Мои две половинки (СИ)

Илья выждал несколько минут, дав мне привыкнуть к своим размерам, и задвигался сам. Не так напористо и размашисто, как любил Рома. Он и здесь проявил деликатность, и я старалась вдвойне, так хотелось доставить ему удовольствие. Осторожно взяла его яички в руку, чуть сдавила пальцами.
– Сонь, – он нервно выдохнул, напрягся, и я почувствовала на языке горячие струи семени.
  
Стиснула его губами крепче и задвигала головой. Пыталась щекотать языком, но он оказался побольше Ромки, и места для таких фокусов не находилось.
Наконец его отпустило. Он придержал мою голову, аккуратно выскользнул и упал рядом со мной на колени. Прижался носом к щеке и шепнул:
– Ты чертовка, Сонь. Привораживаешь.
Да? Брехня. Я хочу заколдовать. На всю оставшуюся жизнь. Чтобы ослеп, оглох и отупел ко всем женщинам. Меня от него штормило на все десять баллов по шкале Бофорта.
А потом он меня поцеловал. Без единого проблеска брезгливости. Подставил мне под голову свой локоть и с какой-то удушливой нежностью водил языком по моим губам.
Кто у него на груди набит? Волчара. Показушник какой. Он вовсе не волк, а кроткая овечка в шкуре матёрого хищника.
Пока мы целовались, Рома устроил свою голову у меня на животе и задумчиво проговорил:
– Хренушки вы угадали, что я пойду готовить завтрак, пока вы тут милуетесь.
– Давайте я приготовлю, – с трудом отвлеклась от Ильи.
– Ещё чего, – он возмутился и чмокнул меня снова, – моя женщина не будет кормить всяких болонок.
– Кто-то дохуя оперился? – Ромыч даже не шевельнулся, они переругивались по инерции. – Она моя. Три восклицательных знака. А ты тут так, для придания пикантности.
– Засунь свои восклицательные знаки знаешь, куда?
– Ну хватит уже. Я ваша. Точка. А кто порадует меня омлетом с тостами и чашкой растворимого кофе, получит приз.
– Какой? – прокричали хором.
– Откажу от тела другому, – шутливо подлила масла в огонь их надуманной вражды.
Села, покусала пальчик, переводя взгляд с одного на другого. Илью, как обычно, со словарём не прочесть. Ни единой эмоции не пробивалось сквозь безбрежное спокойствие. А вот Ромка разве что хвостиком не повиливал от радости.
– Насовсем? – уточнил Илья.
– На пару часов, – внесла ясность.
– Годится, – Рома поднял с пола трусы, напялил их и вприпрыжку помчался на кухню.
– Кстати, знаешь, в какой коробке мы вчера нашли посуду? – Илья и не подумал бежать следом. – С надписью «Исподнее».
Мы рассмеялись, он перебрался на кровать, сел у изголовья и поднял руку, приглашая в свои объятия.
– В тебе совсем нет духа соревнований? – спросила с лёгкой обидой и с удовольствием приникла к его груди.
– Почему? Легко могу пойти за братцем, переломать ему руки и накормить тебя безвкусной мешаниной, – он зарылся рукой в мои волосы и стал массировать подушечками кожу, вызывая приступ мурчания. – В кулинарии от меня больше вреда, чем пользы. Но остался я по другой причине, – он поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. – Ты как? Это не чересчур?
– Честно?
Кивнул.
– Я боялась тебя до одури. И себя тоже. Думала, попытаешься сломать под себя. Ну и бутерброда опасалась, если уж совсем начистоту.
– Пожёванного с обоих краёв? – Илья улыбнулся, и у меня на сердце что-то встрепенулось. – Брось, я же обещал. Когда-нибудь мы это попробуем, но только если сама захочешь и будешь готова. И в остальном будет так, как ты скажешь. Не бойся остановить, если тебе что-то не нравится. Ромыч без тормозов, его осаждать надо.
– А ты?
– А у меня другие цели.
– Влюбить в себя? – спросила, и холодок пробежал по всему телу. Так я уже...
– Умная женщина – погибель для мужчины, – Илья не ответил напрямую, но я и сама догадалась, что подразумевается.
Ещё бы откопать причины, которые подвигли его начать охоту на моё сердце. Всё то же пресловутое соперничество, или я ему по-настоящему нравлюсь?
Мы помолчали. Каждый думал о своём. Илья рассеянно гладил мои волосы, потом вдруг сказал:
– Есть ещё одна тема, которую нужно обсудить. Противозачаточные, Сонь, с ними будет попроще.
– На неделе запишусь к гинекологу, – пожевала губы и робко добавила: – Но ты ведь понимаешь...
– Что стопроцентной гарантии не даёт даже свинцовый презерватив? – он ухмыльнулся. – Конечно. И в этом случае можешь рассчитывать на обоих.
– Ты так смело говоришь за Ромку. Неужто и этот вариант обсуждали?
– Сонь, – он снова вынудил поднять взгляд, – мы к тебе пришли с чётким пониманием, что пустые потрахушки – не твой формат отношений. Оба согласны взять на себя ответственность в полном объёме. Захочешь родить – родишь. Для одного из нас ребёнок будет племянником, для другого – сыном.
– Девчонку отдадим соседям? – я захихикала.
Он не разозлился. На том же астральном уровне понял, что мне этот разговор поперёк горла. Поцеловал в губы.
– Двойняшек сбагрим родне, – пошутил в тон и серьёзно продолжил. – Мы не будем выяснять, чей это ребёнок. В любом случае родной, мы ведь братья. Единственное, что от тебя потребуется, выбрать себе мужа и, получается, официального отца.
– Вы и это обсудили?
– У нас был целый месяц на раздумья, после того как вы с Ромой расстались. Мы подготовились.
– Это точно первые ваши отношения? – я сгребла в кучу всё услышанное, припомнила некую Алину, бывшую жену Ильи, и с сомнением посмотрела на мужчину рядом.
– Ты спрашиваешь, нет ли у Ромы гипотетического семилетнего сына?
Ар-р-р, как тяжело с ним порой говорить. Будто в шарады играешь.
– Да, Илюш. Не было ли у вас обоих невесты по имени Алина, которую вы кинули с отписками: «Ноль интереса» и «У меня того меньше», – я воскресила в памяти их матершинную переписку и во всех подробностях вообразила, как окажусь за бортом этого помпезного судёнышка по имени «Илья и Рома», когда новизна и лоск наших провокационных отношений сойдут на нет.
– Этот обалдуй показал тебе нашу переписку? – Илья нахмурился.
– Так ты ответишь или спросить обалдуя? – я начала закипать.
– Алина была моей попыткой пожить нормально. Неудачной попыткой. Секс наедине с женщиной меня совсем не трогает.
Я притихла, прижалась щекой к его груди и притворилась невидимкой.
– Первые пять лет брака ещё удавалось прикидываться, что мне достаточно одной жены. Мы перепробовали абсолютно все виды взрослых утех: ролевые игры, секс-игрушки, БДСМ. На последнем меня проняло, стало казаться, что всё налаживается. Мы запланировали ребёнка, а потом, когда Киру исполнилось два, всё полетело к чертям. Алинка начала уставать.
У меня, как ты понимаешь, нет родителей, потому всякие бабушки-дедушки исключены. У Алинки только престарелая мать, моя бывшая очень поздний ребёнок. Помощи ждать неоткуда. Я постоянно на работе, когда возвращаюсь – сам ни рыба, ни мясо, чувствую себя загнанной псиной.
Короче, пошли скандалы, упрёки, истерики, недовольства. Я и раньше сильных чувств к Алинке не питал. По дурости спутал влюблённость с любовью. Так отчаянно хотел свалить из койки на троих с брательником, что схватился за первую встречную.
Ну а когда она норов начала выпячивать, подумал, что хоть так сумеем брак сохранить.
Он замолчал, а я вдруг поняла всю глубину его переживаний. Вот почему мы здесь вдвоём. Поэтому он первым же делом спросил, как я себя ощущаю после случившегося. Ему претит этот стиль жизни. Делить с братом женщину ему кажется аморальным, но это единственное, что заводит. Палка о двух концах. Все помыслы об этом, а мозг противится.
– И ты позвал Рому в ваши отношения? – я всё-таки решила домусолить эту малоприятную тему.
  
– Нет, тигра, вначале я позвал девочку с улицы. Хотел во всём идти наперекор своим желаниям. Только эта затея окончательно нас рассорила. Алинка стала попросту неуправляемой. Ромыч был последним средством. Стыдно признать, что попросил его переспать с моей женой только из страха перед разводом. Не хотел я уходить из семьи. Из-за сына.