Пробоина 4: Воля рода
Александр Изотов
Пробоина 4: Воля рода
Глава 1. Лишённый
Привратник, возникший на дороге, стоял безмолвной глыбой, но я чувствовал пронизывающий взгляд из-под капюшона. Вот вроде бы и ждал этого события, а всё равно растерялся…
Кто он мне? Союзник или враг?
Мы стояли в довольно укромном месте, как раз в закутке между пустыми телегами. Но на всякий случай я оглянулся, пытаясь высмотреть в огнях фонарей охранников – далеко ли они?
– Ты… – начал было я, но Привратник вдруг мгновенно оказался передо мной и протянул руку.
Я попытался перехватить её, но это оказалось всё равно, что согнуть бревно. И не отскочить – всё тело словно парализовало.
Привратник сжал пальцы на моём горле, и я почувствовал, как ноги отрываются от земли. Захрипев, я попытался двинуться, но в глазах уже потемнело…
***
Видение, такое реальное, будто это я стоял под пологом чёрного шатра и смотрел из-под капюшона на группу людей, беседующих в центре.
На полу шатра была постелена ткань с изображением символа Чёрной Луны. Большая группа послушников, скрывающих лица, окружала высокого Второлунника и сидящих перед ним на коленях Эвелину и Афанасия, со связанными руками за спиной. Фонари, висящие на стенках полога, едва освещали всех присутствующих.
Священник, второе лицо церкви, был всё так же высокомерен и чванлив, и действительно напоминал какого-то верховного жреца кровавого культа. Он смотрел на двоих перед собой, как на какое-то недоразумение, которое почему-то тоже называется чернолунниками.
– Дети мои, – со вздохом сказал он, – Не заигрались ли вы?
– Вот и у меня, ваше святейшество, тот же вопрос, – донеслось от Афанасия, – Не заигрался?
– Дерзишь, брат, – Второлунник поджал губы, потом достал из-за пазухи тот самый бархатный мешочек.
Жреческие тонкие пальцы ослабили тесьму, извлекли на тусклый свет фонарей пробирку. Кажется, именно такие я и видел в лазарете у Соболевой.
Церковник поднял пробирку над собой, будто наблюдая игру света на тёмной крови под стеклом.
– Кто бы мог подумать, – удивлённо сказал он.
Послышался шелест где-то в тени у противоположной стенки шатра, куда не доставал свет. Оттуда вышел один из Стражей Рода, цвет его багрового плаща едва было видно в сумерках.
– Ты обещал информацию, – сказал оракул, – Откуда эта кровь? Где наследник?
Священник отпустил пробирку и перехватил, зажав в кулаке, будто хотел спрятать.
– Я помню договорённости, – проворчал Второлунник, – Ну, дети мои, откуда же у вас эта пробирка?
Эвелина и Афанасий, судя по склонённым головам, предпочитали молчать. Церковник лишь засмеялся:
– Вы же знаете, у Серых Хранителей много способов заставить говорить, – он залез другой рукой в карман, потом резко выпростал её, бросив горсть какого-то порошка в сторону пленников.
Заискрилась серебристая пыль, оседая на головы девушки и старика, и отец Афанасий даже чихнул.
– Откуда кровь? – повторил Второлунник.
– Из тела наследника, – подала голос Избранница и захихикала.
– Хм-м-м, – церковник оглянулся на Стража Рода, – Пыль псарэса требует умения задавать правильные вопросы. Где ты взяла эту пробирку, дочь моя?
– Из рук отца Афанасия.
– Да чёртова Пробоина! Ох, прости меня, Незримая… А ты, старик, где её взял?
– Из рук Эвелины, – Афанасий тоже прыснул со смеху.
Кулаки Второлунника бессильно опустились, и он несколько мгновений только сопел. Трудно одновременно иметь склонность к истерике и пытаться казаться величественным.
– В каком городе находится наследник, из тела которого эта кровь? – громко спросил Страж Рода.
Церковник резко оглянулся, недовольный тем, что в его властный разговор влезли, но снисходительно кивнул. Мол, пусть будет такой вопрос.
– В Ма… – Афанасий напрягся, будто пытался бороться, – В Мало… В Маловратске! Академия магов, – обречённо закончил он.
Внутренне я был готов к такому ответу, поэтому спокойно отнёсся к нему. Да и внутри этого Привратника, из глаз которого я смотрел, тоже находилась непонятная успокаивающая пустота.
– Прекрасно, – Страж Рода кивнул, а потом развернулся и удалился прочь, откинув шторку входа, – Царь будет доволен.
Церковник провожал его взглядом, пока тот не вышел, потом развернулся и с улыбкой прошептал:
– Эти дурни всегда думают, что они впереди нас на шаг, – он снова посмотрел на пробирку, – Кто бы мог подумать, что наследник и Последний Привратник будут в одном лице?
Я в этот момент подумал о Страже, покинувшем шатёр. Нет, понятно, что любые заговоры – это целый клубок интриг, но как связаны между собой Стражи Душ и чернолунники?
Ведь вся когорта Стражей повязана, это все одни и те же оракулы, мечтающие о настоящей власти. И они очень хотят сместить Царя, только сделать это так, чтобы царский трон сам по себе перестал быть символом.
Стражи Душ в Межедаре хотели ворваться в церковь к Афанасию. А здесь, судя по разговору с Второлунником, они вроде даже как сотрудничают… Или это вынужденная мера?
А церковник всё любовался на пробирку.
– Как ты можешь? – спросил Афанасий, подняв голову, – Как можешь идти против Писания и того, что завещала нам Незри…
– Молчать! – резко оборвал старика Второлунник, – Чему веришь ты? Непогрешимому слову нашего Перволунника или скрижалям, на которых половина текста канула в небытие?
– Канула в небытие? – усмехнулся Афанасий, – Или просто скрижали затёрли, не желая видеть истинную волю Незримой? Лицемеры!
– Это мы – лицемеры? – церковник с искренним возмущением коснулся своей груди, – Нет, брат, это тебя не волнует жизнь твоего Царя. Это тебя не волнует судьба Красногории. И это тебя не волнует судьба сотен тысяч людей!
– Я…
– Ты, брат, именно ты лицемер, – Второлунник вознёс руки к потолку, – О, Незримая, даруй мне сил вразумить их, исправить ошибки… О-о-о!
Эвелина вдруг звонко рассмеялась, откинув голову и чуть не завалившись на спину:
– Отшлёпай меня Незримая в день Суда, если в твоих словах есть хоть зёрнышко истины!
Второлунник вдруг перестал страдать, призывая к богине, опустил руки и разочарованно посмотрел на пленников.
– Ну, хорошо, – он ловко спрятал пробирку обратно, – Брат Афанасий, ты знаешь, что тебя ждёт.
– О, да, Серые Хранители умеют убивать во славу Чёрной Луны, – срывающимся голосом сказал тот.
– Зачем убивать? – Второлунник удивился, – Знаешь, государь недавно очень сетовал, что в нашей Церкви не осталось чистых душой праведников, а ведь именно их молитвы дают ему силы. Так что ты пригодишься…
Оба пленника вскинули головы, одновременно спросив:
– Жертвенная песнь?!
Я прекрасно чувствовал поток страха от обоих – это тело работало как локатор, воспринимая целый спектр эмоций от каждого в этом шатре. Даже безмолвные послушники, окружающие центр, словно истуканы, чувствовали.
Ненависть, возбуждение, веселье, страх, а у кого-то и грусть…
– Да, жертвенная песнь, ведь жизнь государя имеет для тебя значение?
– Так вот куда Серые Хранители уводят наших, – сокрушённо вздохнул Афанасий, – Вы сжигаете их души, чтобы продлить жизнь Царю?
– Видит Незримая, что в твоих словах ложь, но пусть будет так, – кивнул церковник, – Ты знаешь этот обряд, Афанасий…
– Знаю. И его не должно быть в нашей вере, вы, порождения Чёрного Лика!
Второлунник подошёл и наотмашь ударил старика по щеке, не сказав ни слова. Афанасий охнул, потом опустился лбом к полу, пытаясь прийти в себя.
– Наш высший представитель перед Незримой, сам Перволунник ждёт тебя, Афанасий, – полным удовольствия голосом сказал церковник, потом его взгляд сместился, – Что же касается тебя, дочь моя…
Эвелина упрямо смотрела в глаза ненавистного жреца, не отрываясь.
– Мне пришлось потратить очень дорогой «вещун», чтобы связаться с Северным монастырём Избранниц. Настоятельница, кстати, удивилась, услышав твоё имя, и заявила, что таких послушниц у неё не было.