Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Ну вот, время-то и пробежало, — удовлетворенно констатировал толстяк, взглянув на часы. — Видите, через час с четвертью будем в Борске.
— Что вы говорите? — забеспокоился Дмитрий Петрович. — Пора складываться.
— А, успеется. Вы в Борек надолго?
— Всего на два дня и — в Москву. Терпеть не могу эти вечные командировки. На них я и язву заработал. Ешь где попало, что попало. Прошу больше не посылать, так нет, все-таки посылают.
— Отношения с начальством неважные?
— Что вы! Наоборот.
— Тогда в чем же дело?
— Не всякому, говорят, доверить можно, — смущенно усмехнулся Дмитрий Петрович. — У нас, знаете, дефицитные материалы проходят. Ну и всякое может быть. А я, знаете, ужас как боюсь чего-нибудь при ревизии недоглядеть. Меня уж на местах знают.
Толстяк с любопытством посмотрел на Дмитрия Петровича.
Между тем за окном в темноте замелькали редкие огоньки. Постепенно их становилось все больше, они to рассыпались, убегали куда-то вдаль, то вдруг подступали к самому полотну и тогда превращались в желтые квадратики окон. Внезапно возникло огромное, ярко освещенное здание какой-то фабрики и тут же уплыло назад, а на его месте снова робко засветили оконца небольших домиков.
Вагон запрыгал на стрелках. Пути двоились. Проплыли какие-то освещенные платформы, пакгаузы, вереницы темных пустых вагонов с белыми от снега крышами. То и дело раздавались отдаленные гудки и скрипучие, сухие, как рвущаяся материя, сигналы электровозов.
Поезд подходил к Борску.
В купе зашла проводница, разложила на коленях черную клеенку с карманчиками, на каждом стоял белый номер.
— Билеты вам надо? — спросила она.
— А как же! — весело откликнулся толстяк. — Мы, милая, служивые. С нас отчет требуют.
Проводница вручила им билеты, потом собрала постели.
— Подъезжаем, — сказала она выходя. — Стоянка пятнадцать минут, а то и меньше: идем с опозданием.
В соседних купе люди уже укладывались спать.
Дмитрий Петрович в пальто с поднятым воротником и в шляпе, поблескивая стеклами очков, уже нетерпеливо топтался в проходе, держа в руке потертый фибровый чемодан.
Поезд стал заметно сбавлять ход.
За окном поплыла высокая освещенная платформа: люди, носильщики в белых фартуках с тележками в руках.
Пассажиры — а их оказалось довольно много — сгрудились в проходе.
Наконец состав с лязгом остановился. Дмитрий Петрович и его спутник вслед за другими вышли из вагона и невольно огляделись.
— Бр-р, довольно холодно, однако, — бодро произнес толстяк. — Ну что ж, двинулись?
— Да, да, конечно, — откликнулся Дмитрий Петрович. — Действительно, ужасно холодно.
Они пошли по платформе, обходя стоящих там людей, к светящейся далеко впереди надписи: «Выход в город».
Вдруг Дмитрий Петрович резко остановился и упавшим голосом произнес:
— Боже мой, кажется, это он…
Толстяк сделал по инерции еще несколько шагов вперед, потом удивленно оглянулся и, видя, что его спутник растерянно топчется на месте, вернулся к нему.
— Что с вами, батенька? Чего вы потеряли?
— Вы знаете… знаете… Я даже боюсь сказать… но, по-моему, — залепетал Дмитрий Петрович и неожиданно стал внимательно разглядывать свой чемодан. Толстяк тоже нагнулся над чемоданом.
— Ну что с ним случилось? Да не волнуйтесь так. Подумаешь…
Но Дмитрий Петрович внезапно перешел на свистящий щепот.
— Что «подумаешь»? — сердито произнес он. — Взгляните. Только, бога ради, незаметно. Вон у того столба, где фонарь, вы видите человека? Высокий такой, полный, в пыжиковой шапке?
— Ну, вижу — иронически ответил толстяк. — Это кто? Переодетый принц крови или сбежавший…
— Мне кажется, это он. Вы понимаете? — прошептал Дмитрий Петрович. — Тот самый, который тогда деньги унес.
— Да вам просто мерещится. Ну откуда ему тут взяться? — решительно возразил толстяк. — Пойдемте, пойдемте, ведь холодно так стоять.
— Не могу… — жалобно произнес Дмитрий Петрович. — Это ужасно. Но надо… надо его задержать…
— Что-о? Да вы с ума сошли! Я вас уверяю, что вы ошиблись…
В это время человек, на которого указывал Дмитрий Петрович, оглянувшись, торопливо отошел в сторону и мгновенно пропал из виду.
 
— Боже мой, он, кажется, прячется от нас, — взволнованно прошептал Дмитрий Петрович.
— Он от ветра прячется, а не от нас, — сердито возразил толстяк.
Но через секунду им все стало ясно.
К месту, где только что стоял человек, подошли двое — высокий парень в шляпе и черном пальто и девушка в беличьей шубке. Девушка сказала что-то, и парень, подняв руку, крикнул:
— Мы здесь!
От толпы пассажиров, двигавшейся по перрону, отделились и подошли к ним два человека, в руке у одного из них был чемодан, большой и, видимо, тяжелый. Девушка сказала:
— Прошу знакомиться. Это…
Ее слова потонули в шуме голосов.
Дмитрий Петрович огляделся и неуверенно сказал:
— Здесь же должен быть какой-нибудь милиционер. Мы ему только скажем…
— Ах господи, ну откуда он здесь будет? — досадливо возразил толстяк. — Вы пойдете наконец или нет?
— Вы хотите, чтобы мы ушли?
— Да, я хочу, чтобы мы ушли!
Они снова заспорили, все еще делая вид, что возятся с чемоданом.
Между тем около фонаря происходил следующий разговор:
— Ну что же, поедем? — обратилась к владельцам чемодана девушка. — Там и переночуете.
Те, державшиеся все время очень настороженно, переглянулись, и один из них ответил:
— Не. Мы в гостинице ночевать будем. Утром придем.
— Не советую, — многозначительно произнес высокий парень.
— А почему, э? — осторожно спросил второй из приехавших.
— Там сегодня, мне сказали, ЧП случилось. Трясут всех подряд.
— Это что значит — ЧП? — снова спросил второй. — Объясни, пожалуйста.
— Ну, как сказать? — усмехнулся парень. — Происшествие, одним словом. Умер кто-то, что ли. Милиция всех проверяет.
— Ага. Понял, понял. Спасибо, — закивал головой тот и снова посмотрел на своего молчаливого товарища, потом спросил у девушки: — Почему Петя не пришел, э? Почему незнакомый человек с собой взяла?
— Страшно одной-то. А Петя вас ждет. Он сюда идти не захотел. Он, знаете, ведь какой осторожный, — ска зала девушка.
Приезжий покачал головой.
— Незнакомый человек приводить плохо. Верить не будем. — Он снова посмотрел на высокого парня. — Надежный, э?
— Конечно надежный, — поспешно заверила девушка.
— И заработать любит? Большие деньги заработать?
— А кто не любит?
— Конечно, конечно, — закивал головой приезжий. — Кто не любит. Далеко живут, э?
— Совсем недалеко, дорогой, — вмешался высокий парень. — Быстро дойдем. А может, такси подвернется.
— Отдельный дом будет?
— Отдельный. Совсем отдельный.
— Сад кругом?
— Двор. И выхода два, на две улицы. Мы тоже, дорогой, понимаем.
Парня, кажется, начинал раздражать этот разговор. Но приезжий словно не замечал этого.
— Хорошо! — щелкнул он языком и обернулся к товарищу: — Поедем, Ваня, э?
Тот в ответ кивком головы отозвал его в сторону и, подняв чемодан, отошел сам.
— Минутку одну. Посоветоваться надо, — сказал второй.
Они пошептались о чем-то, потом подошли, и тот, кого второй назвал Ваней, грубовато сказал:
— Согласны. Только глядите, если что — кишмиш сделаем, — и с угрозой добавил: — Мы народ серьезный, шуток не понимаем.
Приезжие подняли свой чемодан, и вся группа торопливо двинулась по платформе к выходу в город.
— Смотрите, смотрите, — встревоженно прошептал Дмитрий Петрович. — Этот человек пошел за теми людьми. Я боюсь, он чего-то задумал. Может быть, их предупредить?
— Конечно. И они его сразу задержат, — обрадованно подхватил толстяк. — Я не понимаю, как вы не мерзнете? Меня все-таки толщина спасает, и то…
 
— Что вы! Я просто ужасно замерз, ужасно, — воскликнул Дмитрий Петрович. — Боюсь, что завтра…
— А! Вы все время чего-то боитесь, но ведете себя, как мальчишка, честное слово.