Первый пользователь. Книга 15 (СИ)

Сосредоточившись, начал нагревать вокруг себя камень и воздух, волнами разгоняя жар вокруг себя и помогая порывами ветра, закручивая вокруг. И теперь главное было — не переборщить.
В реальности, конечно, никто такого не делал, и то, что я собирался провернуть, всегда лежало скорее в области мысленного эксперимента, чем теоретического. Ведь при испарении камня при превышении определённого порога температур происходит ионизация. Образуется плотная, высокоэнергетическая плазма, и кинетической энергии атомов и молекул при этом процессе будет более чем достаточно для того, чтобы выбить все электроны с их орбит, уничтожая материю как таковую.
  
Учитывая, что мы находимся в квантовом кармане реальности, из которого скорее всего ничто не может выбраться, в том числе световое излучение, это приведёт к тому, что плазма, нагретая до чудовищной температуры, будет пытаться расширяться с колоссальной силой, но ей тупо некуда будет деваться, и в итоге в локации будет однородная каша с давлением в миллионы или миллиарды атмосфер. Не уверен, что даже мой костюм способен это выдержать.
Поэтому необходимо ограничить температурный предел на тот, при котором вещество испарится, переходя в частично ионизированную плазму, а не в вещество, способное запустить ядерный реактор, превращаясь при этом в миниатюрную звезду.
Температура повышалась постепенно, поэтому камень под ногами начал плавиться, превращаясь в лаву, стены раскалились добела. Датчики коммуникатора показывали растущие цифры, и на десяти тысячах градусов, когда я завис в пространстве, окружённый лишь шаром слепящего света, я остановился, перейдя непосредственно к расширению объёма, контролируемого мною пространства.
Что радовало, это то, что плоть Охотника испарялась вместе с камнем, не показывая своей чудовищной адаптивности, чего я боялся ранее. Жаль только, что трещины в пространстве словно не замечали моих усилий, продолжая исторгать из себя новые порции.
* * *
Молодой охотник по мыслесвязи с основным разумом Роя послал отчаянную мысль-послание. Ему было больно. Очень больно. На той стороне, куда его силком протаскивало, происходило что-то ужасное. Что-то в корне неправильное.
Но основному разуму Роя было плевать на новорождённого Охотника. Он предназначался для поиска и ассимиляции и выполнял сейчас заданную функцию. Это был всего лишь инструмент, пусть и обладающий своеобразным разумом. Правда, ситуация действительно выходила за рамки и необходимо было увеличить усилия. По редким приходящими с той стороны сигналам, искажённым так, словно их пропустили через мясорубку, которые ещё приходилось интерпретировать, выходило, что что-то уничтожает биомассу, щедро перекачиваемую через разрыв в пространстве.
Сжигая порядка двадцати процентов плоти Охотника, Рой расширил разлом и одним рывком заставил втечь в него остатки. Пространство схлопнулось, и связь прервалась.
Произошло немыслимое. То, чего никогда не случалось. Впервые с момента рождения Роя, он не чувствовал свою часть, при этом осознавая, что она всё ещё существует. Существует полностью автономно от него.
Сотни взрослых охотников, и так плывущих в этот сектор космического пространства, получили приказ ускориться.
* * *
Выбивая меня из концентрации, в коммуникаторе раздался входящий вызов. Я бросил взгляд на имя абонента и чертыхнулся. Вызывала Рийса, и она точно не стала бы беспокоить меня по пустякам, прекрасно осознавая, что я сейчас слегка занят.
— Слушаю. — Коротко бросил я, начав нарезать небольшие круги, захватывая в контролируемую мною область новые участки локации.
— Охотник! Он исчез! — Раздался её паникующий возглас. — И другие корабли это тоже заметили! Все ринулись к точке, где он был раньше!
— Да чтоб его… — Выругался я не удержавшись. Проблемы продолжали прибывать.
Словно иллюстрируя её слова, множество мелких трещин увеличились в объёме, начали объединяться и пространство взорвалось осколками, впуская в себя основную часть тела Охотника, сразу же заполнившую всё свободное место в пещере. Но зато, сразу после этого, оно стабилизировалось, что не могло не радовать, и даже ведущий на выход портал перестал дрожать как осенний лист на ветру.
— Сваливайте оттуда! Я сам как-нибудь выберусь. На крайний случай распечатаю звездолёт. Не лезьте на рожон. — Отдал я приказание, не отводя взгляда от внезапно замершей кучи плоти. Все эти глазки-сенсоры, из числа тех, что находились вне зоны испепеления, внезапно замерли, уставившись в мою сторону. — Всё, не могу говорить.
Я сбросил вызов и сделал это чертовски вовремя. Охотник, наконец обрётший разум, проявил завидную смекалку. Вместо того чтобы бездумно погибать под моей огненной аурой, подсмотренной у пироманта, он уплотнился в тех местах, где я не доставал до него, освободив место, и разразился целой серией атак. В мою сторону полетели костяные копья и шипы, которые он выстреливал из любой точки своего тела, и я на мгновение пожалел, что уничтожил навык каменной защиты. Сейчас бы мне помог навык, автоматически создающий каменные пластины на пути полёта снарядов.
Как я понял, примерно таким образом он перегрузил свойства костюма Лирианы и решил провернуть такой трюк со мной.
Хотя, в принципе, зачем мне каменная защита, жрущая целую прорву энергии, если я могу сделать нечто более функциональное и своими силами? Ведь, какой материал хорошо сопротивляется кинетическим воздействиям и легко восстанавливает свою форму даже после воздействия? Ответ прост — вода. Пули, выпущенные в воду, меняют траекторию, и резко теряют убойную силу. И всё из-за резкого изменения плотности среды. Молекулы там расположены очень плотно и любому предмету сложно расталкивать их перед собой. Современные пули теряют до девяносто пяти процентов кинетической энергии уже на первых тридцати сантиметрах воды, а на расстоянии около двух метров и вовсе, полностью останавливаются. Так что всё, что от меня требовалось, это удерживая концентрацию высокой температуры, чуть сдвинуть область воздействия от себя, создавая вокруг защитный водный кокон, толщиной в несколько метров. На самом деле, плёвая задача для меня в режиме полной концентрации. После двух недель путешествия с Тварью — я мог провернуть и не такой трюк. Заодно, это снимало излишнюю тепловую нагрузку на защитный костюм.
Конечно, я осознавал, что костяное копьё или гарпун, в отличие от пули — это снаряд, эволюционно оптимизированный для движения в воде. Его длинная обтекаемая форма и смещённый центр тяжести позволяют ему преодолевать огромное сопротивление воды, сохраняя энергию и прямолинейную траекторию, но что будет, если вода будет вращаться вокруг меня? Правильный ответ — снаряды будут просто выбрасываться на периферию.
В итоге, у меня получилась отличная защита. Снаружи, температура в десять тысяч градусов, потом тонкая прослойка контролируемого мною лично пространства, в пару сантиметров, где она нормализовывалась, а потом обычная вода комнатной температуры.
Охотник пытался адаптироваться, меняя конфигурацию своего тела. Его плоть становилась то угольно-чёрной, то покрывалась какой-то слизью, на ней вырастали хитиновые чешуйки, но сложно идти против базовых законов физики. Материалов, которые остаются стабильными в твёрдом состоянии при такой температуре, не существует в природе. Плюс, я нагревал само пространство, а не воздействовал огнём, заливая струёй пламени как из огнемёта, как делал раньше.
  
Да, если бы мы находились в реальности, и он мог маневрировать, то лишил бы меня преимущества, мог бы превращать верхнюю часть своего тела в материал, при котором верхняя часть бы обугливалась, плавилась и испарялась, очень сильно замедляя процесс уничтожения, но в условиях замкнутости локации — это было невозможно.
В итоге, он поглощал камень, восполняя потери, но и я не останавливался. Летал себе, испепеляя целые кубометры его плоти, не обращая внимание на тщетные попытки атаки. Даже бросаемые в мою сторону многотонные куски скал, которые он сначала пилил костяными пилами, а потом отрывал выросшими щупальцами с присосками — не могли изменить ситуацию, потому что от них я просто уклонялся, благо на это скорости реакции хватало с запасом. Мелкие же атаки просто игнорировал, нивелируемые моей защитой, а попадания вскользь можно было даже не считать.