Вперед в прошлое 11 (СИ)
— Ну да, лоховские остались, — вздохнула она.
— Переодевайся. Не до выпендрежа.
— Там сапожки! Которые ты привез! — залилась слезами она. — И весь товар! И варенки, и курточка.
— Постараемся забрать. Давай скорее! Ты нужна как свидетель.
Наташка кивнула и убежала в зал. Отчим принялся ходить по кухне, поедая конфету за конфетой. Боря забрал рисунки с подоконника и ушел в зал.
Минут через пять Наташка вышла, одетая в черные выцветшие брюки, длинный фиолетовый свитер с огромными плечами. Накинула болоньевую куртку с короткими рукавами, которую носила два года назад.
— А обуви нет! Тут только босоножки.
— Мамины набуй, — посоветовал отчим. — Она не обидится. У вас один размер?
— У меня меньше. — Наташка надела мамины кособокие стоптанные сапоги — ну точно бедный родственник. — На чем поедем? На автобусе? Так он только ушел.
— На мопеде, он возле двери. Хорошо, помыть не успел.
Перед тем, как уйти, я дал Боре распоряжение отвечать на телефонные звонки и дословно записать все то, что скажет Каналья.
* * *Через десять минут мы были у Лялиной. Я очень надеялся, что она уже дома, потому что больше мне помочь некому. Не к отцу же обращаться, он неадекватный.
Наташка осталась возле телефонной будки караулить мопед, я побежал на второй этаж, постучал в дверь Лялиной, всей душой желая, чтобы отца не было дома. Открыла мне Анна. Она только что пришла с работы и еще не успела снять милицейский пиджак, скрывающий округлившийся живот.
— Здрасьте, — проговорил я, не переступая порога. — Мне нужна ваша помощь, очень срочно. Точнее, Наташка, ну, сестра, попала в беду, и только вы в силах помочь.
— Что случилось? — строгим тоном и совершенно без эмоций спросила Анна.
— Она на улице ждет, у нее с отцом конфликт, боится заходить.
— Рома сегодня вышел в море на рыбалку, — все так же безразлично проговорила Лялина. — Его не будет. Зови Наташу сюда.
И все-таки что-то в ее тоне изменилось… или мне показалась эта холодная ирония? Догадалась, что за рыбалка и охота у мужа по выходным?
Через минуту, оставив мопед в коридоре возле двери, мы сидели за столом у окна. Наташка — зажавшись и зыркая по сторонам, как дикий зверек. Лялина — как обычно холодная и равнодушная ко всему.
Теперь уже равнодушно, факт за фактом Наташка излагала суть проблемы. Лялина слушала, прихлебывая чай и заедая сушками, задавала наводящие вопросы. Никаких новых деталей не всплыло. Когда Наташка закончила, я предложил:
— Анна, можно сделать так. Вы звоните участковому и просите его пойти проверить подозрительную квартиру. Хозяин уехал на похороны матери, попросил коллегу присмотреть за квартирой. В день его отъезда в квартиру ввалились неизвестные, которые ничего не стали объяснять. Девочка в отчаянье. Кто девочка? Его коллега по работе, ей в радость пожить в пустой квартире, когда в нашей двушке поселился еще и отчим, и нас двое.
Анна потерла лоб, размышляя.
— Адрес какой?
Наташка сказала, Лялина опять задумалась, положив руки на живот.
— Ясно. Там Мамчур участковый, я его хорошо знаю. Но вы должны понимать, что этот захват необязательно преступный. Возможно, у этих людей есть право на квартиру.
Наташка закусила губу, но смолчала, не стала дерзить. Лялина поднялась.
— Идемте к телефонной будке. Попробую договориться. Может, повезет, и застану его хоть где-нибудь.
Только она шагнул к двери, как она открылась и заглянула Лика, широко распахнула глаза.
— Привет, сестра! — вскинул руку я.
— Привет, — буркнула Наташка и отвернулась.
Лика сделала вид, будто ее нет, сместилась ко мне. Меня она давно записала в друзья, а Наташку не простила за травлю, которую та ей устроила в сентябре.
В коридоре трое карапузов облепили мой мопед и уже уда-то потащили. Увидев меня, бросили его и помчались врассыпную. Такие маленькие, а уже воровайки. Чуть меня не пришибив, распахнулась обшарпанная дверь, и из комнаты прямо мне под ноги выпал пьяный дед в растянутых портках.
Из захламленной комнаты донесся встревоженный женский крик:
— Же-эня, Же-эня!
Лика, которая увязалась за нами, переступила через деда и просветила меня:
— У него бабка парализованная. Ему пятьдесят пять, ей семьдесят.
«Разница, почти как у нас с Верой», — подумал я.
— В молодости такая красотка была! Прям эта, как ее… ну… жена Есенина.
— Айседора Дункан, — подсказал я.
— Да! Этот Евгений у мужа ее отбил, тоже красавец был. А потом она постарела, а ему сорок. Он — по бабам, она — пить. Удар ее и хватил. Парализовало, только сидит, уже лет пять как, а дед бухает. Толстая, бородавка на носу, бр-р-р.
На душе стало совсем мерзко. Мы спустились во двор, Лялина подошла к телефонной будке, затрещала телефонным диском. Мы с Наташкой замерли, вытянув шеи. Дозвонилась участковому или нет?
— Алло, Михаил? Это Лялина… то есть Мартынова. Тут такое дело, девочка-родственница попала в неприятную ситуацию, надо кое-что проверить…
После ее разговора я позвонил отчиму и успокоил его.
* * *С участковым, молодым светловолосым мужчиной, мы встретились возле дома Андрея. Обошли дом, убедились, что окна светятся, поднялись по лестнице, и участковый позвонил. За дверью раздалась возня, кто-то посмотрел в глазок, донеслось бормотание.
— Милиция, откройте, — сочным басом проревел участковый и развернул ксиву, ткнул в глазок.
И снова бормотание. Откроют, нет? Наташка сплела свои ледяные пальцы с моими и сжала их. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и вылез, как я понял, тот самый мордоворот.
— Здрасьте, — заискивающе кивнул он.
— В Андрюшином халате! — прошептала Наташка, закатив глаза.
Участковый представился, изложил суть проблемы: хозяин квартиры уехал, оставил девушку за ней присматривать, а тут являетесь вы и вышвыриваете ее на улицу. По какому праву?
— Так нечего было драться и кидаться, — примирительно проговорил мордатый. — Мы занимаем квартиру, точнее ее часть, вполне законно. Защищаем права гражданки, вступившей в наследство.
— Какой такой гражданки? — Наташка хотела крикнуть, но от волнения горло свело спазмом, и она просипела. — Это квартира Андрея!
— Частично, — сказал мордатый. — Сейчас принесу документы. Вот, смотрите, завещание покойной. Точнее, копия, но вот печать. Все имущество она завещает Томилиной Инессе Петровне. А поскольку эта квартира приватизирована в равных долях, я, как законный представитель Инессы Петровны, имею полное право тут быть. Вот доверенность. Все претензии можно решить через суд.
— Вы подпись подделали! — закричала Наташка, рванулась к мордатому, но я схватил ее за талию.
— Подавайте в суд, там разберутся, — издевательски улыбнулся мордатый.
— И подадим! Обязательно подадим! — вскинулась Наташка, отстаивающая интересы возлюбленного.
— Позвольте взглянуть на бумаги, — протянул руку участковый, внимательно все прочитал и вынес вердикт: — Извините за беспокойство.
Наташка замерла с разинутым ртом, ее губы задрожали, и она пробормотала:
— Мои вещи хоть… верните…
— Да пожалуйста, вот они. — Мордатый выставил мешок, потом вынес школьную сумку, откуда торчала зубная щетка, расческа, уголок учебника.
Участковый с сочувствием на нас смотрел. Наташка сунулась в мешок — там был товар вперемешку с ее вещами.
Похоже, захватчики отлично подготовились — вели они себя правильно, по букве закона, уходя от конфликта. Вот вам документы! Вот ваши вещи.
Когда дверь захлопнулась, участковый сказал:
— Покойная переписала имущество на этих людей, я ничего не могу сделать.
— Вот гангрена старая, земля ей стекловатой! С того света нагадила, мымра.
Пнув мешок, Наташка уселась на ступеньку и закрыла лицо руками.
Глава 24
Самый полезный ученик
— Давай домой отвезу, — предложил я, когда Наташка немного успокоилась.