Сергей.
Такое ощущение, что я нахожусь в туннеле, изолированном от остального мира. Мое зрение сужается еще больше. Я вижу перед собой лицо Ангелины, она что-то говорит, и взгляд ее глаз кажется обеспокоенным. Я моргаю, надеясь очистить голову. Иногда это помогает. Но не сейчас.
— Сергей!
Я чувствую, как ладошки хватаются за мое лицо, слегка его сжимая. Моя рука все еще на шее Ангелины. Я провожу ею, пока не чувствую под пальцами пульс Ангелины, затем нажимаю на него, сосредоточившись на ритме ее сердцебиения.
— С тобой все в порядке? Сергей!
Зрение немного проясняется, и лицо Ангелины возвращается в фокус. Чувство изоляции рассеивается.
— Да. А как иначе?
Ангелина наклоняет голову и смотрит на меня с беспокойством.
— У тебя был такой пустой взгляд. И ты не ответил, когда я позвала тебя по имени.
— Я просто глубоко задумался, — отвечаю я и отпускаю ее шею. — Нам нужно вернуться.
— Уверен?
— Да. — Я встаю и направляюсь в сторону дома. Ангелина идет со мной в ногу, но затем замедляет шаг до вялой походки. Я останавливаюсь, чтобы подождать ее, и когда она догоняет меня, то тяжело дышит, поэтому подхватываю ее на руки.
— Тебе не нужно нести меня руках, — говорит она, но не делает ни малейшей попытки освободиться. Я игнорирую ее замечание, свистом подзываю Мими и спускаюсь по тропинке.
— Скажи мне, ты со всеми своими заложниками обращаешься одинаково? — спросила она минуту спустя.
 
— Ношу ли я их на руках, когда они устают?
— Ага. — Она кивает.
— Ты у меня первая. Я все еще учусь. — Я смотрю на нее сверху вниз. — Но ты, похоже, профессионал в деле заложников.
Она удивленно вскидывает брови.
— Как это?
— Я видел, как ты вчера после обеда пронесла нож для стейка в спальню, — сообщаю я и чувствую, как она напрягается в моих объятиях. — Я также нашел тесак, который ты хранишь под матрасом. Альберт особенно трепетно относится к своим любимым кухонным приборам. Он придет в ярость, если увидит, что тесака нет. Можешь поменять его на нож сантоку? Он никогда им не пользуется.
— Как… — Она пристально глядит на меня. — Почему…
— Почему я их не забрал? — Я улыбаюсь. — А зачем? Ты до сих пор ничего с ними не пробовала. И я думаю, что это мило.
— Я храню тесак под матрасом… и это… мило?
— Очень.
— Ты странный.
— Говорит та, что держит под матрасом кухонную утварь.
— Это оружие!
Я представляю, как Ангелина пытается напасть на кого-то с этой штукой, и пытаюсь подавить смех, но не получается. Скорее всего, чтобы поднять его, ей пришлось бы использовать обе руки. Очевидно, я ее обидел, потому что она выпячивает подбородок и фыркает на меня.
Мне нравится, как Ангелина чувствуется в моих руках. То, что она так близко, гарантирует, что она в безопасности от тех, кто может захотеть причинить ей вред. А когда в конце концов она расскажет, кто ее обидел, я получу огромное удовольствие, убивая их. Я не буду использовать пистолет. Это слишком быстро. Нож тоже не подойдет. Хм. Пытки водой? Возможно, если найду подходящее место для этого. Удушение? Да, звучит неплохо. Как и отрубание конечностей. Мне понадобится бензопила, и черт, она громкая. Я еще немного над этим подумаю.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Ангелина.
— Ни о чем конкретном. А что?
— А то, что у тебя на лице самодовольная ухмылка.
— О, просто планирую небольшие внеклассные мероприятия, вот и все.
  
Глава 7
 
Я паркую мотоцикл в конце длинной очереди «Харлей Дэвидсонов», снимаю шлем и опираюсь на ручки, осматривая окрестности. Судя по смеху и крикам, доносящимся из бара передо мной, члены МК клуба «Черные крылья» отлично проводят время. Я сказал Роману, что вести дела с мото-клубом — гиблое дело, но поскольку мой брат упертый, как баран, он настоял, чтобы я встретился с ними.
Раздается звук мотора, урчащего мягче, чем мотоцикл, и через несколько секунд справа от меня паркуется элегантный черный седан. Похоже, приехала моя няня. После лажи с Шевченко Роман приказал одному из парней ездить со мной на встречи, чтобы я вел себя прилично. Сегодня очередь Паши.
Водительская дверь открывается, и он выходит. Я с минуту смотрю на него, а потом заливаюсь смехом.
— Ты что, мать твою, издеваешься?
— А что не так-то? — спрашивает Павел и с отвращением оглядывается вокруг себя.
— Что не так? — Я указываю пальцем в его сторону. — Нельзя приходить в байкерский клуб разодетым, как денди. Они подумают, что мы федералы.
— Ой, а что я должен был надеть на эту встречу?
— Джинсы, Паша. Ты же знаешь, что это такое? — Не думаю, что я когда-либо видел Павла в чем-то, кроме костюма.
— У меня нет джинсов. — Он смотрит на свой золотой «Ролекс» и кивает в сторону бара. — Давай уже с этим покончим.
У него нет джинсов. Я качаю головой и слезаю с байка. Мы с Павликом одного возраста, но мне кажется, что ему пятьдесят.
— Тебе надо было стать банкиром, — фыркаю я.
Как только мы заходим в бар, все поворачивают головы в нашу сторону. На пару секунд воцаряется полная тишина, затем комнату заполняет рев смеха.
— Не туда попал, приятель! — кричит кто-то. — Бридж-клуб находится дальше по улице.