Икосаэдр 2.0 (СИ)

— Нет, он моложе.
— Ты боишься слонов? Говорят, в горном городе их уже умеют приручать. Ездят наверху.
— Это сказки. Слоны очень опасны.
Снова стыдорадость. Он спешит удрать от девушки, даже не прощаясь.
Ещё несколько сотен шагов, и лесной город заканчивается. Впереди на несколько тысяч шагов — поля и прудики, угодья города. На выходе из тропы дежурит солдат — он выше Кая в четыре раза, его панцирь прочнее камня и усилен пластинами из обсидиана. В его щупальцах два клинка, лук и деревянный щит. Рядом на подмостках лежат припасы и большая раковина, чтобы трубить тревогу. Солдата ещё в родильном пруду откармливали мясом устриц и улиток, поливали отваром из синего лишая, чтобы он вырос крепким и сильным. Этот парень узнаёт Кая и кивает правым глазом, мол, проходи. На лице и в запахах исполина спокойствие — сейчас мирное время, и соседние города не грозят народу Кая, как это бывало раньше.
  
Кай спрыгивает на верёвочную дорожку, ведущую мимо угодий. Вокруг колосятся поля, засеянные можжевеловым мхом, опятами и зерновыми лишайниками. В прудах поодаль зреют устрицы. Дождя всё ещё нет, солнце выглядывает сквозь тучи, но Кая это не радует. Все мысли о том, что думает про него теперь Лия. Кем теперь она считает Кая? Трусом? Копушей? Бездельником? Он настолько волнуется, что не обращает внимания на приветствия крестьян и едва не пропускает нужный поворот к карьеру.
Тропа заканчивается. Впереди высокий плетень, в прорехе от которого дежурит ещё один Солдат — чуть поменьше предыдущего, но тоже нехило вооружённый. Старейшие поняли, насколько важны раскопки, и велели охранять их.
— Привет, — солдат пытается хлопнуть Кая по макушке, и тот едва уворачивается, чтобы тяжёлые пальцы щупальца не попали по глазному стебельку. — Иди. Дед ждёт.
Дальше — долгий путь налево и вниз, по спиральной дорожке к основанию карьера. Тропа слегка прикрыта лианами, но это спасает мало — нижние щупальца скользят по глине, и Кай старается идти осторожнее, чтобы не свалиться на нижний ярус. Дедушка, заслышав шаги, выглядывает из-под навеса и приветственно машет Каю. Вроде бы не сердится. Вроде бы не опоздал.
Внизу — усыпальница Древних. Много солнцевращений назад кто-то из них уложил вещи Древних в каменную кладку и переложил сверху плитами, слоями, как в лакомстве из листьев и личинок. Купцы из дальних городов рассказывали про свои раскопки и говорили, что все Древние делали что-то подобное перед тем, как исчезнуть.
Раз в несколько дней сюда пригоняют десяток солдат, и они помогают дедушке сдвинуть одну из плит, после чего дедушка несколько дней расковыривает более рыхлый камень.
Наконец, дорога вниз закончена. Они садятся в сухую тень навеса, раскрывают узелок и едят термитов. Дедушка загадочно молчит, и Кай понимает, что вчера выкопали что-то очень важное. Наконец внук не выдерживает.
— Неужели книга?
— Да. И снова книга с изображениями. Листья книги прочные и скользкие. Время не испортило их. Теперь мы знаем, как выглядели многие из них. И даже… как они размножаются.
Дед садиться поудобнее. Жизнь потрепала его. На панцире старика трещина, оставшаяся после падения с верхушки дерева в юности. Одно из верхних щупалец в полтора раза короче другого — он потерял его уже в пожилом возрасте, когда новые вырастают не так исправно, как в молодости. Дед начинает рассказывать: он никогда не показывает артефакт сразу, сначала идёт долгий рассказ о том, что он думает о нём.
— Это песнь про двух из них. Они ходили на двух ногах. Жили в доме, подобным этому, который мы раскапываем. У одного из них было много-много мелких щупалец внизу лица, а у другого — наверху, но они были скрыты под тонким белым одеянием, связанным сзади. Их глаза не были на стебельках, прямо в голове, как у летучек. Наверное, они родственники летучек. Я понял, что первый из них был женщиной, а второй — мужчиной. Ты уже взрослый, и я могу тебе рассказать, что было дальше. Женщина достала свою икру из больших хранилищ, а мужчина слепил из неё большой шар, положил на лопатку и засунул в красное дупло у большого белого ствола, который стоял прямо у них в доме.
— Зачем? — Кай от волнения потеет.
— Неизвестно, видимо, это их родильный пруд. Судя по всему, они рождались только в пожаре, в огне. Когда они достали икру, то из неё уже вылупилась личинка — с глазами и ртом. Правда, у неё не было щупалец — ни на лице, ни на остальном туловище, да и туловища не было. Одно лицо.
Смесь интереса, отвращения и лёгкого страха витала в воздухе. Дед поменял позу и нахмурился.
— Но это поучительная история. Родители не уследили за личинкой, и она ушла из жилища наружу. В лес, полный опасностей. Сначала ей встретилось проворное чудовище с двумя щупальцами сверху головы. Но личинка оказалась проворней и увернулась от него. Потом за ним охотилось серое существо. На его лице был острый клюв, как у летучек, и сверху ещё два клюва.
— И что потом?
— И оно не съело личинку. Личинка ушла от него и поползла дальше. Впереди попалось слепое бурое существо, огромное, похожее на слона.
Каю стало совсем страшно, и он, чтобы дед не заметил запаха страха, спросил:
— Неужели их личинки настолько же умны, как и взрослые особи?
— Не знаю. Возможно, это была не личинка, а взрослый уродец без щупалец.
Внезапно сверху слышится трубные звуки. Дед высовывается из-под навеса.
— Что такое?
Солдат кричит сверху в ответ.
— Слоны! Слоны идут! Табун!
Снова слоны. Кай задрожал от страха. Рядом, конечно, был дед, более крепкий и зрелый, но против табуна слонов не поможет даже пара крепких солдат. Слоны редко выходят на поля, часто это или отравившиеся безумцы, или буйные самцы в период гона. Конечно, слоны могут просто мирно брести по полю по своим делам, но если они съедят возбуждающего лишайника или случайно проглотят гриб-слизневик, то их рассудок помутнится, и тогда…
— Бросай всё. Бежим.
— Но дед! Как же добытые сегодня книги?
— Если раскопки уцелеют после слонов, то мы вернёмся за ними. Иди, я следом за тобой.
Они шлёпают по глине наверх. Солдат пропускает их. Слоны в паре сотен шагов: самка, самец и трое детёнышей. Идут медленно по лишайниковому полю, их хватательные щупальца шарят внизу в поисках червей и прочей живности. Дыхательный мешок на голове самца синего цвета, не красный.
— Мирные, — говорит солдат. — Показалось.
— Я боюсь слонов, — говорит Кай.
Они спешат. Кай смотрит на дедушку и замечает предмет, который тот прижимает к груди. Это старая детская пугалка против слонов. Испортившаяся, сморщенная и протухшая.
— Я тоже очень боюсь слонов, — говорит дедушка и прыгает в ближайший устричный пруд.
Кай прыгает следом за ним. В воздухе пахнет стыдорадостью. Интересно, думает он, испытывали ли стыдорадость существа, про которых рассказывал дед? И выжила ли та личинка из книги древних?
Сперва он думает спросить о продолжении, но момент неподходящий. Он решает, что должен прочитать окончание истории сам, но книга лежит внизу, под навесом. Внутри Кая что-то меняется. Он решает, что раскопки обязательно нужно спасти от слонов и выпрыгивает из устричного пруда.
Семья слонов в паре сотен шагов, они идут мимо карьера вдоль тропы, подъедая живность и плоды. Солдат следит, но отошёл на почтительное расстояние, как и все остальные. Завидев выскочившего из пруда парня, самка останавливается и настороженно поднимает вверх ловчие щупальца. Сомнения ещё остаются в душе Кая — возможно, никакой угрозы нет, надо спрятаться обратно, и они пройдут мимо. Но запах страха смешивается с запахом возбуждения и отваги. Кай выхватывает пугалку и что ей мочи дёргает за узелок, разрывая и переламывая одно из перетянутых делений. Кусок пугалки, источая так нелюбимый слонами едкий запах, летят в исполина.
  
Мимо и слишком далеко. Детёныши пугаются, один из них задевает толстым боком ограду карьера. Секции плетня падают вниз. Кай сжимается в клубок и смотрит на исполинов, решая, что делать — бежать или сражаться дальше, как та одинокая личинка из книги.