Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— Тебе все ясно, Жора? — спросил Махов.
— Все, — заверил Сырцов и поклянчил без надежды: — Машину дайте.
— Не дам, бензина нет.
— Ну, я пошел, — без энтузиазма сказал Сырцов и пошел.
— На завтра дорожных рабочих надо вызвать с отбойными молотками, чтобы этот бетон расковыряли, — решил Махов.
— А на сегодня нельзя? — с надеждой спросил Смирнов.
— Совсем вы наши дела подзабыли, Александр Иванович. Знаете, сколько еще с бумажками бегать придется?
— Да пошли кого-нибудь, пусть уже сейчас с бумажками бегают.
— Демидов! — позвал Махов. Демидов подошел. — Демидов, срочно в управление МКХ и сделай им срочную заявку на двух рабочих с отбойными молотками. Дави на то, что, мол, сегодня позарез надо, может, на завтра дадут.
— Маловероятно, — лениво предположил Демидов.
— А ты постарайся! — разозлился Махов. — Руки в ноги, и действуй.
Ушел и Демидов.
— Я поеду, — сказал Махов. — Если что, буду звонить вам. Вы дома будете?
— Первую половину дня, а скорее до вечера дома. Звони.
Кто-то понял Смирнова буквально и тотчас позвонил: в машине раздался тихий зуммер оперативного телефона. Махов кинулся к автомобилю.
— Да, — сказал он в трубку, вытянутую из салона. — Да. Да. — Положил трубку и повернулся к Смирнову.
— Графиня изменившимся лицом бежит пруду, — отметил некоторое посерение личика у Махова Смирнов. И уже совсем серьезно: — Что случилось, Леня?
— Сам шеф на ковер вызывает.
Алик, готовивший завтрак, крикнул из кухни:
— От Ларионова звонили! Просил быть у него не позднее часу!
Смирнов прошел к нему, уселся за стол, и, внимательно глядя, как Алик сноровисто жарит свинину, слегка удивился вслух:
— Сбор всех частей! Чевой-то Сережку разбирает? Махова срочно вызвал, меня приглашает…
— Поедешь?
— Ничего не соображаю: очень жрать хочу. Поедим, тогда и решу.
Пригасив огонь и прикрыв скороварку крышкой, Алик стал накрывать стол. Любил, чтобы как в больших домах: закусочка в малой посуде, вилочки-ножички в полном наборе, твердые салфетки пирамидой. Оглядел дело рук своих и предложил:
— Приступим?
Приступить не успели: долгим-долгим дребезжанием антикварного звонка Казарян требовал, чтобы его впустили. Его и впустили. Он, твердо зная, куда надо идти, ворвался на кухню, заиграл ноздрями чуткого армянского носа и определил:
— Трефное мясо? — И решил для себя: — Пойдет!
Уселись втроем и позавтракали основательно. За чаем Смирнов сообщил Казаряну:
— Твой бывший напарник, а ныне большой начальник Сережа Ларионов меня к себе требует.
— Пойдешь?
— А куда деваться? Придется.
— Я с тобой пойду.
— А стоит? Я, Рома, один с ним разберусь.
— Стоит, стоит. Давненько я не встречался со своим бывшим дружком. Вот и повидаемся.
— Чего ты завелся? Может, он просто по-хорошему поговорить со мной хочет.
— По-хорошему надо так: с бутылкой марочного коньяка и с букетом роз по вечерней прохладе, после работы — и в ноги учителю и старому другу: "Прости, что на вокзале не встретил!" И нечего придуриваться, Саня. Ты сам все понимаешь.
— И я с вами поеду. В машине подожду, в "Эрмитаже" погуляю, — сказал Алик. — А в принципе не нравится мне этот вызов. Ни к чему он тебе сейчас, Саня.
Подъехали на Петровку к двенадцати. Смирнову пропуск был уже заказан, а Казарян, сделав парочку звонков по местному телефону, обеспечил себя пропуском на две минуты позже. Поднялись на положенный этаж.
— Давай-ка Махова навестим сначала, — вдруг осенило Смирнова.
Нашли комнатенку Махова. Он сидел за столом, горестно обхватив голову руками.
— Была клизма? — участливо осведомился Смирнов.
— Нет еще. Выдерживает, садист, — доложил Махов. Вдруг опомнился: — А вы-то что здесь делаете, Александр Иванович?
— Тебя вызвал, а меня пригласил. Такие вот пироги. Ты сиди, жди, а мы к нему пойдем.
В приемной Смирнов сказал секретарше высокомерно:
— Доложите. Смирнов ждет.
Секретарша исчезла в дверях кабинета — в эдаком начальственном шкафу. Вернулась и сказала, глядя только на Смирнова:
— Он вас просит зайти.
Смирнов открыл дверь и шагнул в кабинет. Казарян вошел туда же без спроса.
— Здравствуйте, — сказал, не выходя из-за стола, генерал. И персонально Казаряну: — А я не просил вас, товарищ Казарян, меня навещать.
— Зато у меня такое желание возникло, — грубо отпарировал Казарян и решительно уселся на один из стульев, плотным рядом стоявших у стены. Во избежание скандала генерал достойно смирился:
— Ну что ж, коли так… И вы присаживайтесь, Александр Иванович. Проследил взглядом за тем, как усаживается рядом с Казаряном Смирнов, затем добавил: — Прошу простить меня, на несколько минут отвлекусь на небольшое дельце. — Ткнул пальцем в кнопку и приказал в селектор: — Махова ко мне!
Махов остановился посреди ковровой дорожки и доложил:
— Капитан Махов прибыл по вашему указанию!
— Кто позволил вам, капитан, нарушать служебные инструкции? — спросил Ларионов.
— Я, наверное, чего-то не понимаю, товарищ генерал, но я ничего не нарушал…
— По какому праву вы занимаетесь делами, не относящимися к порученному вам расследованию? — тихо, совсем тихо начал генерал. Постепенно его голос обретал оглушающую мощь: — По какому праву вы посвящаете в ход розыска посторонних людей?!!
— Виноват, товарищ генерал, — обреченно признался Махов.
— Идите. На вас будет наложено дисциплинарное взыскание, — устало закончил Ларионов и, подождав, пока выйдет Махов, обратился к Смирнову: Как дела, Александр Иванович?
— Дела как сажа бела, Сережа, — ответил Смирнов, а Казарян взъярился:
— Спектакли нам устраиваешь, да?
На реплику Казаряна Ларионов никак не отреагировал. Он делами Смирнова был озабочен:
— Да, дела неважнецкие! Вы что, частным сыском занялись? Так у нас это законом воспрещается. Ваши действия, Александр Иванович, антиконституционны. Сегодня, в период кардинальных, я бы сказал, революционных перемен, нарушение не то что духа, буквы закона будет караться самым решительным образом. Я не собираюсь вас стращать, но запомните: никакие старые заслуги, никакие связи не дают вам права попирать социалистическую законность.
— Опомнись, Сережа, — попросил Смирнов. Но Ларионов не опомнился:
— Вы, кажется, живете теперь в Москве? Где остановились? В гостинице?
— Я живу у своего друга журналиста Спиридонова.
— Там и прописаны?
— Я не прописывался.
— Так вот, Александр Иванович. Еще одно противозаконное ваше действие, и вы будете высланы из Москвы. В двадцать четыре часа.
Генерал встал за своим столом. Встал и Смирнов.
— Будь здоров, Сережа, — попрощался он и направился к двери.
— Советую не забывать, что я вам сказал, — в спину Смирнову, вдогон напомнил генерал.
Смирнов исчез за дверью. Казарян вдоль стола для заседаний прошел к генеральскому письменному и через него схватил Ларионова за лацканы тужурки, притянул к себе:
— Учти, генерал, если ты сделаешь какую-нибудь пакость Саньке, я тебя под землей найду и размажу по первой попавшейся стенке, — и оттолкнул Ларионова так, чтобы тому ничего не оставалось, как усесться в свое служебное кресло.
В дверях Казарян остановился и, умело копируя ларионовские интонации, закончил:
— Советую не забывать, что я вам сказал.
Не принимая во внимание уши секретарши, Смирнов спросил:
— Порезвился?
— Самую малость.
Они вышли из приемной и поспешили навестить Махова вторично. На этот раз Махов сидел барином, засунув руки в карманы брюк и далеко вытянув ноги.
— Как насчет завтрашнего? — спросил Смирнов.
— Только что звонил Демидов. Рабочие будут после обеда.
— Ты, я вижу, своего генерала не боишься.
— А я его никогда не боялся. Уважал — это было. А после сегодняшнего, боюсь, перестану.
— А ты давай в адвокатуру! — темпераментно предложил Казарян. — Дело по нынешним временам весьма и весьма перспективное. Могу содействовать. Руководство коллегии — все мои кореши по юридическому.