Вторая единственная (СИ)

Ох, как он смотрит! Даже у табуретки, на которой я сижу, ножки подкашиваются. Ещё немного — и мы повторим недавнее сладкое безумие. Или стены в доме закончатся, или я.
— Э-э… Может, в душ сходишь? Раз уж нам не надо торопиться, — улыбаюсь глупой улыбкой.
— Угу, схожу, — сердито отзывается волк и идёт в ванную.
— Полотенце на змеевике! — кричу. — Белое!
Уф-ф… Крепче сжимаю бёдра, переживая волну возбуждения. Это было горячо. Зачем на меня так смотреть с утра пораньше? Искуситель мохнатый.
Приготовлю завтрак. Пожарю яичницу с беконом — будет вкусно, и я отвлекусь от похотливых мыслей. Достаю сковородку, подсолнечное масло и слышу, как поворачивается ключ в замке… Люба! Чёрт возьми, я вообще забыла о существовании сестры!
Я в кухне в банном халате готовлю завтрак, а в ванной моется Раж. Ситуация, в которой врать бесполезно. Блин!
Стою в кухне со сковородкой в руке и с ужасом прислушиваюсь к звукам в прихожей. Сестра разувается, вешает ключи на крючок, вздыхает. Три, два, один…
— Это что, блин, такое?! — Люба замечает дырку.
— Доброе утро, — выхожу из кухни, улыбаюсь зачем-то.
— Даря, что это?! — у сестры перехватывает дыхание. — Как это получилось?! — показывает пальцем на дыру в стене. — Кто в ванной?! — дёргает дверную ручку. — Дарина!
В голове мелькает опасная мысль вырубить Любу сковородкой. Я, похоже, схожу с ума.
От греха подальше бросаю сковороду на кухонный стол:
— Я всё объясню, — заверяю сестру.
— Потрудись, пожалуйста! — упирает кулаки в бока.
В этот момент шпингалет на двери ванной щёлкает и в коридор выходит Раждэн. Он взял белое полотенце со змеевика… и обернул его вокруг бёдер.
Любовь замирает с приоткрытым ртом. Такое ощущение, что она взглядом как языком слизывает капельки воды со смуглого торса моего мужа. Хватит смотреть! Это мой полуголый мужчина!
— Раждэн… — шикаю на волка.
— Доброе утро, — Люба мгновенно забывает про ярость, дыру в стене и бетонную крошку на полу. — Рада видеть, — смотрит на зверя, поигрывая бровями.
— Дырка в стене — моя вина, — заявляет Раж. — Я компенсирую ущерб.
Он решает, что компенсация сейчас важнее, чем одеться, и, топая голыми пятками по ламинату, идёт в прихожую. Люба провожает зверя томным взглядом. А потом вообще идёт за ним. Как собачонка на поводке, честное слово!
Раж достаёт из внутреннего кармана своей кожаной куртки пачку мятых крупных купюр, отсчитывает десять тысяч и протягивает их Любе. Полуголый сексуальный мужик даёт деньги. У Любы экстаз.
— Раж, ты так и будешь ходить или что?! — я не выдерживаю. — Она на тебя смотрит! — киваю на сестру.
До оборотня наконец доходит, что он «немного» перегнул палку со стриптизом:
— Да… — откашливается. — Пойду оденусь, — исчезает в ванной.
Люба ещё несколько мгновений тупит в воздух, а потом отмирает и поворачивает ко мне голову:
— Погоди… Ты что, с ним?.. — показывает пальцем на дверь. — Ты-ы!.. — теперь её палец направлен на меня. — Обманщица!
Дошло, наконец? Складываю руки на груди. Может, я и обманщица, зато это мой мужчина. Пусть Люба выкусит!
— Что ты на меня так смотришь? — не могу сдержать довольную улыбку. — Что я сделала?
Сестра открывает рот, чтобы выплюнуть что-то ядовитое — то ли слова, то ли жало из языка, но Раждэн выходит из ванной. Любовь мгновенно превращается в загипнотизированную кобру.
— Лап, одевайся, а то опоздаем, — проходя мимо, смачно шлёпает меня по попе. — Я в машине подожду, — быстро обувается и выходит из квартиры.
Ну не красавчик ли? Он самый!
— Он недавно пережил тяжёлое расставание. Он не готов к новым отношениям. Я сводничеством не занимаюсь принципиально, — Люба кривляясь, припоминает мне мои же слова. — Ненавижу! — орёт и летит к себе в комнату.
С одной стороны, мне жалко сестру — она помешана на мужиках, а с другой — достала уже со своими заскоками.
Одеваюсь, беру сумочку и выхожу из дома. С Любой я не прощалась. Вряд ли она хочет со мной разговаривать. К вечеру отойдёт немного и снова заведёт песню о том, что не разрешала мне водить мужиков в дом. Выгнать меня не выгонит, потому что одной жить ей тяжело, но нервы испортит.
  
А может, нафиг Любу?..
Нет, я не подумала, что пора съехаться с Ражем… Не-не-не, и мысли такой не было!
Ладно, была.
Но наши отношения ещё не проверены. Я почти ничего не знаю о собственном муже. И уровень моего доверия к Раждэну оставляет желать лучшего. Пока. Но, к слову, Раж только понижает этот уровень. Он даже не объяснил, где был ночью.
Выхожу из подъезда и остаюсь стоять на крыльце. Подберите мне челюсть, ей на асфальте лежать неудобно. Раж сидит за рулём дорогой машины. Очень дорогой машины. У Змеины Вульфовны была такая тачка, и я знаю, сколько она стоит.
Зверь курит с открытой дверью и улыбается, глядя на меня. Правду говорят, что дорогие аксессуары украшают мужчину.
— И давно у тебя эта машина? — подхожу ближе.
— Нет. Взял в аренду на месяц. Этой ночью, — запросто признаётся.
Хорошо, не купил — арендовал, но это всё равно очень недёшево. Зверь так сказал, будто не люксовое автона прокат взял, а упаковку туалетной бумаги по скидке прикупил. Мне становится не по себе.
— Раж, слушай, это странно… — обхожу машину, возвращаюсь к зверю. — Аренда такой машины на месяц стоит не меньше сотни.
— И? — он с хитрым прищуром затягивается сигаретой.
— Откуда у тебя такие деньги? Кто ты такой? Где работаешь? Где живёшь? — задаю вопросы и загибаю пальцы. — Я ничего о тебе не знаю.
— Лап, обязательно сейчас это обсуждать? — вздыхает и стреляет бычком точно в урну.
— Да, — встаю в позу. — И в первую очередь я хочу знать, где ты был этой ночью.
— Калым подвернулся, — отвечает без конкретики.
— Что за калым?
— Не забивай голову ненужной информацией, — Раж достаёт из внутреннего кармана кожаной куртки пачку денег и протягивает мне примерно половину от неё.
— Что это? — поглядываю на купюры, но брать не спешу. — Хочешь откупиться от меня, чтобы не отвечать?
— Лап, не говори ерунду. Возьми, — выходит из машины и пихает мне деньги.
— Не буду я ничего брать, — убираю от себя лапу оборотня.
— Ничем противозаконным я не занимаюсь. Достаточно?
— Оставь себе, — отворачиваюсь. — У меня зарплата есть, — бурчу.
Волк снимает сумочку у меня с плеча:
— Я твой муж и буду тебя обеспечивать, — звучит твёрдое заявление у меня за спиной.
— Ты что делаешь? — поворачиваюсь.
Раждэн пихает в мою сумочку деньги, а потом вручает её мне.
— Закончатся бабки — скажешь. Ещё дам.
Он явно что-то скрывает. Что за калым, за который такие деньжищи платят? Оборотень мне не меньше тридцати тысяч в сумку сунул. Машину дорогуюв аренду взял, будто чашку кофе в автомате купил. И деньги заплатить мастеру порталов у него есть. Я попой чую подвох, но аргументов нет.
— Значит, не объяснишь? — гну бровь.
— Потом. Как-нибудь, — отмазывается волк.
— Тогда до свидания.
Припечатываю сумочку к его груди и иду по тротуару. Телефон, ключи от дома и мелочь на дорогу — в карманах. В сумке остались деньги зверя, зеркало и помада. Переживу потерю.
— Лапа! Лапа, стой!
— Отстань!
Иду и даже не оборачиваюсь.
За спиной мягко урчит мотор дорогой машины. Поравнявшись со мной, Раждэн опускает стекло.
— Лап, не глупи. Садись. На работу опоздаешь.
— Не сяду, пока не расскажешь, что ты делал этой ночью, — стою на своём.
Машина останавливается, а я продолжаю шагать. Метров пять ещё. Потом меня подхватывают сильные руки, и я добираюсь до авто, переваленная через крепкое плечо. Не кричу и не сопротивляюсь. Не хочу устраивать концерт для соседей.
— Что ты завелась? Не понимаю, — Раж усаживает меня на переднее сиденье. — Дался тебе этот калым, — пристёгивает меня ремнём безопасности.
— Мне далась правда, — заявляю, когда он садится за руль. — Как я научусь тебе доверять, если ты не говоришь мне правду?