Так себе идея (СИ)
— Конечно, братишка, — с любовью отзывается новоиспеченный клавишник. — Ласточка моей мечты: «Фольксваген-жук» цвета банановой жвачки, двухтысячного года, леопардовые чехлы, магнитола с кассетами и кондиционер, на который нужно дуть, чтобы он не перегрелся. Еще моя бабуля рассекала на этой машине по…
— Подбросишь нашу звезду? — перебивает его Слава и касается моего плеча.
Федя непринужденно кивает. А Слава не благодарит, не прощается — молча направляется к своим. Я смотрю ему вслед и ничего не понимаю. Он не должен идти туда! Не после всего, что случилось на сцене, не после того, как группа его предала.
Разве это не мы только что затащили его в финал? Я почти поверила, что теперь мы с Федей — его команда.
Марфа разгоряченно что-то говорит, машет руками, по ее щекам начинают течь слезы. Слава слушает внимательно, не перебивает. А потом подается вперед и крепко-крепко обнимает. Мне становится не по себе. Чувствую, как внутри все медленно сжимается, а к горлу подкатывает ком.
Федя деликатно приобнимает меня за плечи.
— Ну что, Нотка-красотка, погнали. Пока не пришел Бруно Марс и не переманил нас к себе. Только учти: в моей машине ремни безопасности декоративные, а музыка только из «Шрека».
Я не иду за ним, а плетусь. В голове туман. Не отпускает странное чувство, что Слава собирался сказать мне нечто действительно важное.
Федя останавливается у моего дома. Старенький «Жук» фыркает, будто подавился выхлопными газами. Мы сидим в салоне еще пару секунд, луч фонаря падает на приборную панель и подсвечивает пылинки. Мне не хочется вылезать, не хочется, чтобы вот так закончился триумфальный вечер…
— Эй, слушай… — Куролесов наклоняется чуть ближе, опирается на руль. — А как тебя вообще зовут?
Я удивленно моргаю. Точно, у нас ведь не было шанса представиться друг другу. Его-то имя я прочла на бейджике.
— Тайна.
Он делает паузу. Потом хмыкает и качает головой.
— Да нет, я серьезно. Не могу же я все время называть тебя Ноткой. Мы теперь, считай, группа. А я — человек ответственный. Должен знать, с кем делю музыкальный пьедестал.
— Тайна, — повторяю уже серьезнее и протягиваю руку для пожатия.
— Ну какая еще тайна? Мы же почти сроднились! Ты правда не собираешься мне сказать?
Я начинаю хохотать. Федя классный, мы определенно подружимся.
Он озадаченно смотрит, потом поджимает губы.
— Ну ладно. Не хочешь — не говори. Меня и Нотка устраивает. — Он переваливается через меня, открывает дверь, весело машет на прощанье и вдавливает педаль в пол. «Жук» с натугой трогается с места, чихает, как престарелый еж, и скрывается за углом.
Я поворачиваюсь к дому и вижу, что Забава уже сидит на балконе. На ней пижама в желтую звездочку и мамин кардиган. В руках — две кружки какао, дым поднимается в воздух. Плетусь пешком на второй этаж.
— Семейка уже разъехалась.
— Слава богу, — опускаюсь рядом. Тепло кружки приятно согревает озябшие ладони. Я делаю глоток и кладу голову сестре на плечо.
Несколько минут мы проводим в молчании. Только ночь, отдаленный шум магистрали и едва различимый свет звезд.
— С днем рождения, сестренка, — говорит Забава и целует меня в макушку.
— Спасибо, — медленно вдыхаю воздух. — Я погорячилась сегодня. Не стоило выбрасывать мамину записку.
Сестра тихо усмехается.
— Если верить социальным сетям, ты лихо осуществила первый пункт из волшебного списка.
— Как ты вообще умудряешься оставаться в курсе всего? Меня не было дома пару часов, а ты уже прошерстила интернет?
— Это дар. — Забава приподнимает подбородок. — Могла бы быть детективом. Или сталкером. Или и тем, и другим. В любом случае, ты в трендах. Весь «ТикТок» без ума от того, как ты спасла знаменитого «беса». Правда, топовые позиции все равно занимает физиономия Славки.
— Господи… — Я закатываю глаза.
— Как он держался, а? Просто супергерой без плаща. Я бы в обморок рухнула, если бы друзья кинули меня на сцене.
Я фыркаю, встаю и иду к себе. Не хочу сейчас даже слышать его имя.
Валюсь на кровать, в комнате полумрак. Только мягкий свет от лампы на прикроватной тумбочке. Я бросаю взгляд на пробковую доску над столом и замираю. Мамина записка висит в самом центре. Старая, выцветшая бумага аккуратно приколота поверх фотографий.
Забава вытащила ее из мусорки, расправила, и теперь мамина рукопись снова со мной. Тихое «спасибо» срывается с губ, и я чувствую, как внутри разливается тепло. Поднимаюсь, беру маркер и ставлю галочку напротив первого пункта: «Вдарить по тарелкам при зрителях». Не могу поверить, что у меня получилось!
Спасибо, мам.
Глава 7
Выхожу из дома, как обычно, с видом жертвы утреннего апокалипсиса. Но уже на середине пути замечаю за собой нечто странное: иду быстро. Куда это я так лечу? Нет, я прямо-таки несусь, подгоняемая попутным северным ветром. Хотя спешить мне особо некуда: первым уроком алгебра, так себе повод для энтузиазма.
Ощущаю, будто моя «солнечная батарея» зарядилась на все сто. И это при том, что на дворе типичная питерская хмарь: ветер пронизывает до костей, липкие снежинки застилают глаза. А меня переполняет энергия! Давненько такого не было.
Еще вчера я бы больше предпочла слечь с ангиной, чем добровольно переступить порог «Тихой гавани». Но вот я здесь. Щеки румяные, а сердце с трепетом отбивает ритм вчерашней мелодии. Я искренне удивляюсь внутренним переменам, а еще больше — своей довольной улыбке в отражении зеркала. Новиночка.
И тут меня накрывает: скоро я увижу искрящего позитивом Славу. У его класса музыка стоит первым уроком. Он никогда ее не пропускает!
Толпа в вестибюле рассасывается, ботинки скрипят по линолеуму, гардеробщица приветливо кивает. Я прохожу в коридор и оглядываюсь: Шумки пока нет. Ни у шкафчиков, ни у зеркала, где он обычно пытается зачесать неуемные кудри. Возможно, он уже наверху.
Мне не терпится его увидеть. Поговорить, обсудить вчерашний день, посмотреть ему в глаза и наконец-то понять, что с ним происходит. На сцене он был героем, но потом… Потом что-то пошло не так. Друзья кинули его в самый ответственный момент, и я непременно хочу поддержать его. Не представляю, как это тяжело. Моя лучшая подруга никогда бы так не поступила! Хоть я и не подарок в последнее время, за что мне очень стыдно.
— Ну привет, рок-звезда! — боясь спугнуть первую за долгое время улыбку, меня встречает Полина. И я тут же вешаюсь ей на шею. Это тот самый друг, который и в беде не бросит, и лишнего не спросит.
— Прости, что вела себя как дура, — сокрушенно выдыхаю. — Я настоящее чудовище, а ты…
— А я, выходит, красавица, которая терпеливо ждала, когда ты снова станешь собой, — улыбается она и прижимает меня крепче.
— Поль… — Я подбираю слова. Не знаю, как отблагодарить ее за выдержку. — Спасибо, что ты рядом несмотря ни на что…
— Кстати об этом! В единственный вечер, когда я не ошивалась поблизости, ты внезапно становишься звездой интернета! — хмыкает она и показывает на экран телефона. — Как ты оказалась на сцене со Славой? Вы просто разорвали отборочные на фестиваль!
— Вчера случилось… — Я не нахожу слов. — Много всего.
— Да уж. Какое желание ты загадала в день варенья, что оказалась в лучах софитов, да еще и сыграла на барабанах так, словно разучивала композицию каждый день?!
— Боюсь, тут дело не в волшебном желании. Это все Шумка. «Бесы из леса» отказались выступать и кинули его прямо на сцене. — Я хмурюсь. — Ты видела его сегодня?
Полина округляет глаза.
— Не-а, не видела! Ничего себе! А что у них произошло? — Она понижает голос.
— Я пока не разобралась, — говорю честно. — Выглядело это… как предательство. Но он очень странно повел себя после: пошел к ним как ни в чем не бывало.
— Тайна, покрытая мраком… — Полина пожимает плечами. — Ладно, пошли на урок.
Мы с Полиной поднимаемся по лестнице, и я чувствую, как меня подмывает заглянуть за каждую колонну, сунуть нос во все кабинеты, прошерстить потайные уголки. Кто знает, вдруг Слава именно там: держит в руках ненаглядную гитару и оттачивает аккорды.