Мои две половинки (СИ)

– Вот здесь сверни направо, а на втором перекрёстке – налево, – подсказала, когда мы уже въехали в населённый пункт.
– Как зовут нашу драгоценную бабулю?
– Любовь Ивановна. И давай притворимся, что ты просто меня подвёз? По-дружески.
– И не стыдно тебе обманывать бабушку?
– В том-то и дело, что стыдно. Поэтому я не стану объяснять, почему явилась в гости с мужчиной, с которым знакома два дня. Твоя байка насчёт геронтофилии [Геронтофилия – расстройство полового влечения, которое характеризуется болезненной половой тягой к лицам пожилого возраста] тут не прокатит.
  
– Эй, потише на ухабах, женщина! – живо нахохлился Илья. – Я питаю платонические чувства к пожилым дамам. Похотью там и не пахнет.
Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки. С каждой минутой мне всё больше нравилось наше общение, а пока кормила его десертом с ложечки, так и вовсе прониклась нежностью. У него оказались красивые губы. В меру плотные, с аккуратной морщинкой посредине нижней, которую хотелось разгладить языком.
А ещё меня подкупала его сдержанность. Он не стеснялся демонстрировать, что я привлекаю его в сексуальном плане, открыто сыпал двусмысленными шуточками и часто одаривал голодными взглядами, но не распускал руки. Окажись на его месте Ромка, я бы давно уже стояла в коленно-локтевой позиции на заднем сиденье и постанывала по-настоящему, без глумливых «у-уи-у-уи».
Занесём в плюсы, так ведь?
  
Глава 5
 
Бабушка встретила нас у ворот. Приземистая, чуть полноватая, с короткой стрижкой и радушной улыбкой, в свои восемьдесят четыре года она смотрелась до того бодро, что невольно вызывала зависть даже у тридцатилетней меня. Боюсь вообразить, что сумею сохранить через полвека те же задор и энергию. По-моему, я буду той ещё старой стервой и стану тыкать каждому прохожему в спину клюкой с криками: «Проститутки! Наркоманы! Жульё!»
Я первой шагнула навстречу и обняла старушку.
– Ты чего на улице мёрзнешь?
– Скажешь тоже, – она фыркнула и отодвинула от себя, чтобы пристально рассмотреть. – Ты похудела, детонька. Это всё ваши стрессы городские. Спите урывками, едите химию и всё время несётесь куда-то, сломя голову, – тут она заметила моего водителя и тихо спросила: – Это и есть твой Ромка? Хорош, шельмец. Только машина больно дорого выглядит. По съёмным хатам ютитесь, а ездите на деньгах – вот где ваш ум, молодежь?
Вставить хоть словечко в плотный поток нравоучений не представлялось возможным, поэтому я не успела внести ясность насчёт Ромы.
– Ну иди знакомиться, чтоль, – баба Люба вперила кулаки в бока и грозно глянула на Илью.
– Здравствуйте, Любовь Ивановна, – громко отчеканил тот.
– Ба, это...
– Женихаться приехал аль за компанию? – с ходу начала допрос бабушка, но о приличиях не забыла и величаво распахнула калитку перед гостем.
– Женихаться, конечно, – Илья подал старушке корзинку с покупными пирогами, пригнулся и поднырнул в низкий проём.
В избе царила атмосфера деревенского быта времён сталинской эпохи. Стены из почерневших брёвен, дощатый пол, устланный половиками из лоскутов ручной вязки. Допотопная мебель из цельного массива дерева, которая весила по двести с лишним килограммов и казалась абсолютно неубиваемой. Это вам не новодел из пластика, а советское довоенное качество – переживёт ещё моих правнуков.
Современным в скудном интерьере был лишь телевизор – огромная плазменная панель диагональю в два метра, наш с родителями подарок на прошлый бабушкин день рождения.
Меня сослали на кухню кипятить чай, а сами устроились за большим круглым столом, укрытым ажурной красной скатертью.
– Рада, что снизошёл нанести визит, – скрипуче призналась бабуля. – Я уж отчаялась вас дождаться. Зову, зову, а Софийка только обещает, да носу не кажет. Работой прикрывается, только меня не проведёшь, я сразу догадалась, что это ты стопоришься, Рома, потому как знакомство с семьёй – шаг ответственный. Тут с пустым сердцем не подойдёшь, обязательно твёрдое намерение за душой иметь нужно. Ну-кась, отвечай, как на духу, скоро ль женитьба?
Я выгнулась дугой, чтобы глянуть на Илью и подать знак. Соглашайся, мол, она иначе не отстанет. Да и не хотелось мне огорчать бабушку новостью о расставании. Она больше всех переживала за мою судьбу, постоянно укоряла, что незамужняя женщина в моём возрасте – это едва ли не грех. Наставляла быть смиренной и покладистой, цитата: «Мужики-де вольнодумных не привечают. Норов свой спрячь, подчинись, смолчи, где требуется" и т.д., и т.п.
Илья заметил мои странные пасы руками, прищурился, словно обдумывая какую-то мысль, и подмигнул.
– Конечно, скоро, Любовь Ивановна. К весне, думаю, будет в самый раз. Я уже и предложение сделал, – сладко пропел проныра.
– София! – гаркнула бабушка, призывая меня пред гневны очи.
Та-ак, у нас всё пошло не плану. Какое к чертям предложение? Что ещё за свадьба весной? Я же ясно изобразила пантомиму: ты меня любишь (
тычок в его сторону, нарисованное в воздухе сердце и большими пальцами указала на себя
), притворись (
показала, как надеваю невидимую маску
), пожалуйста (
молитвенно сложила руки у груди
). Что из этого ускользнуло от его понимания? Где в моих кривляниях отсылка к предложению и свадьбе?
Я послушно встала рядом с бабушкой и бросила короткий убийственный взгляд на лгуна.
– Ба, да не было никакого предложения. Мы просто обсуждали варианты. Никто сейчас не женится после месяца знакомства.
Добавила мысленно: «После пары дней общения и подавно».
– Почему Рома утверждает обратное?
– Сонь, – он до того похоже на Ромыча протянул моё имя, превращая «о» в долгий горловой звук, что я вздрогнула, – хорош уже таиться. Свадьба – дело решённое.
Он поднялся на ноги, обошёл меня сзади и крепко прижался к спине, обвивая руками живот. Положил подбородок на моё плечо и невесомо чмокнул за ушком. Притом пятой точкой я ощутила твёрдость под его брюками, которой там быть не должно.
Я незаметно наступила нахалу на ногу и по возможности ласково выпуталась из удушливых объятий.
– Ты прав,
Ромочка
, – с трудом выдавила абсолютно неподходящее ему имечко. – Бабушка всегда учила меня быть покладистой. Так что пойду-ка я накрою на стол.
– Правильно, детка, мужика с дороги кормить надо. Сальца нарежь, щи подогрей. Они у меня суточные, Ром, по старому семейному рецепту в русской печи томила.
И они снова увлеклись беседой, в которой слышно было только бабушку, а от Ильи требовалось лишь изредка поддакивать.
Щи я налила и себе. У бабули они бесподобные. Секретным ингредиентом является не только русская печь, но и наличие в крепком мясном бульоне жареной капусты. Она не варит этот суп из квашеной белокочанной, а всегда добавляет её чуть ли не обугленную до черноты, что качественно отражается на цвете и вкусе.
Потом полезла в холодильник за разносолами. Хрустящие бочковые огурчики, терпкие помидоры без шкурки в собственном соку, ядрёное домашнее сало с перцем и чесноком, икра из опят – ба лучший в мире заготовщик солений.
Апофеозом разгула обжорства стала банка маринованных рыжиков, которую я выудила из недр кладовой. Быстро приправила грибы пахучим маслом, набросала сверху кольца лука и поспешила подать на стол.
– Теперь я понимаю, у кого Соня научилась так вкусно готовить, – с набитым ртом проговорил Илья, споро орудуя ложкой.
Будто ты знаешь, как я готовлю!
Бабушка зарделась, взяла с блюдца корку хлеба, натёрла зубчиком чеснока, выложила поверх несколько самых мясистых кусков сала и подала гостю.
  
– Накось, вприкуску. В следующий раз горчицу заведу на рассоле. У меня такая матёрая получается, что не только волосы шевелятся, но и весь затылок.
Она с удовольствием наблюдала за тем, как пустеют тарелки у вечно голодных городских обитателей. Сама почти ничего не ела, зато делилась деревенскими новостями. Тот сосед поставил забор, оттяпав шмат земли у Стрельцовых – ну я же их знаю, ага, – а Куимовы вдрызг разругались с роднёй из-за поросят, которые перемёрли в одночасье.