Вторая единственная (СИ)

Раждэн убирает сигарету в пачку. Передумал дымить.
— Ладно, буду курить меньше.
Ого, какой покладистый! Тогда я озвучу больше хотелок.
— И перестань, пожалуйста, вести себя так, будто я твоя собственность.
— Постараюсь, — стиснув зубы, соглашается волк. — Что-то ещё?
— Укольчик от бешенства? — прячу улыбку в уголках губ. — Не хочу носить передачки в тюрьму.
— Ты серьёзно? — Раждэн напрягается.
— Нет, конечно! — смеюсь. — Хочешь кушать? — снова достаю пирог.
— Не откажусь.
Подсаживаюсь к волку и даю ему откусить. Жуёт и сияет. Раж как пацан, честное слово. Дяденьке сорок пять, если что. Интересно, он сам об этом помнит?
Пейзаж за окном превращается в чёрную пустоту. Кусаем по очереди дварфский пирог и болтаем. Мужики в вагоне поглядывают на нас с интересом, а Раж на них с плохо скрываемой злостью. Но волк ни на кого не кидается — достижение.
Кто знает, может, у нас с Раждэном что-нибудь и получится. Да, он сильно старше меня и по возрасту мог быть моим отцом, но мне с ним легко. Жаль, что до Петри ехать всего час. Я бы с удовольствием продлила дорогу часов на пять или шесть.
  
Глава 14
 
— Всё запомнила? — с видом строгого учителя спрашивает волк.
— Всё, — киваю.
Поезд стоит настанции в Петри. Пассажиры покинули вагон, а мы остались. Оборотень проводил инструктаж. Я всё запомнила. Вроде.
— Повтори, — требует Раж.
— Мы выходим из поезда, идём к кассе. Я ни с кем не разговариваю, кроме тебя. Даже если будут провоцировать, я молчу. Говоришь только ты, — замолкаю, вспоминаю, что там дальше.
— Хорошо. Продолжай, — Раж напряжённо смотрит в окно.
— Ты покупаешь билеты, и мы идём на платформу ждать поезд. Я держусь рядом с тобой — не отхожу ни на шаг.
— Всё верно. А чтобы не было сюрпризов, нам понадобиться это, — достаёт из карманов наручники.
— Не слишком ли? — удивлённо приподнимаю брови.
— Для твоей же безопасности, лапа.
Раж застёгивает один браслет на моей руке, а другой на своей. М-да, перебор.
— Где ты их взял? — разглядываю новый аксессуар.
— В полицейском участке Левенроса позаимствовал. Вещь в хозяйстве нужная.
Даже не буду спрашивать, как зверь планировал использовать наручники в хозяйстве. Приковать дома к батарее кого-нибудь? Ох, лучше об этом не думать.
Мы с Раждэном выходим на перрон. Тут куча народа, некоторые расы мне незнакомы. Мне! Я работаю в МФЦ и всяких существ видела. Но Петри — это другое.
Проходим несколько метров, и я понимаю, что торговля живым товаром в этом прекрасном городе начинается с вокзала. И даже то, что сейчас ночь, никого не смущает. Возможно, даже наоборот.
Вон какой-то мужчина продаёт эльфийку. Покупатель прилюдно рвёт на ней платье, чтобы оценить товар. Мнёт аккуратные девичьи груди, забирает мерзкими откляченными губами сосок и, сплюнув, на перрон, цокает недовольно. «Недостаточно большие сиськи», — так он объяснил продавцу. Все эльфийки плоские, мужик просто хочет скинуть цену. Девушка кричит, пытается отбиваться и сыплет проклятиями на своём языке, но это никого не останавливает. Торговля идёт, а народ проходит мимо сделки, не обращая внимания на издевательства.
Мимо нас шаткой походкой с горшком наперевес плывёт нетрезвый орк.
— Леприконья баба! Недорого! — рекламирует товар. — Хоть в койку, хоть за стол в бухгалтерию! Сосёт член не хуже, чем считает золото!
Здесь даже леприконов продают. Какой ужас…
— Лапа, не слушай. Не смотри, — Раж держит меня за руку, ведёт сквозь толпу.
Нас связывают наручники, но, несмотря на это Раждэн крепко сжимает мою пятерню в огромной лапе. В таком месте что угодно может случиться.
Я едва держусь, чтобы не кинуться на кого-нибудь с кулаками. Мне так жаль этих женщин. Невольниц продают на каждом углу. Это кошмар!
— Э-э, ни хрена какая цыпа! Иди сюда, кошечка! — незнакомый мужик тянет ко мне руку.
Но прежде, чем конечность ублюдка успевает приблизиться ко мне на критическое расстояние, на его горле сжимаются мощные пальцы оборотня.
  
— Не продаётся, — тихо, но крайне зло выдаёт Раж.
Ноги мужика не касаются земли. Он сипит и пытается отбиться от волка.
— Понял, брат!.. — хрипит.
— Брата в сортире увидишь, когда посрёшь, — заявляет Раждэн и отпускает мужика.
Незнакомец даёт дёру, а меня трясёт от впечатлений. Жмусь к волку и безумно хочу исчезнуть из этого места. Срочно!
— П-пойдём быстрее… — у меня зубы клацают. — Я хочу домой.
— Не паникуй, всё будет хорошо. Я рядом, — тон у Ража уверенный.
Это меня успокаивает. Немного. Но всё равно жутко.
Добираемся до кассы. Волк занят разговором с кассиром, а я стараюсь не смотреть по сторонам. Но не получается. Мужчина-оборотень продаёт человечку, а я невольно примеряю этот сюжет на нас с Ражем, и сердце кровью обливается. Где-то ведь все эти продавцы берут свой товар… Воруют из других миров и везут в Петри, чтобы продать за большие деньги. Рабыня — это дорого, не каждому по карману. Однако недостатка в покупателях нет.
Раж отлипает от прилавка кассы. Он держит в руке билеты, но его лицо — грозовая туча. Что не так?
— Хреновые новости, лапа, — его ноздри раздуваются, желваки ходят. — Поезд, на котором мы должны были уехать через пятнадцать минут, отменили. Следующий только через пять часов.
— Пять часов?! — у меня сердце обрывается и летит вниз. — Я не выдержу!
— Спокойно! Снимем номер в гостинице. Деньги есть.
Гостиница лучше, чем улица, но хочется домой. И на работу я теперь точно опоздаю. Часа на два. Это ничто по сравнению с тем, что я могла бы зависнуть в Левенросе на неделю, но Змеина Вульфовна будет орать. Ох, ещё и Вова наверняка забил на доставку документов. Не видать мне премии как своих ушей. А штраф мне выпишут обязательно.
Наша прогулка по ночному Петри недолгая, но и её хватает, чтобы поклясться самой себе: я сюда больше ни ногой. Никогда в жизни!
— Этот отель, — Раж показывает пальцем на мигающую лампочками вывеску. — Насколько я знаю, здесь более-менее безопасно.
«Романтик» написано на вывеске. Как мило, блин. В таком месте — и романтик. Тьфу! У меня уже рвотный рефлекс срабатывает от всего этого. Ещё немного — и стошнит прямо на мостовую.
Номер нам сдаёт девушка-ангел. Я так понимаю, она — падший ангел. Крылья у неё есть, но сильно потрепанные. Наверное, отбирали их у дамы, отбирали, но до конца не отобрали. Чего здесь только не увидишь.
Раж демонстрирует мне ключ от номера и впервые за время, что мы в Петри, улыбается:
— Всё, идём отдыхать, лапа.
— Едва ли это будет похоже на отдых, — вздыхаю.
Тело после долгих поездок в поездах просит отдыха, но я просто не смогу расслабиться. Это невозможно.
* * *
Первым делом проверяю в номере все углы и пространства, где даже в теории можно спрятаться. Принюхиваюсь — не намазали ли здесь что-нибудь отравой. Стопроцентной уверенности быть не может, некоторые яды не пахнут. Но у отеля неплохая репутация. В Петри мало мест, где можно почувствовать себя в безопасности. Точнее, их нет. Но «Романтик» хотя бы не торгует невольницами, это уже ого-го.
Хожу по комнате, а лапа за мной, как привязанная. Хотя почему как? Она ко мне привязана… прикована наручниками. Фантазия входит в мёртвую эротическую петлю. В штанах дымит уже. Приедем домой, и я сразу к Тамаре рвану за вкусными таблетками от бешенного либидо. Затрахать жену до смерти — не моя мечта.
— Раж, у меня рука отнимается, — Даря растирает запястье с браслетом. — Сними наручники, пока мы здесь.
— У меня нет ключа, я могу их только сломать. А нам через пять часов придётся выйти на улицу.
— За что мне всё это?.. — хнычет лапа. — Давай хотя бы полежим. Всё тело ноет.
Кровать здесь что надо — большая, видно, что крепкая. На такой только трахаться. Твою мать! Снова все мысли ниже пояса.