Вперед в прошлое 11 (СИ)

Законных способов прижать педофила я не видел: нужно заявление от родителей пострадавших. Писать его вряд ли кто-то будет: либо жертвы педофила — девочки из неблагополучных семей, как Фадеева, либо не захотят предавать дело огласке и травмировать и так травмированного ребенка.
Так что придется утроить охоту на педофила. Знакомые в Южном районе у меня есть, а у тех должны быть контакты с ребятами из других районов. Раньше они дрались друг с другом, теперь пусть выполняют благое дело — педофила гоняют.
  
Что можно сделать еще? Узнать номер машины и навести справки о владельце через Лялину. Через нее же попытаться надавить на извращенца, припугнуть тюремным сроком и опусканием, которое гарантировано сидельцам с такой статьей. Но не заставит ли его запугивание залечь на дно и перейти к более радикальным действиям?
Хорошо, если окажется, что у него есть семья, тогда он быстренько подожмет хвост и утихнет. Когда Елена Ивановна все нам продиктовала и собралась прощаться, я поднял руку. Не то чтобы я рассчитывал быть услышанным Анечкой Ниженко, но мало ли. Учительница кивнула, я встал и проговорил:
— Елена Ивановна, известно ли вам, что недалеко от школы орудует самый настоящий педофил?
Класс грянул смехом. Фадеева уперлась взглядом в парту и сцепила пальцы. Вот кому это точно известно. Желткова покраснела до кончиков ушей. Ниженко замерла с ручкой в поднятой руке и открыла рот. Девчонки смутились, зашептались. Значит, о нем и правда знают все девочки. Знают и молчат!
— Нет, не известно, — сказала Еленочка. — Это что-то новенькое. Расскажи.
— Наверняка вы видели белые «жигули» недалеко от школы, там за рулем лысый дед. Ему интересны девочки с шестого класса по…
— И пацаны! — крикнул Заславский. — Никифоров такой был, помните? Пи… петух ма…
— Игорь! — повысила голос Еленочка.
— Ладно-ладно, все. Так вот! Они того самого, прикиньте? И говорят, брат Желтковой так себе на кроссовки заработал.
— Нет! — Вскочила Любка, сжав кулаки. — Он грузчиком работал!
— Ужас какой! — Еленочка враз выздоровела, приложила руки к пылающим щекам.
Анечка Ниженко покрылась красными пятнами, уши вспыхнули, она глянула на меня недобро. Думает, что я наговариваю на ее избранника?
— Фадеева тоже с ним терлась! — басил Игорек. — А так многие, ага. Тьфу. С дедом!
— Что ты несешь⁈ — обернулась к нему Фадеева, а ее взгляд говорил: «Попадись мне после уроков, будешь девочкам не друг».
— Гы… Правда глаза колет? За колбасу давала или за шампусик?
— Игорь! Прекрати, а то выйдешь! — рявкнула на него Еленочка.
Прищурившись, Фадеева рванула за обидчиком и погнала его по классу, опрокидывая стулья. Заславский улепетывал, дико вереща. Класс покатывался со смеху. Только Ниженко было не смешно. На ее лице было написано: «Не верю. Это не он, а кто-то другой на такой же машине».
Все-таки надо спросить Лялину, можно ли что-то сделать с педофилом, как-то обезопасить от него школьников, тем более, ему безразлично, мальчиков совращать или девочек.
Я закончил:
— Об опасности все предупреждены. Будьте, пожалуйста, осторожными.
К тому моменту Фадеева отчаялась поймать Заславского и, показав ему кулак, села на свое место, к Заячковской, которая инстинктивно от нее отодвинулась.
— А еще Петюна рассказывал, — поделился Игорь, имея в виду Райко, — что ходил смотреть на писюн того маньяка…
— Вон из класса! — крикнула Еленочка, и Заславский понесся к выходу.
Дальше все свелось к технике безопасности, Еленочка рассказала, как себя вести: не садиться в машину неизвестных, не идти домой к незнакомому человеку, побыстрее убегать из пустынных мест.
Поделившись прописными истинами, она распустила нас по домам. Однако мы не разошлись, одноклассники собрались, все, кроме Ниженко, и я сказал:
— Пока действуем так: видим педофила — окружаем его машину и молча на него смотрим. Ясно, что делать это нужно не поодиночке, и надо, чтобы вся школа участвовала, в первую очередь парни.
— Идем его искать! — крикнул Карась. — Я Катюху подтяну! Хана ему!
— Чем больше народа будет вовлечено, тем лучше, — поддержал его идею я и посмотрел на Пляма: — Подтянешь народ? Я Алтанбаева попрошу.
— Ага, — с готовностью кивнул он. — Дворовых пацанов и мужиков могу!
Заячковская поделилась:
— Я папе про него говорила, он приезжал, караулил его, но так и не поймал. Он не каждый день тут бывает.
— Чую, теперь будет чаще появляться.
Желткова смотрела на меня с обожанием и от избытка чувств нарезала резьбу в ноздре.
— Не бьем его, — напомнил я, — сперва просто запугиваем. Когда я наведу справки, что он за гусь, решим, как действовать дальше.
Рамиль переступил с ноги на ногу и припечатал кулак к ладони.
— А я бы нахлобучил!
— Нет! — с нажимом произнес я. — Тебе — тем более нельзя. Вообще лучше забыть о нем до следующих выходных. Уроков-то нет, караулить некого.
— Не забыть, а подготовиться, — сказал Илья.
— Согласен. Надеюсь, все о нем к тому времени узнают. Но мне нужен номер автомобиля. Кто-нибудь его знает?
Все потупились. Ну да, в самом деле, зачем? И Фадеева не скажет. Сказать — признаться в порочной связи. Обращаться к ней напрямую я не стал.
С одной стороны, хотелось провести сегодня время с друзьями, с другой, еще больше хотелось включить комп, наложить память взрослого на нынешнюю и разобраться, как там что. Но, с третьей, нужно было решать дела: разузнать, что там с «КАМАЗом», попросить Каналью его пригнать.
Еще ж завис вопрос с покупкой участка под мастерскую, а для оформления нужно присутствие Алексея… и надо открывать АОЗТ. Плюс неплохо было бы узнать, как обстоят дела у Наташкиного Андрея и куда он пропал. Надеюсь, просто впал в ипохондрию, а не исчез бесследно. Потому что тогда придется мчаться его искать в Москву, что в мои планы не входило.
Ну и, как ни крути, следовало первым делом ехать домой, посидеть на телефоне, попринимать звонки. Своим секретарем я оставил маму, попросил говорить, чтобы рабочие звонили с трех до пяти.
Что будет после этого, я понятия не имел. Если не обрушатся срочные дела, пойду на базу… Нет, к алтанбаевцам, позанимаюсь с Нагой Амзановичем, подтяну физуху, а то Рамиль меня начал обходить — непорядок. В любом случае, изучить комп возможно, только когда с базы все разойдутся.
Домой я попал чуть раньше, чем закончился шестой урок. Бори не было, он уехал показывать домашнее задание Эрику, который учил его живописи. Наташка еще не пришла. Мама с отчимом куда-то делись, оставив записку: «Три звонка с 15.00 до 16.00. Жди»
Ага, соискателей много, это хорошо, будет из кого выбрать. Встречу им назначу в воскресенье в одно время, скажем, в семь вечера, благо Каналья подстраховать согласился.
До трех часов оставалось сорок минут, я подогрел себе суп, только погрузил в него ложку, как в квартиру влетела Наташка — будто вихрь ворвался.
— Ма! — крикнул она. — Боря? Есть кто дома?
— Только я. Остальные разошлись.
Наташка вошла в кухню, посмотрела на меня с надеждой, спросила жалобно:
— Не звонил?
Я мотнул головой.
— Увы.
Сестра тяжело вздохнула и сразу уподобилась сдутому воздушному шарику, подперла голову руками и пожаловалась, сообразив, что со мной можно поделиться наболевшим, я не стану бить по больным точкам.
— Как так можно, а? Он говорил, что любит, а по факту раз — и забыл. Я ведь не забыла его! Я тут с ума схожу. Что бы ни случилось, я буду помнить о том, что он обо мне думает, волнуется… А ему, выходит, пофиг на меня?
Я понятия не имел, какие процессы происходят в Андреевой голове, мог лишь предполагать.
  
— Помнишь, я говорил, что подзатыльник отправляет его в нокаут? Так вот он сейчас в глубоком нокауте. Возможно, когда очнется, вспомнит о тебе. Как скоро это будет, никто не знает. Где он, тоже непонятно.
— У него там никого нет! — пожаловалась Наташка. — Вдруг он напился, и его менты обокрали? Вдруг его наклофелинили?