Икосаэдр 2.0 (СИ)

Место, куда требовалось воткнуть лопату, определилось сразу — площадка была утоптана, а сбоку виднелась дырка для черенка. К ближайшей сосне была прибита деревянная кормушка — старик, видать, пернатых подкармливает. «Интересно, а имеет значение, как ориентировать лопаточный совок? — задумался Ваня, а потом решил: — Вроде бы Филиппыч ничего не говорил, значит, без разницы».
  
Штыковая лопата осталась торчать на пригорке. Путь ко второму «углу», как назвал эти места Филиппыч, занял у Вани пять минут. «Куда же ведёт эта тропинка? — внезапно задал себе вопрос Быков, глядя на путь, по которому пришёл позавчера. — Если не к части, то как же я тут оказался? Перенесли на другую планету, как в фильмах? А может быть, — тут по его спине пробежал холодок, — это параллельный мир, либо того хуже… ад? И, раз это не Земля, то как… как я вернусь домой?»
Иван взглянул с пригорка на горизонт. Луна, поднимавшаяся на потемневшем востоке, казалось непривычно маленькой и окрашенной в тёмно-синие тона.
Земная луна точно не могла быть такой.
Быков неожиданно почувствовал, что ему снова страшно. Это был не тот страх, который он испытывал, когда шёл от части по лесу, полному волков, — другой страх, скорее похожий на боязнь закрытых пространств. Он оказался в ловушке.
«Врёт старик! — понял Иван и направился по тропинке, не выпуская из рук лопаты. — Сейчас я пойду через лес и вернусь обратно, в часть. Пусть меня ловят, сажают, хоть расстреливают — я вернусь домой, к людям, к цивилизации!»
— Э, куда! — послышался крик деда. — Куда, дурачина, попёрся⁈
Быков попытался перейти на бег, но бегать всё ещё было больно.
— Я стреляю! — предупредил дед, и тут же раздался выстрел из ружья.
Филиппыч, разумеется, стрелял в воздух, но этого хватило, чтобы Ваня остановился, воткнул лопату в положенное место и направился обратно, к избе. На глазах наворачивались слёзы. Зачем он побежал из части? Нет, теперь ему не выбраться отсюда.
Иван Филиппыч стоял у избы и ехидно улыбался, приглаживая бороду.
— Так и думал, что ты, дуралей, убежать захочешь. Для того и отправил лопаты втыкать, чтобы проверить, насколько у тебя силы воли хватит.
— Зря я, дядя Ваня, из части сбежал, — проговорил Иван-младший, а у самого словно ком в горле.
— Всё не случайно, — похлопал ученика по плечу Савельев. — Пройдёт. Привыкнешь. Пошли лучше третью лопату воткнём.
Дед сходил за третьей, деревянной лопатой и пошёл вперед, по узкой тропинке вдоль ручья. Быков шёл сзади и слышал, как дед что-то тихо напевает — слова какой-то старой советской песни про комсомол. «Ритуал? — усмехнулся про себя Иван. — Может, своего рода заклинание. Он вообще временами на колдуна похож».
Тропинка закончилась на небольшом возвышении, где была утоптанная в сугробах площадка. Ваня поглядел назад, на избушку и холмы, и понял, что лопаты образовали правильный треугольник со стороной в пятьсот-семьсот метров. Солнце садилось за лес, оставив полоску света на юго-западе.
— Гляди! — сказал Филиппыч и с размаху воткнул лопату в сугроб.
С лопаты вверх заструились потоки серебристо-синего сияния. Спустя пару секунд всё пространство внутри треугольника оказалось накрыто куполом из сверкающей полупрозрачной плёнки, похожей на плёнку мыльного пузыря. «Нет, это точно не Земля, — подумал Ваня. — А может, и ну её, эту Землю?»
— Готова защита. Пошли в избу, погреемся перед вахтой.
5.
Вслед за малой синей луной показались ещё две. Диск самой большой из них, ярко-желтой, более чем в три раза превышал диск земного спутника. Приглядевшись в окно, Ваня увидел на его гладкой, лишённой кратеров поверхности, тёмную сеть не то каналов, не то дорог.
— Кто там живёт? Люди? — проговорил он, придя в себя после увиденного.
— Да кто там только не живёт, — ответил дед. — Я сам многого не знаю.
После лун над горизонтом поднялось созвездие из девяти непривычно ярких звёзд. Наверное, земное солнце, если посмотреть на него откуда-нибудь с орбиты Плутона, выглядит примерно так же, подумалось Быкову. Савельев махнул рукой — пора.
Старик с учеником вынесли на улицу табуретки, поставили их перед домом. Дед вынес большую корзинку, полную продырявленных ложечек, и поставил между табуретками.
— Сейчас начнётся, — проговорил Иван Филиппович, растирая руки. — Ты поначалу помалкивай, будешь за мной следить, что да как я делаю. Потом, если всё хорошо пойдёт, попробуешь сам.
В воздухе на мгновение послышался еле слышимый писк, похожий на звук старого кинескопного телевизора, когда его включают, а затем на юге, за равниной, небо озарилось ярко-красным сиянием и возникло большое пятно с рваными краями. Мерцающее и колышущееся, оно напоминало зеркальную гладь озера, которое непонятным образом перевернули и поместили на небо.
Тем временем, дед, не отрывая взгляда от пятна, зачерпнул левой ладонью горсть ложечек из корзины, взял в правую руку одну из них и выставил вперёд, словно показывая столовый прибор пятну.
Поводил вытянутой рукой из стороны в сторону, словно радаром, и замер неподвижно. Во всём происходящем было что-то одновременно и таинственное, и абсурдное, Ивану-младшему казалось, что он попал в какой-то бредовый сон.
Время шло, старик не двигался.
«Целится, что ли? — Быкова осенила догадка. — Но зачем прицел, если нет оружия? Или ложечки — это и есть…»
Неожиданно пятно дёрнулось, и из него вылетел светящийся синий шарик.
— Что это? — тихо, почти шёпотом проговорил Ваня.
— Помалкивай, — прошипел дед. Шарик меж тем поменял цвет на фиолетовый и начал медленно двигаться по широкой спирали, словно разведывая окружающую местность. Ученик мельком взглянул на лицо наставника — было видно, как Филиппыч сосредоточен. Прищурился одним глазом, словно пытаясь взять шарик на мушку, а затем резко дёрнул рукой вниз, будто хотел прибить ложечкой невидимое насекомое. Небесный шарик погас и последовал в направлении движения ложки, а спустя пару секунд до стрелков донеслось раскатистое эхо взрыва.
— Держи, — Савельев погнул ложечку, бросил в снег и протянул дезертиру следующую. — Сперва они с большими перерывами идут, а через час попрут пачками по две-три штуки, там за каждым не уследишь.
— А там что… Это… Пилоты сидят? Люди? — Иван-младший взял в руки ложку и только сейчас с удивлением почувствовал, что держит не просто кусок непонятного металла с дыркой, а настоящее, серьёзное оружие, не хуже калашникова. Ощущения были непривычные.
— Когда пилоты, когда автоматы. Бывает — люди, бывает — невесть кто. Я всего раз пять видел вблизи. Ты целься давай, вон уже, следующий на подходе.
Второй шар казался больше первого и стал двигаться не по спирали, а зигзагами.
— А… почему той, старой нельзя? — рассеянно спросил Ваня, толкнув сапогом оброненную ложечку.
— Одноразовые! — рявкнул дед. — Лови его, упустишь! Главное — поверь в свои силы.
Ваня вытянул руку с ложечкой, как делал это Филиппыч. Поймал «на мушку» шарик, как делал это с мишенью на учебных стрельбах. «Так… а как его сбить… чем сбить? — пронеслась мысль, шарик тем временем ускорился. — Оружие, то есть ложка, имеется, шарик — мишень, но снаряд? Что является снарядом?»
Быков дёрнул рукой вниз, подражая Савельеву, но светящийся шар так и остался лететь по небосводу этого странного мира, постепенно отдаляясь от острова.
— Не получается! — крикнул Иван-младший.
— Ещё давай! Получится, — ответил дед, наблюдая за учеником. — Ты сможешь!
— Да не могу я! — крикнул Ваня, вскочил со стула и в сердцах кинул ложку за сугроб. — Бред! Как можно ложкой сбивать летательные средства. Чем сбивать!
  
— Запросто можно! Силой воли, — Иван Филиппыч отпихнул ученика. — Рано тебе, значит, иди в избу, да не мешай.
 Ложечки (часть 2) 
6.
В дверь постучали, когда два Ивана завтракали.
— Внучка пришла, — сказал Иван Филиппыч и направился открывать дверь — на ночь запирали от пса Бима.