Тени Овидии

– Бедный, ему придется нести такое тяжелое бремя, – воскликнула Марианна, глядя на Клинхарта младшего. – Такой молодой, и такая ответственность.
– Мама, прекрати, – смущенно произнесла Шарлотта.
Теодор бросил взгляд на свою дочь: та будто окаменела.
– Что происходит? – спросил он, приподняв одну бровь.
– Фрэнсис Клирхарт собирается на континент. Через несколько дней, – пояснила Марианна тихим голосом. – Кажется, дела их семьи идут очень хорошо. Правда, Ноама придется оставить одного на целый год. Оставить и подготовить к роли Преемника.
  
Овидия, которая все это время будто вовсе не дышала, вдруг вспомнила, что ей надо подышать.
– Извините, – сдавленно проговорила она, подхватывая полы юбки и делая шаг по направлению к выходу. – Кажется, мне надо на воздух.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Нет, Лотти, – быстро ответила Овидия, – мне нужна буквально одна минута.
С трудом пробираясь сквозь толпу, Серая Ведьма добралась до двери, ведущей на балкон. Там было намного лучше. Свежий ветерок заиграл ее локонами, стало легче дышать. Овидия обхватила себя руками и постояла так несколько мгновений, пытаясь прийти в себя.
При виде нее несколько Чувствительных, которые в этот момент находились рядом, отошли в сторонку. Что руководило ими: страх, смятение или презрение, – Овидию совершенно не интересовало. Все, что ей нужно было в эту минуту – это просто побыть одной. В какой-то момент у Овидии начала кружиться голова. Чтобы не упасть, она нащупала какую-то балку и прислонилась к ней. Нужно было срочно отвлечь на что-то свое внимание. Зацепиться за что-то взглядом. Этот способ никогда еще ее не подводил.
Сад Академии украшали такие же фонари, как вдоль центральной дороги, ведущей ко входу. Вокруг мест для костров, где все было подготовлено к разведению огня, танцевали Чувствительные, радуясь приближению Равноденствия.
Оживление и красота вокруг напомнили Овидии, зачем она здесь. Зачем пришла в Академию в этот вечер. Не для того, чтобы страдать. Не для того, чтобы волноваться. Она была здесь, чтобы наслаждаться праздником. И никакому мальчишке, будь он даже хоть сам Ноам, не удастся помешать ей.
Овидия сделала глубокий вдох. Порыв ветерка растрепал ее волосы, по коже побежали мурашки. Девушка поднесла ладони к лицу и, сдерживая дрожь в пальцах, обеими руками убрала пряди с лица.
Потом она сложила руки на груди, правую поверх левой, и начала тихонько подпевать в такт музыке, которая доносилась изнутри. Так она стояла несколько минут, покачиваясь, бормоча под нос знакомую мелодию и пытаясь контролировать поведение теней внутри себя.
Она чувствовала, что они хотели вырваться наружу. Стоило ей встретиться глазами с медовым взглядом Ноама, как в ней зашевелились, завибрировали темные силы. Но сейчас, когда ей стало спокойнее, она, кажется, верила, что сможет удержать их внутри в ближайшие несколько часов.
«Ты пойдешь со мной на свидание?».
Овидия слишком хорошо помнила эту фразу. Ее охватила тревога. Действуя почти инстинктивно, она сняла перчатку с левой руки и посмотрела на свои пальцы. По спине побежали мурашки. Они ощущались как прикосновение, будто кто-то погладил между лопатками. Овидия даже обернулась. Но сзади никого не было.
– Больше никакого шампанского, – сказала она и, придерживая краешек юбки, направилась обратно в бальный зал. По сравнению с улицей воздух в зале был таким теплым, почти обнимающим. Овидия нашла Шарлотту. Та смотрела на подругу с явным беспокойством.
– Ты как? – спросила Шарлотта, нежно беря лицо подруги в свои руки.
– Лучше. Немного лучше, – проговорила Овидия.
– До чего же он любит привлекать к себе внимание! – злобно воскликнула Ведьма Земли.
– Лотти…
– Ну, это же правда, – чуть более спокойным тоном проговорила Шарлотта, взяв руки подруги в свои. – Его всегда радовало внимание окружающих. Тщеславный и самолюбивый. Нарцисс. На месте его родителей я бы так его и назвала, – с чувством проговорила Шарлотта, следя за взглядом подруги, которая растерянно оглядывала бальный зал, пытаясь найти Ноама. – А к тому же еще и трус. Ты видела, как быстро он испарился, как только….
– Думаю, мне стоит поискать отца, – со вздохом прервала подругу Овидия. Ей нравилась забота Шарлоты, но сейчас хотелось сменить тему. – Я обещала ему танец.
Шарлотта с недоумением взглянула на Овидию и, слегка поморщившись, кивнула. Появление Ноама расстроило ее не на шутку.
– Давай не будем волноваться, – предложила Овидия. – По крайней мере, пока не прибудут Представители.
И взявшись за руки, девушки направились в сторону своих родителей, которые в это время оживленно разговаривали с улыбчивым и харизматичным Фрэнсисом Клирхартом. Шарлотта остановилась, будто обдумывая что-то.
– Лотти! – громким шепотом позвала подругу Овидия.
– Что?
– Не стой просто так. Это привлекает внимание. Пойдем.
И сделав как можно более расслабленные лица, девушки уверенно направились в сторону беседующих.
Отец Овидии что-то негромко говорил Фрэнсису, тот кивал в ответ. Овидия нахмурила брови. О чем могли говорить ее отец и мистер Клинхарт, еще и по секрету? Ведьма перевела взгляд на Вудбресов, которые стояли рядом. И заметила, что родители Шарлотты тоже кивают, участвуя в разговоре. Лица у всех были очень серьезные.
После этого все четверо улыбнулись, дружно подняли бокалы и чокнулись. Что, черт возьми, здесь происходило?
– Я вернулась, – сказала Овидия, подойдя к взрослым. – Прошу прощения.
Мне нужно было на воздух.
– Мисс Уинтерсон, – мистер Клинхарт сделал легкий кивок головой, приветствуя Овидию, и внимательно посмотрел ей в глаза. – Наконец-то мы с вами познакомились.
Овидия поклонилась.
– Очень приятно, сэр.
Фрэнсис Клирхарт был полной противоположностью своего сына. Темные волосы, побеленные сединой, кристально-голубые глаза. Похоже, что Ноам, исчезновению которого Овидия в глубине души была очень рада, не унаследовал от своего отца ничего, кроме фамилии.
– Мой сын много рассказывал мне о вас. Так много, что со временем мне стало казаться, что я знаю вас лично. И вот, наконец, я имею честь познакомиться с вами. Рад. Очень рад.
– Я тоже очень рада, – смущенно пролепетала Овидия, – если вы позволите, я бы хотела сказать несколько слов своему отцу…
– Леди и джентльмены, – прервал ее один из слуг. – Извольте пройти в сад. Представители вот-вот прибудут.
Овидия выдохнула. Необходимость продолжать общение с Клинхартом тяготила ее.
– Прошу прощения, мне нужно присоединиться к моему сыну, – сказал Фрэнсис Клинхарт, будто прочитав ее мысли. – Мы увидимся с вами на танцах.
И, не сказав больше ни слова, исчез в толпе.
Овидия с недоверием посмотрела на отца. Она хотела сказать что-то, но тот опередил ее:
– Помни, что я всегда говорил тебе, дорогая. Вежливость – прежде всего. Надеюсь, что эта встреча не ранила тебя.
– Нет, скорее я удивилась, – ответила Овидия. – Не знала, что ты так близко общаешься с мистером Клинхартом.
Теодор пожал плечами, будто отмахиваясь от замечания дочери. Подал руку, приглашая присоединиться к остальным. Они спускались по лестнице, ведущей из бального зала в сад, когда отец решил вернуться к теме.
– Наша семья и семья Вудбресов знакомы еще со времен Академии, – проговорил он спокойным голосом. – Эта беседа была простым жестом вежливости, солнышко. Иногда важно уметь говорить то, что от тебя ждут. И не наживать себе врагов.
Оливия вздохнула, чувствуя шаги мистера и миссис Вудбрес, которые не спеша спускались по лестнице следом за ними.
  
– Я понимаю, – сказала Овидия. – Просто это застало меня врасплох. Прости, папа.
Теодор мягко улыбнулся.
– Все хорошо, моя девочка. И это я должен просить у тебя прощения, не ты у меня. Я должен был догадаться, что подобная сцена может смутить тебя.
Сад еще не был заполнен людьми, Овидия нашла глазами тихий уголок и мягко направила туда отца. Остановилась, выдохнула.