Вперед в прошлое 11 (СИ)

В грязи измазался весь, на ботинках налипли лепешки, брызги от грязи летели аж на косуху, потому пришлось спуститься к речке, чтобы отмыться.
Думал я о детях. Точнее, о будущем, когда они взрослеют в тепличных условиях, на входе в школу стоит охрана, детей отдают только в руки родителям. Сейчас если за первоклашкой, который проучился месяц-два и уже запомнил дорогу домой, приходят родители, то его заклевывают другие дети как маменькиного сынка.
  
В порядке вещей, когда младшие школьники сами приходят домой, разогревают себе еду, ждут родителей с работы. В будущем будет считаться чуть ли не преступлением, если оставить семилетку дома одного. Сложно представить, что настанет такое время, когда всякие неврозы и депрессии станут встречаться так же часто, как нарушение осанки.
На остановку я пришел минута в минуту, и автобус поехал собирать друзей. Возле школы сел Илья, чуть дальше — Кабанов, в Верхней Николаевке — Димоны. Рамиль помогал родителям на рынке и должен был присоединиться к нам там. Мы ничем не рисковали, центр — нейтральная территория, заводским туда сложнее добираться, чем нам.
Автобус был полупустым, и гармошка оказалась в нашем распоряжении. У каждого было по пруту арматуры. Чтобы не привлекать внимание, мы собрали их в кучу и обернули старой наволочкой.
— Мы как дачники с этой фигней, — сказал Кабанов. — Ну, с саженцами всяких вишен, персиков.
— Пороть Хмыря будем розгами! — выдал Илья, и все покатились со смеху.
Возбужденные и нервные, мы грянули смехом, просто чтобы сбросить напряжение. Пассажиры автобуса — и мужчины, и женщины — посмотрели осуждающе. Я и сам таким был. Гогочущие подростки казались мне враждебными, а поскольку мои ровесники кучковались или здесь, на круге гармошки, или на задней площадке, чтобы не сталкиваться с ними, я всегда входил в переднюю дверь, а теперь сам возглавил группировку и сею страх и ужас. Никто ведь не знает, что мы — скорее тимуровцы, просто подростки — по природе своей шумные, с возрастом гормоны поутихнут, и пройдет.
Я задумался, где же грань, почему мне комфортно среди этих людей, а среди тех же алтанбаевцев я будто по минному полю шагаю. И ведь взрослый я воспринимал людей так же: свои, с ними в огонь и в воду, и чужие, с которыми расслабляться нельзя. Что это? Застарелая социофобия или чутье? Может, тот я тоже чуял человеческое нутро, потому в его-моем окружении никогда не было гнилья и подстав? Наши дружески подтрунивают, никого не унижая. Гопота проверяет на прочность. Чуть зазевался — шакалы уже глодают твои косточки.
На конечной остановке, автовокзале, мы вышли еще более напряженными. Нас встретил Рамиль, потянулся к «саженцам», но, увидев милицейский патруль, взимающий дань с торговцев, решили оружие не распаковывать.
— Помните, как выглядит Коля? — спросил я, Илья кивнул, все замотали головами.
— Ясно, — кивнул я. — Значит, Димоны — со мной, прочесываем эту сторону. — Я махнул рукой на юго-запад. — А вы, начиная с автостоянки у входа на рынок, двигаетесь на север вдоль трассы.
— Встречаемся где и когда? — спросил Илья, глядя на наручные часы.
Я достал свои из кармана рюкзака. Было почти четыре вечера.
— В полпятого возле администрации.
— Э, а оружие разделить? — спросил Рамиль.
— Если находите Колю, ведите его на место встречи. Сами ни во что не ввязывайтесь. — Я в упор посмотрел на Рамиля. — Узнаю о самодеятельности — придушу. Дело опасное. Решение принимаем коллективно. Поняли меня?
— Че ты пялишься? — взбрыкнул Рам. — Поняли!
— Тогда приступаем, — распорядился я, и мы разошлись.
У моей группы было больше шансов найти Бузю, потому что севернее рынком жизнь была фрагментарно, по сути, им следовало прочесать только одну парковку, в то время как нам — парковку возле администрации и дорогу, где оставляли машины желающие попасть на рынок, а также параллельную ей центральную городскую трассу.
Бузю и паренька его возраста я обнаружил на плитах, где подкармливал Свету и Ваню. Парни сидели на картонках, поджав ноги, ели пирожки и запивали их кока-колой, а вокруг бурлил, гудел рынок. Кричали зазывалы, прямо из багажников колымаг продавали вещи. Хрупкая девушка, стоя картонке, что-то меряла, обернутая полотенцем, которое держала пожилая упитанная армянка.
Увидев меня, Бузя просиял и помахал рукой. Подавился, пытаясь проглотить пирожок. Напарник похлопал его по спине.
— Здорово, парни! — Я пожал руки мальчишкам, оперся о плиты.
Димоны стояли поодаль и молчали, они были больше для количества, особой активности я от них и не ждал.
— По делу? — перешел к сути вопроса Бузя.
— Мне нужен Хмырь, — сказал я. — Где его найти?
— Его не зовут, он сам приходит, — просипел напарник Бузи. — Обычно в три дня. Но его уже давно не было. Надеемся, что подох. — Парень сплюнул под ноги.
— Как давно его нет? — насторожился я.
— Ну, они не каждый день нас щемят. Бывает, день, два их нет. Вот уже три дня точно, — ответил Бузя. — Да, Бес?
— Угу. — Веснушчатый белобрысый паренек по прозвищу Бес шумно почесался.
— А живут они где? — спросил я.
— Да везде. Где найдут лёжку, там и живут.
Бузя сказал:
— Летом — с нами на трубах. Потом дом нашли брошенный, но он, кароч, вроде сгорел. Теперь хрен знает, где они. То на вокзале тусуются, то возле порта. Ищут, у кого чего подрезать.
— Ага и с нами иногда тусили. Потом — ураган, дом совсем развалился, и все. Хороший был дом, возле моря прям. Если б непонятный чувак одеял и шмотья не принес, подохли бы все от холода.
Я посмотрел на Беса пристально и спросил:
— Двухэтажный такой, аварийный, прям возле набережной? Там еще имена написаны на стенах?
Бес закивал:
— Ага. Откуда ты знаешь?
При других обстоятельствах я не стал бы это выпячивать, но сейчас расположение беспризорников, которые могли знать, где мои враги, было как нельзя кстати.
— Я и был тот чувак, который принес шмотки.
Бес округлил глаза и аж с плит вскочил.
— Гонишь!
— Он такой, да. Он может, — подтвердил мои слова Бузя.
Вспомнилось написанное на стене прозвище Зая в траурной рамке, потом — статуи на набережной, превращенные в сосульки, вмерзший в лед баклан, и я передернул плечами.
— Я могу перечислить, какие вещи там были, сам их собирал по друзьям. Когда я принес этот мешок, мне предложили засунуть вещи в задницу, а потом на разборки вышли Косой и кто-то еще.
Бес виновато потупился, и я понял, что вторым был он.
— Да, это ты, — согласился Бес. — Спасибо. Вот реально спасибо!
— Спасал вас, дураков, а вы…
— Косяк, ага, — признал свою ошибку Бес.
Я решил применить тактику, которую использовал, когда искал пропавшую Алису. Бес не сможет мне отказать, и никто из бродяжек не сможет.
— Мне нужен Хмырь. Причем он не должен знать, что поговорить с ним хочу именно я. Если устроить встречу не получится, нужно место, где он живет. Я сам его найду.
— А тебе он нафига? — с надеждой спросил Бес.
— Он знает то, что мне интересно. Очень интересно, — ответил я, подумал немного и вытащил из кармана пять тысяч, пятьсот рублей отдал Бесу. — Это тому, кто найдет Хмыря. Колян знает, я слово держу. Ты найдешь — твои деньги.
— А давай ты его хлопнешь! — радостно воскликнул Бес. — Ну правда, жизни нет. Во он где у нас! — Он чиркнул себя по горлу.
— Сначала его надо найти, — сказал я. — А дальше можно объяснить, что конкретно этих двух парней надо оставить в покое.
Глаза Беса блеснули, он приложил ладонь к груди:
— Все сделаю, чтобы его, падлу, найти! Да, Бузя?
— Ага, — кивнул тот и жалобно посмотрел на меня. — А можно Жека с нами поживет? Ну, с Лидией.
  
Я смерил взглядом парнишку. Лидии и так забот выше крыши, еще один неадаптированный подросток на ее голову. Но, с другой стороны, если не дать ему шанс, он может закончить, как та несчастная Зая.
— Бухло? Курево? Клей? — просил я, глядя на него в упор.