Икосаэдр 2.0 (СИ)

Пусю тащат обратно в клетку и бросают на матрас.
Ветеринар просовывает морду в домик, пробегается усиками по стенам и обстановке.
— Может, слишком тесная?
— Нормально, кондиционер есть. На родине они жили в таких же клетках. Из развлечений только беговое колесо и три книжки. Небогато. Вы его забрали после курса начального обучения?
— Да. В семь лет. В питомнике у них была школа.
  
— Тогда надо больше книжек. Примерно столько же книжек, сколько он весит сам, хватит на год. Но учтите, что часть из книжек он прочесть не сможет — у них разные языки, а он знает только один. Проще приобрести человеческий компьютер, будет развлекаться с ним через органы зрения и слуха.
— Я слышал, что есть переводчики с их языков на наш?
— Да, но стоит ли оно того? Вы не очень обеспеченная семья, у вас низкий уровень бонусов и уважения. Переводчики очень долго настраивать. И имплантацию качественно сделают лишь несколько специалистов на планете, это опасно для здоровья питомца. Лучше, если позволяют средства, попозже взять ему напарника. Они социальные зверьки, дольше живут, если есть общение с себе подобными. Только лучше своего пола, если не уверены, что готовы к разведению.
Родительница взмахивает усиками.
— Вот я это и хотела спросить. У моей кузины есть похожий, возможно, даже одной породы. Считаете, это не опасно, если мы прихватим его в гости? Для общения?
— Их поведение достаточно непредсказуемо. Можете разрешить им общаться под наблюдением. Но недолго. Бывали случаи, что после такого общения они пытаются сбежать.
* * *
Через пару суток Пусю рано утром хватают на руки, вливают в глотку спиртовое пойло, натягивают пуховую жилетку и бросают в мягкую ледяную сумку, пахнущую эфирными маслами. В легком трансе Пуся смотрит через окошко на окружающую местность. Вот Хозяйка с Родительницей натягивают комбинезоны. Потом становится нестерпимо ярко и жарко, и Пуся понимает, что его вынесли на улицу. Позади мелькает овальная дверь в жилище, раскрашенная множеством цветных полосок. Пусю выносят наружу всего третий или четвертый раз за все десять лет, что он живет у Хозяйки, и каждый раз он пытается запомнить всю последовательность цветов. Зеленый — синий — черный — оранжевый — красный — белый — зеленый… Кажется, следующий серый. Да, светло-серый.
Дальше сознание отключается. Он просыпается через пару часов в ледяной сумке, смотрит в одно окошко, потом в другое. Хозяйки рядом нет. Сила тяжести изменилась и стала заметно меньше. Сначала Пуся пытается интереса ради попробовать замок в потолке сумки. Он прочный, молекулярный и открывается снаружи, поэтому Пуся быстро бросает эту затею. В одном из окошек виден ряд похожих сумок, внутри одной из них виднеется морда какого-то зубастого синего монстра, а позади всего ряда — огромный иллюминатор с вытянутыми галактиками за ним. Пуся летал на звездолетах только один раз, когда был еще младенцем и его перевозили в питомник. Детские воспоминания уже стерлись из памяти, и Пусе становится страшно.
— Эй! Хозяйка! Где ты! Эй, дура!
Пуся забивается в уголок сумки и плачет. Потом нащупывает небольшую коробку с кормом, наедается и засыпает.
Просыпается от того, что сумку начинает слегка мотать из стороны в сторону. Потом кто-то хватает сумку, он слышит голос Хозяйки и вопит:
— Хозяйка! В туалет хочу! Обделаюсь сейчас! Здесь душно! И жрать! Дай чего-нибудь!
Клетка расстегивается, и в просвете виднеется морда Хозяйки.
— Ты мой Пусечка! Разговорчивый какой. Хорошо покушал? Сейчас, сейчас, мы уже прилетели, скоро мы приедем к моей тете.
— В туалет, говорю, хочу! Дура! Не здесь же прям гадить⁈
Хозяйка не оставляет Пусе вариантов. Наконец, грязного и неухоженного, его вытаскивают из сумки.
— Смотри, тетя, какой у нас Пуся!
Его передают от одного хозяина к другому, удерживая за руки и ноги. Конечности родительской кузины настолько длинные и липкие, а запах незнаком и неприятен, что Пуся орет.
— А-а! Пустите! Не-е-ет! А-а!
— Молодой. Мой Пушок уже совсем старенький. Ишь ты, как разорался. Давай, чтобы он нам не мешал, сразу засунем его в клетку.
Пусю вытаскивают из жилетки, запихивают в розовый комбинезон и толкают в тесное помещение через лючок на крыше. Упав с высоты в полтора метра, он сильно ушибается.
— Вот дура! Не могла аккуратнее.
Внутри светло. Перед ним стоит человек. Высокий, с пышными кудрявыми сединами и не менее пышной бородой. Пуся осторожно приподнимается, обходит старика кругом и щупает за легкую белую одежду. Старик протягивает руку.
— Speak English?
— Че?
— Habla español?
— Блин! Не понимаю ни фига!
— Shuõ zhõngguó huà?
— Не-а. Ни фига.
— А! Ви говорить по-русски?
— Чего? А. Да, вроде бы. Угу.
— Я плехо говорить. Меня звать Моисей. Рад приветствовать в мой убежище. Как ваше зовут?
— Пуся.
— Нет. Не то имя. Как зовут?
— Не знаю. Давно было. Я из питомника. Забыл.
— Где живешь? Планета?
— Без понятия. Синяя такая. Большая. А на дверях, помню, зеленый — синий — черный — оранжевый — красный — белый — зеленый — серый, кажется. Не помню.
Моисей жестом приглашает его в другое помещение.
— Номер квартиры. Не важно. Важно планета. Зеленый-синий — не наша. Бедная, плохая планета. Жаль. Увезут обратно. Кто хозяйка?
— Дура малолетняя. Беговое колесо. Три книжки. Клетка узкая с парашей. Все. А тебе тут хорошо!
— Да. Мой хозяйка есть заботиться меня. Я родился на Земле. Украденных тяжело держать. Если меня плохо содержать, я бы есть убежаль.
Действительно, клетка Моисея гораздо просторнее клетки Пуси — в ней несколько комнат, в одной из них он видит роскошную кровать, гигантские стопки книг и пузатый монитор старого компьютера.
— О, круто! Читать!
— Книги. Я учусь по ним. Можешь взять себе часть на память.
На стене Пуся замечает изображение женщины, нарисованное толченым кормом на склеенных вырванных листочках из книг.
— Кто?
— Моя жена. Умерла пять лет назад. Подавилась кость, я не сумел…
— Жалко.
В третьей комнате обнаруживается стол с парой стульев, холодильник и индукционный чайник — Пуся с трудом вспоминает названия этих предметов — и Моисей предлагает ему сесть. На стене другой портрет — какого-то несимпатичного худого мужчины в очках, большой, с рваным краем.
— Кто?
— Стивен Хокинг.
— Тоже жена?
Моисей смеется.
— Ха-ха! Каков юмор шутки!
Из холодильника Моисей достает несколько банок и бутылок.
— Ешь и пей.
— Жена… Каково с ней?
— Хорошо. Ты взрослый человек. Тебе тоже нужда жена.
Пуся кивает.
— Но как?
— Необходимо делать пи-пи все вокруг, и они поймут, и купить тебе жена.
— Да делал я. Не помогает.
— Я придумаю кое-что. Пока ешь, сходи в душ и ложись спать.
* * *
Странно, но никто из хозяев не обращает на них внимания весь вечер. Даже сама Хозяйка всего один раз заглянула в люки на крыше домика Моисея и прощебетала что-то. Ночью Пусю будят толчком в бок.
— Идем. Я покажу что-то.
Они идут на кухню и отодвигают холодильник. Внизу, в расковыренной плитке виднеется отверстие.
— Осторожно, высоко. Ножка э… клетки. По ней.
Они сползают по ножке вниз. Без обуви пол обжигающе-горячий, но Пуся терпит. Хозяева спят, завернувшись в кокон-гамак.
  
— Смотри, — Моисей указывает на полупрозрачную пленку-окно мусорного лифта над пятиметровым столом. — Нам необходимо туда.
— Офигеть! Высоко как! Не, я не полезу.
— Идем. Ты суметь. Я знаю путь.