Просто космос
Дина Зарубина
Просто космос
Глава 1. Утраченные надежды.
– Экзекутором в приют? – я ужаснулась вакансии.
– Или сборщицей осьминожьей икры на рыбную ферму в Уорр-Нуолле, – безжалостно добила меня работница Трудовой службы. – Предупреждаю, вода там холодная!
– Но, нэри Патрисия! – простонала я.
Она же меня с пеленок знала, да и я ее, как и все в нашем занюханном городишке. Планетка аграрная, два города, один космопорт, поля, поля, поля и рыбные фермы. Если на полях еще худо-бедно справлялись автоматы, то сбор ценного деликатеса осуществляли только люди.
– Заметь, Инни, я тебе в Веселый квартал не предлагаю даже прачкой! – нэри Патрисия многозначительно пошевелила лохматыми бровями. – Официанткой тем более!
Я прикрыла глаза.
Еще месяц назад все было так хорошо! Стабильная работа, чистота, безопасность и даже подобие уюта.
Как многие, я мечтала о путешествиях, о больших, богатых планетах, где люди передвигаются телепортами, где стеклянные дома в тысячу этажей, где на улицах можно встретить существ десятка различных рас и ни одного знакомого лица!
Мне повезло в генетической лотерее: у меня оказался крошечный, но проявленный дар, поэтому после приюта я не попала на ферму или поле, я училась в лучшем училище Нерда-Муни целых три года. Лучшем, потому что единственном на всю планету. Механики сельскохозяйственных ботов, агрономы, ихтиологи, синоптики и картографы для нужд планеты. Для одаренных – целительство и артефакторика.
Перспектива просидеть всю жизнь в каморке, заваленной деталями и кристаллами, с лупой в глазу, привела меня в ужас, поэтому я выбрала целительство. Конечно, настоящего целителя за три года не выучишь, но диплом помощника лекаря я получила. Зубами выгрызла! И обрадовалась месту в том же приюте, из которого выпустилась. Помогать детям благородно! Это не вечно простуженные работники рыбных ферм, не вылезающие из воды, и не красноглазые от пыли едких удобрений аграрии.
Но в этом году выпустилась вся старшая группа. Школьников у нас не оказалось, а десяток малышей решено было перевести в приют в другом городе. Наше здание заберут под склад или контору, городские власти будут проводить аукцион.
Разумеется, выпускникам были гарантированы рабочие места. В поле или на ферме, уборщиками производственных помещений и мойщиками машин. Там всегда требовались рабочие руки.
Мои, к сожалению, для этого не подходили. Тонкие, слабые, с узкими ладонями, чистыми пальцами. Нужны были крепкие, рослые ребята и девчата, а не бледная немочь, вроде меня. Хотя кормили в приюте совсем неплохо, за витаминами и микроэлементами следили анализаторы пищеблока. «Не в зеброна корм», – всегда говорили про меня на медосмотрах. Но не всем же быть румяными крепышами! Кто-то и пожиже телосложением, и ростом не слишком удался.
– Нэри Патрисия! Вы же знаете, я хорошо училась, у меня диплом! А теперь и опыт работы имеется! – взмолилась я.
– В Румском приюте свой лекарь есть, – отрезала нэра Патрисия. – В больницу нужны специалисты с уровнем дара от сорока пяти, с полным высшим образованием. В Веселом квартале тебя сожрут за три дня, сама понимаешь. Работа там специфическая, это не синяки и шишки у детей залечивать.
Я понурилась, признавая справедливость ее слов. Там, где есть серьезные травмы, есть медикапсулы, а я могла обслуживать только самые простенькие модели. Могла бы полететь на Мирра-Гайс, ближайшую планету, поступить в академию, чтоб стать настоящим целителем… нет, не могла бы. По уровню дара не пройду, да и кредитов на билет нет. Я ведь на всем готовом жила, и жалованье было чисто символическим, на мелочи вроде чулок, заколок и конфет.
– Экзекутор ушел на пенсию, тебе, как родной, место предлагаю. Думаешь, там мало желающих? Только свистни, полгорода выстроится! И жалованье в три раза больше, чем у помощника лекаря. Ты справишься.
Телесные наказания у нас применялись достаточно широко. Так постановили власти Иррайи. Штраф – это социальная несправедливость. Богатому человеку уплатить штраф, что фантик от конфеты выкинуть, а для бедного непосильное бремя. А вот своя шкура дорога всем одинаково, и боль все ощущают, поэтому за мелкие правонарушения у нас пороли розгами. А крупных преступлений у нас никогда не случалось. Не было для них субстрата. У нас и двери на ночь не запирали, и заборов не было, так, символические ограды по колено, показывающие границы участков.
– Я не смогу, нэра Патрисия. Спасибо.
Пороть детей, быть страшилкой всего приюта? Меня же все ненавидеть будут! Потому и зарплата высокая. Как на меня будут смотреть наши малыши, которым я всегда была другом, вытирала слезы, смазывала коленки и угощала конфетами? Представила себя в кожаном фартуке с пучком розог, и меня замутило.
– Подумай хорошенько и приходи завтра, я придержу вакансию! – крикнула нэри Патрисия мне вслед.
Я вышла на крыльцо Бюро трудоустройства и прищурилась на солнце.
У нас всегда днем солнце, синоптики следят за этим. Вечером нагоняют облака, ночью идет дождь. Летом тридцать пять градусов, зимой двадцать пять, чтоб хорошо росла пунника и лимфель, главные экспортные культуры.
Погремела мелочью в карманах. Сходить выпить кофе с лимфельным батончиком? Кофе у нас тоже выращивали, для местного употребления. Что не мешало ему быть ужасно дорогим. Нет, не буду шиковать. Надо пойти вещи укладывать, на переезд нам отвели неделю, которая почти истекла. Детей сразу увезли, сейчас персонал паковал имущество. Особо огорченным никто не выглядел.
У них были семьи, им было куда идти. А у меня, кроме казенной комнатки и трех форменных комбинезонов, ничего не было.
Нет, это я прибедняюсь. У меня есть туфли и ботинки, кожаная куртка, белье, брюки и две рубашки, даже платье есть одно, купила на выпуск из училища. Девчонки уговорили. Красивое, густого бирюзового цвета, с широкой юбкой в складку, с неглубоким овальным вырезом и рукавами-фонариками. Можно даже представить, что мне его подарила мама. Наверное, именно мамы дарят свои дочерям такие красивые наряды на праздники. Нет, не буду представлять, расстроюсь еще больше.
В том-то и отличие между мной и другими сотрудниками приюта, что они смогут спокойно пересидеть несколько месяцев дома, не спеша найти себе подходящую работу. А я умру с голоду.
Даже запнулась от этой мысли на гладком розовом пластике мостовой. Что я себе навоображала! Не умру, конечно.
От голода у нас не умирают, но и бесплатно никого не кормят. Брикеты пищевых рационов есть в каждом магазине. Встану на учет, получу койку в ночлежке, талоны на брикеты и разнарядку на тридцать часов общественно-полезных работ в неделю. Пять часов в день, шесть дней в неделю. Буду управлять подметальным дроном или мойщиком окон. Или сидеть с лежачими больными. Или с детьми, пока родителей нет дома. Или изгороди подстригать. В общем-то, ничего страшного, это точно лучше, чем видеть слезы в глазенках малышей.
В приют вернулась вполне спокойная. Кухня пока работала, так что обед я получу. У сытого человека и настроение другое. При горестях надо поесть, а потом поспать. Помогает.
– Так ничего и не нашли? – Воспитательница Лина подняла домиком красивые брови.
– Нет, – я смотрела в похлебку со звездочками моркови. – Сборщицей икры в Уорр-Нуолле.
– Но это же неквалифицированная работа! А у тебя диплом! – возмутилась Дэлия, вторая воспитательница.
Мы втроем получили подносы с автоматической раздачи и заняли наш привычный столик в столовой.
– Там вода холодная, а у тебя легкие слабые, ты не сможешь по шесть часов нырять за икрой!
– Буду сиделкой, – пожала плечами. – Дипломированной. Завтра встану на учет.
– Тебе нужна работа с питанием и проживанием, – наморщила лоб Лина. – Это осложняет дело.
Я спросила, что будут делать девчонки. Дэлия, слегка покраснев, призналась, что решила выйти замуж. У ее жениха свой собственный остров, есть плантация пунники и садки для креветок и крабов. Не бог весть что, но для первого мужа вполне прилично. С чего-то же надо начинать? Мы пошутили, какими должны быть вторые и третьи мужья.