Дом Монтеану. Том 1 (СИ)

— Я в порядке. И уже давно не питаюсь человеческой кровью. Да и, вообще, я не питаюсь кровью. Пью кофе, — хмыкаю я.
— Это меня и пугает, Русó. Но сегодня это первый шаг к новой жизни. Пошли. Я буду рядом.
Стан берёт меня за руку и крепко держит, словно я убегу отсюда. Нет, я довольно равнодушна. Когда мы входим в душный паб, в котором воняет потом, алкоголем и едой, я ощущаю новый приступ тошноты, но не потому, что вот-вот наброшусь на одного из людей. Просто это противно. Моя вампирская возможность учуять более тонкие запахи осталась. Ещё как осталась.
При нашем появлении, появлении чужаков в маленьком городе, все присутствующие, а это в основном крупные мужчины, сидящие за небольшими столиками и смотрящие матч, замолкают. Мы направляемся к бару, и я чувствую тяжёлые и напряжённые взгляды, обращённые к нам. Стан, улыбаясь, кивает бармену, протирающему стаканы. А мне мерзко садиться на эти грязные стулья. Они, правда, грязные. Ужасно грязные. Но я делаю это, обещая себе, что сожгу к чёрту свои спортивные штаны.
— Привет, приятель, мы хотели бы заказать по бутылке пива, — легко произносит Стан. — Мы с моей девушкой недавно приехали в отпуск. Подготовка к свадьбе так утомляет. Наши родственники это сущий ад на земле. Мы спрятались здесь.
Закатываю глаза и хмыкаю. Стан научился врать, он никогда не умел этого делать. Я умела, но теперь он довольно удачно проникает в голову к любому человеку и заставляет его поверить в свою нескладную ложь. Ладно, он ни черта не научился врать. Он просто использует свои силы против людей. Мне плевать.
— Вы выбрали подходящее время, чтобы спрятаться, ребята. Полярные ночи, — усмехается бармен, наливая нам по стакану пива. Хотя Стан попросил бутылки, но, видимо, бармен сам решил, что мы хотим на самом деле. — Откуда вы?
— Из Лос-Анджелеса. Я там живу, а моя невеста из Англии. Она врач.
— Врач? — Мужчина заинтересованно сморит на меня.
— Я не врач, ему нравится так думать. Я исследователь. Была когда-то, участвовала в разработках лекарств и синтетической крови, но увы, у нас ничего не получилось. Сейчас я писатель, — отвечаю спокойно.
— Вау, какая резкая смена профессии.
Стан удивлённо наблюдает за мной. Я же ещё не рассказала ему, что пишу мемуары своей жизни.
— Ага, разочаровалась в медицине. Никому нет дела до жизни, все хотят только денег. Это мерзко.
— Мир прогнил, милочка. Очень прогнил. Но у нас другой уклад жизни. Здесь нет богатых или бедных, все равны, и это делает нас огромной и большой семьёй, — отвечает бармен.
— Круто. Сохраните это, такая редкость не иметь ни расовых, ни каких-либо других различий. Вы молодцы, с вас бы пример всем брать.
— За счёт заведения, ребята. Добро пожаловать к нам. Может быть, вам здесь настолько понравиться, что вы останетесь? — подмигивает нам бармен и ставит два бокала с пивом.
— Я бы с радостью, но вот этот парень обожает солнце, — я по-дружески пихаю Стана в плечо.
— Прости, детка, но я этим зарабатываю, — хмыкает Стан, показывая на своё лицо.
— Популярен? — интересуется бармен. — Актёр или модель?
— Второе. Это моё хобби. Если бы не моя работа, она бы никогда меня не заметила. Мне пришлось заплатить огромные деньги, чтобы моё лицо маячило в Англии, и она увидела меня. Борьба была долгой, но и так понятно, что я выиграл, — смеётся Стан.
— Но кольца-то нет, — замечает бармен, бросая красноречивый взгляд на мою руку.
— Ненавижу украшения. Это лишние побрякушки. Я проколола соски, два кольца, как два сердца, которые всегда меня держат в тонусе. Люблю неординарный подход, — ухмыляюсь я.
Бармен откидывает назад голову и громко смеётся.
— Повезло тебе парень, — улыбаясь, бармен хлопает Стана ладонью по плечу, и тот натянуто улыбается. — Располагайтесь у бильярда, там вас никто не потревожит. Люди здесь любопытные, не стоит их винить за пристальные взгляды. К нам редко заглядывают туристы.
— Мы не против общения, — Стан подмигивает бармену и тащит меня за столик, а я несу два бокала с пивом.
 
— Проколотые соски? Серьёзно? Ты бы ещё ему их показала, — злобно шипит Стан.
— Мы не против общения? Серьёзно? Ты чёртов вампир. Думаешь, они не смотрели «Тридцать дней ночи»? Они явно с этим знакомы, посмотри на кресты и дробовики, висящие на стенах, — в том же духе отвечаю ему.
— Я просто был дружелюбным и старался не вызвать подозрений.
— Я тоже.
— Соски это перебор.
— У тебя был пирсинг на члене, — напоминаю ему.
— Он до сих пор там, когда мне хочется. Хреново, что мы так быстро регенерируем, — жалобно кривится Стан.
Я закатываю глаза и делаю глоток пива.
— Нормально?
— В полном порядке. Я спокойно ем пищу и пью кофе, когда захочу.
— Что ж, тогда мы в порядке. Как тебе здесь? Есть какие-то продвижения внутри тебя?
— Ага, моча двигается. Тебя это интересует?
— Фу, — Стан дёргает головой и цокает. — Я про другое.
— Да мне плевать. Люди как люди. Крупные и большие люди. И ещё пара шлюх. Миленько.
— Только не начинай снова про них. Я был молод.
— Я молчала. А вот теперь тебе придётся много говорить. Одна дама хочет тебя, — тихо произношу, опуская взгляд и сдерживая хохот, когда размалёванная девушка двигается в нашу сторону. Хлопок её жвачки вызывает очередной приступ омерзения. Нет, я не против этой прекрасной профессии, правда. Я против немытого тела, гнилых зубов и вагинальных воспалений. А от девушки этим просто несёт.
— Привет, — девчонка плюхается на стул между нами со Станом. — Я Красотка. А вы кто такие? Ты кто такой?
Она хлопает своими плохо наклеенными ресницами и с вызовом смотрит на моего «жениха».
— Я человек, который пришёл выпить пиво со своей будущей женой. А ты? — кривится Стан.
— О-о-о, так вы вместе? — Девчонка окидывает меня пренебрежительным взглядом и поправляет свою блузку на груди. Опять. Мы проходили это сотню раз, если не тысячу.
— Ага, скоро мы поженимся. Взяли небольшую передышку, чтобы потрахаться всласть, пока нас не донимают родители и другие родственники, — отвечает Стан.
— А она это умеет?
— Красотка, отвали от них! — рявкает на девчонку бармен.
Девчонка закатывает глаза и цокает.
— Уверена, что смогу переплюнуть всё, что она умеет. Найди меня, — произносит девица и, положив записку с номером телефона, как я подозреваю, на стол перед Станом покачивая бёдрами, уходит от нас.
— Мило, — я сдерживаю хохот.
— Мерзость, — Стан комкает бумажку и бросает её в пепельницу.
— Ты слишком красив.
— Я слишком умён и стар, чтобы обратить на это внимание.
— Но и красив. Знаешь, ты самый красивый мужчина, которого я видела в своей жизни.
— Ты что, клеешься ко мне? — усмехается Стан.
— Нет, говорю правду. Скажи, ты любил её? Свою жену? — интересуюсь я.
Стан сразу же мрачнеет.
— Хотел бы. Я выдумал себе эту любовь. Мне так хотелось пережить это чувство, что порой казалось, что любил. Она была прекрасной и умной женщиной. Яркой, красивой и безумно сексуальной. Она подарила мне много лет интересного брака, но это не имеет ничего общего с любовью, к примеру, твоих или моих родителей.
— Мне порой думается, что такой любви больше не существует. Сколько из наших на самом деле создали такие союзы? Я не помню ни одного, пока была среди вас.
— Говорят, что создают. Я не уточнял, но любовь есть, Русó. Она всегда была и будет, просто наше время ещё не пришло.
— А если оно не настанет? То есть не всем же прописано время любви. Люди тоже проживают жизнь без этого настоящего чувства, они имитируют его, как и мы. Вдруг не все из нас умеют любить?
— Все умеют. Все. Только кто-то не готов к этому. Любовь это… страшно.
— Страшно? — переспрашиваю, удивлённо гладя на Стана.
— Да. Страшно. Посмотри на моего отца, как он сдал за последние годы. После смерти мамы он больше ни с кем не встречался. Живёт один, разговаривает с портретом мамы и любит её до сих пор. Да и многие умирают, когда теряют любимых. Я точно знаю несколько таких случаев. Если погибает один партнёр, то второй не может долго жить. И я боюсь этого чувства. Боюсь, что мне тоже не повезёт, и я буду жить в том же мраке и лишь воспоминаниями прошлого, если со мной такое случится.