Икосаэдр 2.0 (СИ)

— Странно, — пробормотал отец и пролистал ещё парочку каналов. — Похоже, все московские каналы не пингуются.
— А те что?
— А те — кыштымские и каслинские, — отмахнулся Палыч и включил консоль. — Погоди… Так вообще связи с Москвой и Европой нет!
* * *
Последний раз Михаил Евгеньевич также сильно волновался много лет назад, на первом свидании с будущей супругой. Все остальные события последних двадцати лет, включая защиту докторской по экономике и назначение на пост кыштымского мэра, не шли ни в какое сравнение с тем, что предстояло перенести градоначальнику.
  
А предстояло ему встретиться с н и м и.
Заварив третий за день пакетик корней пиона, он ждал и боялся. Трусил, как последний гимназист перед первым сексуальным опытом.
— Стресс, сплошной стресс, — бормотал он, проглядывая на консольке припасённые на такой случай эрофото. — Какое тут здоровье.
Видеозвонок от секретарши заставил машинально захлопнуть окошко.
— Они пришли, Михаил Евгеньевич… — голос Мариночки дрожал. — Пустить?
— Д-да, конечно, — сказал кыштымский мэр и почуствовал жуткую вялость, которая бывает при учащённом сердцебиении. Затем погасил все средства связи, как это полагалось при обсуждении секретных сведений, и заставил себя встать из-за стола.
Вошло трое. Двое из них были одеты в штатское и выглядели так же испуганно, как и сам Михаил Евгеньевич. Судя по всему, то были сотрудники ФСБ, сопровождавшие знатного гостя.
А третий… Третий, к великому удивлению градоначальника, оказался человеком-праздником. Весёлые цветастые шаровары с помпонами, розовые кеды и нелепая шляпа выдавали в вошедшем великого шутника и балагура. На лице сияла приторно-слащавая улыбка.
— Кто… кто пустил сюда этого клоуна⁈ — возмутился Михаил Евгеньевич, но вдруг поймал взгляд незнакомца и всё понял.
Взгляд у вошедшего был нечеловеческий. Ярко-розовые зрачки выдавали в нём представителя той самой внеземной расы, что уже пятнадцать лет владела земной цивилизацией.
У кыштымского мэра перехватило дыхание и задёргался глаз. Он медленно опустился на кресло
— Ну что ж, начнём переговоры, сладенький, — сказал Чужак, хлопнулся на диван и закинул ноги на журнальный столик. Русским он владел в совершенстве. — Я знаю, ты умница, добрые дяди из ФСБ тебя уже просветили, но далеко не обо всём. Пришло время сказать, все наши таблеточки и зомби-программы мы задумали неспроста. Вера нашей расы не позволяет нам употреблять в пищу низкоинтеллектуальные примитивные белковые организмы. Тем более всякую зелёную ботву.
Сотрудники службы безопасности переглянулись, лица у них были скорбные.
— То есть, вы хотите сказать, что все эти годы…
— … Мы выращивали корм, — улыбнулся Чужак. — Мы должны кушать только умненьких, образованных и абсолютно здоровых человечков. Таких, как ты.
Кыштымский мэр нервно зевнул, голова закружилась, но в обморок он падать не стал.
— Не бойся, сладкий мой, — подмигнул инопланетянин. — Представителей власти мы будем кушать в последнюю очередь, вы нам ещё пригодитесь. А пока что обсудим логистические проблемы. Ваш регион — Челябинскую область — мы будем кушать первой, потому что она раньше всех в вашей стране вошла в целевую программу улучшения здравоохранения. Из Кыштымского района нам необходимо собрать поголовье в двадцать тысяч здоровых особей. Пол и возраст не важен. Часть из отобранных сладеньких человечков уже находится в пансионатах, их собрать будет проще всего. От вас требуется немного — организовать пункты сбора, проверки и отправки поголовья.
— Проверки? Что вы имеете в виду⁈
— Анализы, сладенький. Те самые анализы состава мягких тканей, которые ежегодно берутся у людей. Ведь мы любим сладеньких.
* * *
Голова утром на удивление была свежая.
Палыча разбудил звонок. Престарелый металлист уже было подумал, что это вернулся Всеволод, но в видеофоне виднелись трое незнакомых мужиков в форме.
— Откройте, полиция!
Пономарёв послушно открыл дверь. В лоб упёрся армейский парализатор.
— Гражданин Пономарёв Василий Павлович? — спросил низкорослый майор, совершенно незнакомый.
— А то… В чём проблема, мужики? Я анализы сдавал, у меня всё чисто.
— Мне плевать на анализы! — рявкнул незнакомец. — Есть данные, что вы обладаете неуничтоженными запасами вредных веществ и продуктов, это правда?
Кирдык, подумал Палыч, но спорить было глупо.
— Есть.
Майор убрал оружие и представился:
— Рекрут Анатолий Степанович. Я знал, что на металлистов вся эта муть не действует. А старые лекарства? Погорьчее, супрастин, демидрол? И одеколон!
— Пойдёмте, я провожу вас до гаража.
А под гаражом у Палыча была не просто овощная яма. Там был настоящий мини-бункер, доверху набитый всевозможным просроченным провиантом и медицинскими изделиями.
— Надо накормить… Накормить и напоить этой горькой гадостью всех, включая малых детей, — бормотал майор, пересчитывая упаковки и бутылки, сложенные в полутьме. — Быстрее, пока эта зомби-вышка на Сугомаке отключена.
— Зачем? — спросил Палыч, почёсывая щетину на подбородке и глядя вниз.
Рекрут поднял голову и проговорил. — Чтобы спасти. Чтобы спасти наше тупое здоровое мясо от этих прожорливых космических педерастов.
 Крот с котлетами 
— Б удь осторожнее со свежесорванными котлетами,– предостерёг меня Кирилл Иванович. — Этот сорт только кажется лёгким и диетическим, можно легко получить несварение. Их лучше дополнительно прожаривать. И яичные пока не трожь, не поспели яйца пока.
Я это знал и так — в отрасли работал не первый год. Бросил надкушенную котлету в ближайшую корзину утилизатора и коснулся треугольных серебристых листьев. Листья слегка дёрнулись и скрутились от моего прикосновения, обнажив шипы. Реакция хорошая. Если подпитать гормонами агрессии, то можно добиться высаживания на открытый грунт — дикие собаки быстро приучатся, что с котлетными деревьями шутки плохи. Так же было и у нас, на севере.
— Вы давно возглавляете департамент необелковой флоры?
— Пять лет, — сказал мой новоиспеченный начальник с гордостью. — Когда я пришёл сюда, тут не было ничего. Народ занимался банальной селекцией с необелковыми присадками и архаичной генной модификацией. Про необелковую флору тогда в Барнауполисе только ходили неясные слухи. Типа, на западе народ уже вовсю кормится с деревьев, фермы остались только молочные. Бред, конечно, но мы сильно отставали. У нас же полис изолирован, даже наша Корпорация к международным сетям доступа не имеет. Только спецслужбы…
— Я знаю, что вы мне рассказываете! — поспешил я ответить чуть обиженно. — Я хоть и из Угры, но живу здесь не первый год.
Мы прошли под голографической вывеской «Опытная оранжерея № 3 Инженерного центра необелковой флоры» и пошли в тамбурный узел. Сканеры прошлись лучами по телу, плотные струи воздуха провели обработку одежды.
— Так почему ты сбежал из Конфедерации? — спросил Кирилл Иванович. — Только не говори, что из-за северного климата. В Угре самый высокий уровень жизни, и их меньше всего задело Ядерное Утро. У нас вон, под боком напоминание — до сих пор боимся соваться в Новосибирскую зону.
— Сунулись бы, чего бояться. Скоро Кемеровское княжество поставит там колонии, потеряем удобный транспортный узел.
  
— С ними у нас пакт. И зачем нам транспортный узел в Новосибирской, когда там кое-где радов можно больше получить, чем у нас народу. Так почему, ты не ответил?
Я помрачнел. Правду говорить не хотелось.
— Тоталитаризм. Угорская Конфедерация — это полицейское государство. Моего отца отправили на рудники за то, что он рассказал анекдот про Боева.
— Это который ваш бывший президент?