Вперед в прошлое 11 (СИ)

Выждав минут пять, я поехал дальше, поглядывая по сторонам. Никого. Или в этот раз пронесло, или приехала другая «девятка». Надо хорошенько подумать, как дальше взаимодействовать с мукомольным заводом, чтобы поменьше рисковать.
Грузовик так и стоял за поворотом, будто бы чуть присев. Это ж во сколько мне выльется ремонт? Увидев меня, из кузова вылез Каналья, достал сигарету из пачки и спросил:
  
— Как успехи?
— Грузовик для муки едет, эвакуатор ищут.
— Баксов на сто полиняешь, — сделал заключение Каналья.
— Больше, — сказал я. — Еще резину менять, которая стоит дурных денег, и расходники.
— И вулканизацию не сделаешь, не сэкономишь — колеса в хлам, — вздохнул Каналья. — Одно так вообще, а в этих, видишь, корд совсем вылез и оплавился.
— Сколько стоит резина? — спросил я.
— От пятидесяти баксов.
— Ну, это подъемно, все равно буду не в убытке.
— Ты не перестаешь меня удивлять. — Каналья закурил и выпустил дым в небо. — Завтра, как понимаю, мне нужно крутить гайки машине, а потом отчим будет на ней кататься? Накрылся заработок.
— Почему же? — попытался его обнадежить я. — Когда «КАМАЗ» будет у напарника отчима, мы возьмем в аренду грузовик у того же Завирюхина — так же, как я сейчас — и в поле!
Похоже, накрылись мои сегодняшние планы обменять рубли на доллары. Что ж, сделаю это завтра. Итак, предстоящие сегодняшние расходы: 150 000 Каналье, как и договаривались. Не его вина, что грузовик сломался. 50 000 — аренда «Зилка», 100 000 — ремонт «КАМАЗа». Итого 300 000. Тьфу ты, еще ж эвакуатор в районе полтинника! Кто-то на эти деньги год живет, а я за день спущу. Но деваться некуда, заработаю столько же и все равно в минус не уйду.
Если бы на месте Канальи оказался отчим, он, наверное, все патлы на голове вырвал бы… Если бы выжил — не факт, что он справился бы с управлением и не угробил бы себя и машину.
Пока Каналья ждал, я решил не терять времени и, пока искал телефонную будку, проехался с громкоговорителем, встретил двоих пожилых женщин, рассказал, что у нас мука, объяснил, где нас искать, и покатил себе дальше, звонить Завирюхину насчет эвакуатора.
Выяснилось, что «Зил» и эвакуатор уже выехали.
Прекрасно!
Неужели день исчерпал запас пакостей? Не верилось, и я интуитивно ждал подставы.
Например, что бандиты, которые нас пасут, хлопнут Каналью прямо сейчас, когда невозможно уехать. А поскольку денег у него нет, обольют машину бензином и…
Подтверждая мои догадки, я издали заметил возле грузовика две машины, сбавил скорость. Все деньги у меня, рисковать я не имею права. Правильнее понаблюдать со стороны.
Народ столпился вокруг кузова, было там пять мужчин. Или это не грабители, а местные сбежались покупать муку? Да! Так и есть: Каналья выгружает мешки. Ну, хоть транспортировку окупим.
Пока ждали грузовик, продали пятнадцать мешков. Осталось восемьдесят пять. Как чувствовал, что сегодня нужно купить поменьше товара.
В одиннадцать к нам подъехал бело-голубой «Зилок». Первым делом я заглянул в кузов, увидел нам брезент, и лишь потом поднял голову, силясь разглядеть водителя за стеклом. Вскоре он вылез. Это был мужичок лет шестидесяти, с меня ростом, жилистый и верткий, длиннорукий и совершенно седой, с темной кожей, будто он недавно с курорта вернулся.
Поплывшие татуировки на пальцах мне совершенно не понравились, стальные зубы — тоже. Мы с Канальей переглянулись.
Мужичок, игнорируя меня, пожал руку Каналье, представился:
— Юрий Савельевич.
— Очень приятно, — улыбнулся Каналья той улыбкой, которой он одаривает женщин всех возрастов. — Вы так быстро доехали, спасибо. Я на минутку отойду — надо сыну дать указания.
Он кивком предложил мне отойти.
— Планы меняются? — предположил Каналья. — Ты сможешь проследить за погрузкой и транспортировкой машины? Я поторгую, заработаю зарплату. Так будет справедливо, платишь-то ты несоразмерно усилиям. А мужик уж больно подозрительный, похож на сидельца со стажем.
— Именно, — кивнул я и уточнил: — Машину везти в нашу мастерскую?
— Да, будет мне работа на следующий день. Потом встречаемся где?
— Давай в Васильевке, — предложил я. — Надо бабушку проведать. Деньги за аренду у тебя есть. Остальное светить не хочу. Сочтемся вечером!
Мы отправились перегружать мешки в «Зилок», а мне подумалось, как же здорово, что у меня есть Каналья! Единственный взрослый, которому можно доверять. Он был тем самым отцом, которого мне всю жизнь не хватало.
  
Глава 22
 
Рейдеры
 
Перегрузив вместе со мной мешки в «Зил» и накрыв их пленкой, Каналья вытер о себя белые от муки руки и сказал:
— Давай я с тобой дождусь эвакуатор — всяко спокойнее. Сколько, интересно, водитель заломит?
— Тридцать-пятьдесят, — предположил я. — Перегон-то дальний, считай межгород. К тому же тащить надо грузовик, а не легковушку, и на сцепке нельзя. — Спустя пару минут я кое-что вспомнил: — Кстати, я видел на мукомольном серую «девятку».
Но Каналья будто меня не слышал:
— Антона жалко. Мировой был мужик. Уж сколько я народу перевидал, он — просто человечище.
Мы прождали где-то полчаса, пока появился «КрАЗ» с погрузочной платформой и лебедкой. Жаба в моей душе упала в обморок и дернулась, изображая агонию.
Изможденный водитель, тощий и серокожий, высунулся из окошка, окинул взглядом наш «КАМАЗ», черный след протектора, тянущийся по дороге в дальние дали, и выдал заупокойным голосом:
— Как же вам повезло!
Только сейчас Каналья, похоже, осознал, что могло быть намного хуже. Поздоровался, назвал конечный пункт и спросил:
— Сколько возьмешь?
— Время сложное, — принялся оправдываться водитель, отводя взгляд в сторону, и я как-то сразу я догадался, что сверх положенного он не попросит — так реагируют люди, которые стесняются требовать достойную оплату своего труда. — Одной солярки сколько этот крокодил сжирает! А еще обслуживать его, резину менять, расходники, объявление в газету, туда-сюда…
— Да понимаем мы все. Сколько? — повторил я вопрос Канальи.
— Тридцать, — ответил водитель грустно и сделал такое лицо, словно ждал, что его сейчас побьют.
— Годится! — обрадовался я. — Грузим.
Каналья отсчитал мне деньги мелочью, чтобы водитель думал, у меня больше нет. И нет двух миллионов в рюкзаке, я маленькая лошадка, и мне живется несладко.
Началась погрузка. Еще пять минут Каналья простоял с нами, спросил имя водителя, извинившись и сославшись на то, что сына ему оставляет, посмотрел его документы — этого печально человека звали Илья Никитич Таранов — пожелал удачи и распрощался. Затарахтев и задребезжав, грузовик с мукой уехал.
Когда погрузили «КАМАЗ» на платформу и пристроили мопед, эвакуатор тронулся — минут на десять позже Канальи.
И сразу же, грубо, без прелюдий, Таранов начал жаловаться: на тяжелое время, плохие дороги, бессовестный народ, Ельцина и коммунистов, алчных женщин и неблагодарных детей.
Он был квинтэссенцией человеческих несчастий. Наверное, в его присутствии киснет молоко и дохнут чижики. И обручального кольца на пальце нет — у жены скис мозг. Или она успела сбежать?
До чего же человек… душный — какое точное слово! Я слушал его часа полтора, кивал, когда он что-то спрашивал, отвешивал односложные реплики, а сам думал, что мне предстоит неприятный разговор с отчимом о случившемся с «КАМАЗом». По сути, из-за того, что Василий вовремя не поменял расходники, мы чуть не убились и потратили восемьдесят тысяч на эвакуатор и грузовик. Но, с другой, отчим мог на меня и наехать посчитав, что мы обращались с чужой собственностью недостаточно бережно, типа не свое — не жалко.
  
Ладно, посмотрим. Все равно мы договаривались, что ремонт за наш счет.
Наконец душная поездка закончилось, мы приехали к мастерской. Наблюдая, как сгружают грузовик, частично перекрыв подъезд к гаражу, я поздоровался с выбежавшим навстречу Алишером.