Непреодолимо

- Думаешь? Он удивленно посмотрел на меня.
- Конечно. Я смотрю на своих сестер или других людей моего возраста и думаю: какого черта я все еще живу на семейной ферме с родителями? Почему у меня нет больше амбиций? Что со мной не так, что я нахожусь в этом мире, не будучи крутой?
Он покачал головой.
- Тебе не нужно быть крутой. Тебе не нужно быть кем-то другим, кроме того, кто ты есть. И, честно говоря, миру нужно больше таких людей, как ты.
  
- А какая я? спросила я, удивленная и польщенная его словами.
- Милая. Искренняя. Добрая.
Я уставилась на этикетку на бутылке пива. Все что он сказал было приятно, и я была рада, что он так думает обо мне, но ни одно из этих качеств не было очень возбуждающим или сексуальным.
- Спасибо.
- Я сказал что-то не то?
Смутившись, я слегка рассмеялась.
- Нет. Просто иногда мне хочется, чтобы я не была такой... напуганной.
- Чего ты боишься?
- Многих вещей. Я взяла напиток. - Но в последнее время я беспокоюсь о том, что жизнь пройдет мимо меня.
- Что ты имеешь в виду? Ты так молода.
- Но я никогда не рискую. Никогда не использую шансы. Я думаю о том, что была приличная вероятность того, что я даже не переживу детство, и вот я здесь. Так что же мне делать, чтобы доказать, что я достойна? Чтобы убедиться, что я живу полной жизнью?
Мак замолчал на минуту. Потягивая свое пиво. - Что ты подразумеваешь? Жить полной жизнью? Какие шансы ты бы использовала?
Я вздохнула и уже собиралась ответить, когда свет на кухне погас, и девочки вернулись в гостиную.
- Мы готовы, - сказала Фелисити, запрыгивая со своей миской на диван и рассыпая попкорн на подушки и пол.
Мак застонал.
- Фелисити, посмотри, что ты делаешь.
- Прости, - сказала она, собирая попкорн и кладя его обратно в свою миску.
- Не ешь те, что с пола.
Он встал и занялся попкорном на ковре, отнес его на кухню, чтобы выбросить, когда Уинифред и Милли снова устроились, и кто-то включил фильм. Мне пришлось немного посмеяться, представив, что так, вероятно, выглядит типичный субботний вечер - кино, несколько одеял, попкорн и лимонад. Немного препирательств, небольшой беспорядок тут и там, пара кружек пива для Мака после долгой недели работы финансовым директором и папой. Мне это казалось уютным и успокаивающим, но это было со стороны. Был ли он счастлив? Я возможно впервые задумалась об этом. Я проводила кучу времени, фантазируя о нем, но я действительно не знала его, не знала близко.
Был ли он одинок? Чувствовал ли он, что живет полной жизнью, или это была какая-то глупая идея, о которой беспокоится только человек в моей ситуации? В конце концов, какой у него был выбор? Его дети полностью зависели от него во всем, начиная от того, где они спали, что носили, что ели и заканчивая тем, как они себя чувствовали. Он на сто процентов отвечал за их физическое и эмоциональное здоровье. У него не было возможности задаться вопросом: Ну что, живу ли я своей лучшей жизнью?
Я чувствовала себя глупо, когда говорила ему что-то столь несерьезное, и в то же время восхищалась его преданностью своим детям. По его собственному признанию, он не был идеальным, но он был здесь, он пытался, и он любил их всем сердцем.
Это вдохновляло. Это было трогательно. Это было горячо.
Даже его грязный рот. На мгновение я задумалась, насколько он грязный, и почувствовала, что мое лицо стало теплым.
Когда он вернулся из кухни и снова сел рядом со мной, я подвинула ногу, чтобы дать ему больше места.
- Прости, - прошептала я. - Я занимаю слишком много места.
- Все в порядке.
Затем, к моему полному шоку, он положил руку на мою ногу и подтолкнул ее туда, где она была. И оставил ее там. Она лежала поверх одеяла, и не то чтобы он интимно ласкал мое внутреннее бедро или что-то в этом роде, но все же. Все равно. Мое сердце заколотилось. Мое дыхание перехватило. Моя кожа гудела.
В этот момент я почувствовала, как его большой палец начал медленно двигаться вперед-назад прямо над моим коленом.
Глава 8
 Мак 
Какого хрена ты делаешь? рявкнул на меня внутренний голос. Прекрати трогать ее!
Но я оставил руку на месте, наслаждаясь ощущением колена Фрэнни, прижатого к моему бедру, представляя, что было бы, если бы моя рука оказалась под одеялом.
Я знал, что это неправильно. Я знал, что за нечистые мысли о няне, скорее всего, попаду в ад. Я знал, что если Сойер увидит как я лапаю его дочь меня точно уволят, но я оставил все как есть.
В конце концов, я ведь не лапал ее, правда? Это было легкое касание. Невинное. Поверх одеяла. На открытом месте. Она, наверное, даже не заметила. Она даже не смотрела на меня.
И мне было так приятно сидеть рядом с ней. Прикасаться к ней. Что она была в комнате зимним вечером - еще один взрослый, с кем я мог поговорить, кто понимал. Может быть, она не могла полностью понять, каково это - быть родителем-одиночкой, но не было похоже, что она не боролась. Она знала, каково это - бояться, что ты не справляешься, переживать, что ты испортил единственный шанс на жизнь, который тебе дали. Она была вынуждена задуматься о собственной смерти, как и я, когда меня отправили на службу, а ведь она была еще ребенком.
Мое нутро сжалось, когда я представил, каково это было для нее и ее родителей. Фрэнни ценила жизнь. Она ценила такие мелочи, как хорошая еда, доброта и катание на санях зимой. Она была милой, красивой и щедрой - более чем достойной той жизни, которую ей подарили. Я хотел бы сказать ей это. Я хотел бы, чтобы она не была дочерью моего босса. Мне бы хотелось, чтобы в комнате не было моих детей. Я хотел бы разделить с ней не только это одеяло, этот диван и этот снежный вечер, но и нечто большее. На много больше. Чертовски много.
Но сейчас я был так близко к ней, как только мог.
* * *
К тому времени, когда фильм закончился, Уинни уснула. Я отнес ее наверх, успел снять с нее одежду, надеть пижаму и разбудить настолько, чтобы она смогла сходить в ванную и почистить зубы. Через несколько минут Милли и Фелисити поднялись по лестнице, чтобы надеть свои пижамы, споря о том, в чьей комнате будет спать Фрэнни. Уложив Уинни в постель и поцеловав ее на ночь, я пошел в ванную, где они продолжали препираться, пока чистили зубы, зубная паста и слюна летели повсюду.
- У меня есть двухъярусная кровать, - сказала Милли. Так ей не придется спать с одной из нас.
Но моя кровать достаточно большая для двоих, - возразила Фелисити. - Она двуспальная.
- На самом деле она чуть больше односпальной и недостаточно большая для тебя и взрослого, - сказал я ей. Кровать Милли больше подходит с точки зрения пространства.
На самом деле, с точки зрения пространства самым разумным было предложить ей другую сторону моей двуспальной кровати. И если бы она перебралась на мою сторону, я бы ни капельки не возражал.
- Привет, - прошептала Фрэнни стоя позади меня в коридоре.
Я обернулся и почувствовал, что мое лицо стало горячим, как будто она могла догадаться, о чем я думаю.
- Привет, - тихо сказал я. - Я просто собираюсь положить несколько чистых простыней для тебя на нижний ярус Милли. Может быть, она одолжит тебе что-нибудь для сна.
Она была такой миниатюрной, что я подумал, что одежда Милли может подойти, хотя у нее было гораздо больше изгибов.
Фрэнни улыбнулась.
- Ах, думаю, ее вещи будут слишком малы для меня.
- Да. Ну и дела, папа. Ты думаешь, она ребенок?
Позади меня тон Милли отражал закатывание глаз. Я нахмурился, глядя через плечо на своего первенца, затем повернулся обратно к Фрэнни. - Я принесу тебе футболку. Ты не против?
  
Она кивнула.
- Отлично. И правда, не надо никаких проблем с кроватью. Я могу спать на диване под одеялом.
- Тебе будет удобно?
- Абсолютно, - заверила она меня.
Я почесал голову.
- Хорошо. Если хочешь. Я принесу тебе подушку.
- Спасибо. О, и если у вас случайно есть лишняя зубная щетка…