Идеальный хищник

«Майбах» двигался мягко, урча, как сытый кот, убаюкивая и вводя в транс.
Это тебе не учебная «Киа» с пробегом в двести тысяч…
И в следующую секунду автомобиль затормозил так резко, что меня бросило вперед.
Ремень безопасности натянулся на груди, причиняя боль. Филиппа швырнуло на меня, виски из бокала выплеснулся, наполнив салон резким запахом спирта.
Мы оказались лицом к лицу, так что я видела только черные расширенные зрачки в светлом поле его радужки.
  
Раз… Два… Три… – сосчитала я про себя, глядя в эту черноту.
В окно машины ударил дальний свет фар – и зрачки мгновенно сжались в микроскопическую точку.
А я зажмурилась – и почувствовала на губах вкус виски, когда Филипп меня поцеловал.
 
4. Непристойное предложение
 
Поцелуй был нежным, хотя я ожидала другого.
Такой человек как Филипп, думала я, в поцелуях, в сексе, в совместной жизни наверняка такой же властный и жестокий, как в деловых переговорах.
Напористый и бескомпромиссный. Грубый до невменяемости – как с Наташкой.
Может быть, я не относилась всерьез ни к ужину, ни к поездке – ждала, что вот-вот он проявит свою натуру. Намекнет, например, на то, что любит послушных девушек, желательно в ошейниках, и я с чистой совестью помашу ему ручкой.
Еще и Наташке пожалуюсь – мол, зря она слюни пускала, очередной мамкин доминатор. От того, что у него есть деньги, только хуже – больше возможностей устроить неприятности.
Но все оказалось иначе.
Внезапно.
Прижатый ко мне Филипп Завадич, властный, давящий, с его стальным взглядом, его ледяными усмешками, провокациями и жестким тоном…
Целовал меня так нежно, словно нам лет по двенадцать, и это первый поцелуй.
И мой, и его.
Словно мы целуемся на излете мая, где-то в густой высокой траве у ручья под сенью ароматной сирени.
И солнечные пятна ложатся на кожу вразнобой, и царапается кора березы под ладонью, и пронзительно голубое небо опрокидывается навзничь, когда кружится голова от этого поцелуя – первого…
Даже не знаю, откуда у меня возникли такие странные ассоциации. В отличие от всех нормальных детей, меня не посылали на лето к бабушке в деревню. Бабушка моя была ученым секретарем археологического музея и каждое лето уматывала куда-нибудь на Черное море на раскопки с отрядом студентов.
А я бродила по опустевшим детским площадкам нашего района, безнаказанно ела мороженое килограммами, гоняла на самокате, подкармливала голубей, гладила рыжих кошек. Одна.
Мне даже учиться курить мне было не с кем – все остальные дети разъезжались по лагерям или дачам. Не то что целоваться.
Мой первый поцелуй случился в глубоко престарелые шестнадцать в пыльных запасниках бабушкиного музей. С одним из ее студентов – очкастым и загорелым Ромкой.
Мне не понравилось, но что делать? Такова взрослая жизнь!
Ты берешь за нее ответственность: делаешь зарядку, чистишь зубы, ешь куриные грудки с брокколи, чтобы не растолстеть и целуешься с парнями, потому что так положено. Работать тоже не всем нравится! И памперсы детям менять. А надо!
Почему вдруг в салоне этого роскошного автомобиля во время поцелуя с наглым хищником меня вместо слякотной городской весны накрыло деревенское лето?
Трепетный поцелуй.
Осторожная ласка – костяшками пальцев по щеке.
Длинные черные ресницы, неожиданно изящные для мужчины.
Горячая кожа под моими руками, рефлекторно обхватившими его шею.
Вкус виски и карамели.
– Все в порядке? – водитель вырулил с опасного перекрестка и обернулся к нам.
– Все прекрасно, – голос Филиппа был абсолютно спокоен, хотя мгновение назад он оторвался от моих губ.
Оттолкнувшись ладонью от спинки кресла, он вернулся на свое кресло и пристегнулся. Достал упаковку салфеток и протянул мне.
Вытирать было уже нечего, и я лишь понюхала свой рукав, который теперь пах виски – надеюсь, дорогим!
Филипп вытер руки, убрал бокал в маленький холодильник, спрятавшийся между нашими креслами. Закинул ногу на ногу и стал спокойно смотреть в окно, будто ничего не случилось.
Я же не знала, как поднять на него глаза. Куда деть руки. Отвернуться или повернуться к нему? Хотелось потрогать губы, чтобы убедиться, что поцелуй был реальным.
Но Филипп смотрел в мою сторону, и было неловко – что он подумает?
А еще почему-то хотелось улыбаться.
Наконец я выбрала сверкающую огнями московскую ночь за окном. Тем более, в отражении можно было наблюдать за Филиппом.
– Обожаю кататься ночами по городу. Наверное ради этого и пошла учиться водить, – сказала я, чувствуя, как беспокойно бьется сердце.
Молчать было невыносимо.
– Необязательно для этого получать права, можно чтобы тебя возил кто-то другой, – неожиданно вступил в беседу Филипп.
– На личного водителя я пока не заработала, – хмыкнула я и все-таки потерла пальцами горящие губы.
– Такси?
– Таксисты слишком болтливы и любопытны, – поморщилась я. – Однажды ехала из гостей ночью, попросила сделать еще кружочек по району, так он включил Криса де Бурга и стал подпевать, а потом предложил потанцевать!
Филипп коротко хохотнул, а я почувствовала странное удовольствие от того, что мне удалось его рассмешить.
– Поэтому буду водить сама.
– Первые несколько лет вряд ли ты будешь наслаждаться видами города. Только светофоры, знаки, разметка, бампер передней машины и зеркала.
– Я никуда не тороплюсь. Тем более, пока у меня ни прав, ни машины, – развела я руками. – Кто знает, что будет к моменту, когда сдам экзамены?
На этом все мои знакомые обычно с фальшивой бодростью начинали меня заверять, что я непременно научусь, сто процентов сдам на права, обязательно куплю машину своей мечты!
Филипп же промолчал. Это вызвало легкую обиду.
Мог бы из вежливости меня подбодрить! Я уж не говорю о том, чтобы предложить свои услуги в обучении – это делают все мужчины, у них такой инстинкт.
Главное – не соглашаться. Одна моя подруга после первого же урока вождения от мужа впервые в жизни напилась, развелась и потом десять лет не касалась руля.
Еще несколько минут мы ехали в комфортной тишине. Я смотрела в окно, Филипп, судя по отражению в стекле, смотрел на меня.
Несколько раз я думала о том, что можно было бы протянуть пальцы и подождать пока он накроет их своей рукой, но стеснялась.
Нарушил молчание на этот раз он.
– Вера, как ты смотришь на то, что я тебе дам эти шестьсот тысяч, что тебе не хватает на машину мечты?
Холодный деловой тон. Как будто работу мне предлагает, а не…
– В смысле – дам? – растерялась я. – Как… подарок?
Сердце гулко забилось. До этого о щедрых мужчинах, которые дарят на первом же свидании квартиры и машины я только в интернете считала.
В рекламе курсов по мудроженственности.
И считала мифами.
– Как плату, – отрезвил меня Филипп.
– За… – я повернулась к нему.
– За секс с тобой.
 
5. Торги
 
– Филипп, остановите машину, – от шока я вновь перешла на «вы».
Ни Завадич, ни водитель даже ухом не повели. Первый смотрел на меня в ожидании ответа, второй невозмутимо управлял скользящим сквозь ночь золотистым «майбахом». Будто оглох. Хотя между нами даже не было перегородки.
Мое требование словно вовсе не прозвучало вслух.
Я даже немного засомневалась в реальности.
– Остановите машину! – погромче повторила я.
Ноль эффекта на водителя.
Филипп холодно улыбнулся и чуть-чуть устало спросил:
– Вера, сколько тебе лет?
  
– Тридцать два.
Если его это остановит – к лучшему. Он наверняка привык к двадцатилетним моделям в своей постели.
Но он отреагировал иначе.
– Ты взрослая женщина, давно не девственница, надеюсь, – мимолетная усмешка на его тонких губах показала, насколько низко он оценивает вероятность такого казуса. – Давай не играть в девятнадцатый век, где ты даешь мне пощечину, а твой папенька вызывает на дуэль за подобное предложение.