Просто космос

Лорд Одаль тут же ощутил себя на коне.
– Дорогая, разве мы в молодости не были немножко безрассудны? Помнишь, я хотел сделать свое предложение незабываемым, и под тобой обрушился выступ туфа, а внизу извергался вулкан?
Леди Одаль криво улыбнулась. Руку в таких условиях невозможно не принять.
– Она сказала, что Аринель насильник и дикарь. Она терпит лишения. Такая бледненькая!
  
– Я попрошу службу безопасности проработать все. Бен-Разах, безусловно, не человек нашего круга, но к нашей дочери он обязан относиться с уважением! Да как он посмел ее обидеть?! – взвился лорд.
Каждые пять дней он получал видео. Дочь махала рукой и улыбалась на фоне водопадов. Три месяца. Но семейная жизнь затягивает, дни не считаешь. Они не обижались, что дочь не проявляет большого желания общаться. Двадцать роликов счастливой дочери и один смущающий звонок? Надо разобраться.
Строители возводят стеклянные купола на Аринее, используя местный песок. Кстати, уникальные цветные оттенки весьма неплохо продаются. Отделочная плитка, керамика, посуда, скульптура, столешницы, дверцы, люстры, светильники, стеновые панели, литые ванны, купели, бассейны. Один из высоколобых предложил концепцию стеклянного дома-росинки для подводников. Очень интересное предложение! Толстенное стекло с нанокристаллами спасает от давления водной толщи, аккумулирует свет, а уж насчет безопасности не приходится сомневаться, не каждая межконтинентальная ракета прошибет эту росиночку! Песок с Шаграма идеально подходил для любых целей.
– Да, Даг, проверь, – кивнула жена. – Очень огорчительно было услышать, что наша дочь лишена чистого воздуха.
Дагеррон Винкемайер покосился на шею супруги с привычной скукой. Но дочь… Символ соединения семей, капиталов, интересов! И какой-то дикарь сделал ее несчастной?! Да он его зароет в песок его планетки!
– Тебе не показалось, что Нанни стала другой? – леди Одаль потрогала пальцем намечающуюся морщинку между бровей. Ей кажется или снова пора делать инъекцию?
– Дети взрослеют, растут, меняются, это совершенно нормально.
Дагерррон поспешил покинуть супругу.
***
– Ты была убедительна! – лежащий на больничной койке Симус похлопал в ладоши.
– Главное, чтоб прислали корабль, – пробормотала я.
Трое суток я прыгала между койками «питомцев вивария». Симус Брандо попал туда попозже, у него оставались силы на брань и пассивное сопротивление. Остальные едва глазами могли шевелить. Но уверенно шли на поправку. Синтезатор варил им бульончики, медикаментов хватало, организмы реагировали на лечение неплохо, и я была почти счастлива.
Правда, Симус считал меня помощницей повелителя тьмы и решил, что я их вытаскиваю с того света ради продолжения экспериментов. Я столько наслушалась предположений о моей родословной, оценки моих навыков и внешности, что перестала реагировать. Злится, значит, выживет. Такие поперечные выживают назло всем.
Урдон ввел меня в курс дела. Фабрика была паршивенькая, небольшой обогатительный комбинат, переплавляли руду, добываемую здесь же, на астероиде. Половина рабочих была каторжниками, половина купилась на щедрые посулы вербовщиков. Можно погорбатиться несколько лет, чтоб вернуться с полными карманами кредитов, купить дом на спокойной планете, жениться, завести детей!
Большая часть через год детей иметь уже не могла, но вербовщики об этом не говорили. По холод, сырость и скудные пайки – тоже. Отношение к вольнонаемным было таким же, как к каторжникам. Чтобы они ненавидели друг друга. Пока рабочие устраивают стычки между собой, они не трогают руководство, не требуют пересмотреть нормы выработки, выходных, света, полноценных рационов и тепла. Медблок, оборудованный по последнему слову техники, сочли блажью владельцев астероида. Рабочие сначала обрадовались. Только лечить их никто не собирался. У Одда Крейтона были другие планы на медблок и фабрику. И на астероид, в частности. Попавшие в медблок не возвращались. А Одд и не скрывал, что люди для него подопытный материал, и планами о своем величии делился щедро.
– Вы должны гордиться, что внесете свою каплю крови на алтарь науки!
Руководство разводило руками. Ну, спятивший ученый, с кем не бывает? Больничку финансируют отдельно, финансируют щедро, запретить ему работать они не могут. Изобретает он новый наркотик или эликсир вечной жизни, кто ж его знает?
Повелителя тьмы побили трое каторжников, чей товарищ не вернулся после приступа свалившего его аппендицита. Каторжники тоже исчезли, а Одд перестал выходить на фабрику и в казармы без оружия и дрона-лучевика.
– Запомните, идиоты вы этакие, попадете ко мне на стол целыми или кусками, мне это совершенно безразлично! – объяснил Одд в столовой. Руководство фабрики попыталось робко вякнуть, что отрубать руки и ноги тем, кто косо смотрит – нехорошо. Работать кто будет?
Руководство было моментально заменено, а новое преданно смотрело в глаза Одду и только хвостами не виляло. Это не больничка при фабрике, а научный центр с садком организмов для исследований!
Вспыхнул бунт. Охрана применила бластеры. К их собственному удивлению, заряды оказались не электромагнитные, плазменные или протонные, а аннигилирующие. Половину фабрики как ножом отрезало, а бунтовщиков резко поубавилось.
Охрана почесала затылки, дружно собралась и исчезла в далях глубокого космоса, прихватив руководство и уничтожив средства связи. Применение аннигиляторов было запрещено на всем пространстве конфедерации миров. Проще в пираты податься, раз все равно казнят.
Оставшиеся смастерили на коленке взрывное устройство и пошли добывать виновника всех событий, а заодно спасать пропавших товарищей.
В медблок они прорвались, Повелителя тьмы тяжело ранили, но на этом успехи кончились. Одд разбил пару колб, и помещение заполнил тяжелый сладковатый дым, режущий глаза. Кашляющие бунтовщики были вынуждены покинуть медблок.
Понадеявшись, что доктор-Смерть сам сдохнет от полученных ран, бунтовщики занялись устройством быта. Положение осложнялось тем, что продуктовый грузовоз не пришел, а катер, на котором сбежали охранники, был единственным. Сбежавшее руководство замело мусор под ковер: сообщило владельцам фабрики, что произошла утечка реактора, фабрики больше нет, а выжившие покинули район.
Принадлежал комбинат дамоннской семье Донга.
Не знаю, на что рассчитывал дамон, требуя меня отправить на полуразрушенную фабрику, но что-то мне подсказывало, что я вряд ли бы занималась лечением.
Портальный зал уцелел чудом, но настроен он был только на прием, сбежать через него не удалось бы никому.
Мысль о том, что я заперта на забытом астероиде с пятеркой умирающих и сотней обозленных голодных мужиков, часть из которых – матерые преступники, оптимизма не добавила. Урдон ситуацию обрисовал предельно четко.
– Да заткнись уже, урод! Думаешь, мне особенно весело вас лечить, зная, что мы все сдохнем? – рявкнула на Симуса.
Обычно я молчала, но тут уже нервы не выдержали. В двух словах объяснила ему ситуацию. Ну, а что? Одной, что ли, бояться?
Вообще-то, я девочка, существо нежное и ранимое, а этого проходческим комбайном не пробьешь. Что лечение замедлится, я не боялась. Нам тут, скорее всего, недолго осталось, все равно завершить не удастся. После кахексии на излечение требуется не меньше трех месяцев, а у нас их нет.
В драматический момент сверления меня глазами, в дверь медблока заколотили. Ногами и кулаками.
– Открывай, крыса! – проорали из входного динамика.
– Вот и твои друзья пожаловали, – вздохнула я. Так не хотелось умирать. Но дверь они все равно выбьют.
  
– Дай руку и помоги мне встать. – Решительным жестом Симус отмел мои возражения. Босой, в розовой больничной пижаме, опирающийся на мое плечо, он прошаркал к двери.
– Открывай.
Вот и все. Я нажала на панель и зажмурилась. Дверь поползла в сторону.
– Сим? – неуверенный вопрос разбил тишину. – Ты не сдох?
Симус кратко, в очень емких выражениях пообещал каждому, кто вломится в медблок и обидит лекаря, крайне затейливые и неприятные половые практики, плавно переходящие в отрывание конечностей.