Помощница хвостатых Боссов (СИ)
Глава 2
Агата снова уселась за ноутбук, щёлкнула пару раз по клавишам, что-то пробурчала себе под нос. Несколько минут тишины, только её напряжённое дыхание и мой собственный пульс, грохочущий в ушах.
И тут зазвучал принтер. Где-то за перегородкой, с характерным скрипом вылезала стопка бумаги.
Агата встала, принесла мне распечатку и бросила на стол. — Подписывай, и покончим с этим, — сказала сухо.
Я взяла бумаги, перелистнула — листов двадцать, не меньше. — Что за спецусловия?
— Ничего особенного, — пожала плечами она, даже не смотря на меня. — Это же дарги. Они требуют… особое отношение к себе. Работай быстро, не задавай лишних вопросов — и они будут довольны.
Я уставилась в текст. Формулировки были странные. Слишком обтекаемые. Слишком много «в случае», «по требованию», «в пределах зоны влияния». Я только успела начать читать, как:
— Подписывай или уходи, — резко рявкнула Агата. — У меня нет времени на эти мансы. Ты уже согласилась. Чего теперь строишь из себя?
Она смотрела на меня так, будто я не человек, а помеха в её расписании. И я… дрогнула. Ты уже здесь. Уже сказала "да". Ради сына.
Я взяла ручку и поставила подпись. Одна строчка, но внутри что-то неприятно дрогнуло.
— Копию, пожалуйста, — тихо сказала я.
Она на секунду закатила глаза, но всё-таки сунула мне копию в папке. — Вылет сегодня вечером. Не опаздывай. — И короткий кивок в сторону двери. — Свободна.
Я вышла в коридор, стараясь не споткнуться о собственные мысли, и на автомате спустилась вниз. Только на улице, вдохнув воздух, поняла, что всё решено. Обратно дороги нет.
Первое попавшееся кафе стало моим убежищем. Заказала кофе, просто чтобы держать в руках что-то тёплое и не разреветься на месте.
Села в углу, расправила копию контракта, и только тогда позволила себе прочитать всё как следует.
Я перелистывала страницу за страницей, и с каждым абзацем моё сердце стучало всё громче.
Пункт 3.7. «Сотрудник обязуется в течение всего срока командировки соблюдать полное подчинение требованиям Руководства, выраженным как в устной, так и в письменной форме». Пункт 4.1. «Сотрудник соглашается на мгновенную реакцию по первой просьбе, без права на отказ, при условии, что указания не ведут к прямой угрозе жизни».
Я застыла.
Я что… буквально согласилась всегда говорить "да"?
У меня по спине прошёл холодок. Это не выглядело как трудоустройство. Это… больше походило на трёхнедельное рабство с формальной зарплатой.
Они требовали полного послушания.
Да, сумма, прописанная в контракте, действительно была сумасшедшей. Даже не верилось, что кто-то может столько платить за три недели работы.
Но к чёрту деньги. А если они… Если они захотят интима?
В контракте не было ни слова о таких требованиях. Но и о том, что они не имеют права их предъявлять, — тоже. Всё завуалировано, расплывчато, удобно для них.
Я дрожащими пальцами схватила телефон и набрала Лару.
— Лиана, ты уже выехала? — голос подруги был бодрым, слишком бодрым. — Я не согласна, — выпаливаю. — Лара, ты вообще видела, что я подписала? Это не работа, это капкан!
Пауза. — Агата сказала, ты уже подписала контракт.
— Да! Подписала! Но сейчас вернусь и разорву к чёртовой матери. Я… Я не могу. Это…
— Дочитай до конца, — перебивает она холодно. — До раздела с неустойкой.
Судорожно переворачиваю последнюю страницу. И… Пункт 9.2. «В случае расторжения соглашения по инициативе сотрудника сумма компенсации составляет 200% от предусмотренной выплаты за весь период действия контракта».
Я замираю.
Это больше миллиона. Больше. Миллиона.
— Ты знала? — прошептала я.
— Конечно знала, — спокойно отвечает она. — Но что это меняет? У тебя совершенно другая цель. Если ради неё надо немного поулыбаться — разве не всё равно?
— Поулыбаться?! — у меня перехватывает дыхание. — Я не собираюсь с ними спать!
— А они уже просили? — невозмутимо.
— Нет… — признаю с дрожью в голосе.
— Ну и всё. Не одевайся развратно и делай, как договорились. Всё в твоих руках. — И она кладёт трубку.
Я остаюсь одна, с дрожащей рукой, сжимая копию контракта. И глядя на цифры в разделе «неустойка».
Вот же ж…
Глава 3
Пока остывающий кофе горчил на языке, я продолжала листать копию контракта, будто надеялась найти в нём выход. Спасительную приписку мелким шрифтом: "кроме случаев, когда сотрудник передумал и решил, что всё это бред".
Вместо этого я наткнулась на приложение. Приложение 2: список необходимых вещей. Документы, зарядка, личные средства гигиены, минимальное количество одежды для отдыха — остальное, включая рабочую одежду, будет предоставлено работодателем.
Внизу: «Сообщите ваши размеры сразу после подписания контракта на номер +7---*** в следующем формате...»*
Я машинально достала телефон и набрала сообщение, вписав рост, вес, размер обуви и прочие параметры. Отправила — и сразу же захотелось удалить. Поздно.
Поздно, Лиана. Всё.
Дома я не собирала чемодан — я складывала в него свое отчаяние.
Небольшая сумка. Только нужное. Пара футболок, запасные джинсы, документы, фотографии сына в бумажной рамке. Мягкий плед, который он всегда брал с собой в поездки, хотя сам был ещё крошечный, и не очень-то понимал, зачем.
Сумка получилась лёгкой. Я брала с собой минимум. Всё важное оставалось в больничной палате. Туда я наведалась, едва сдерживая слезы.
Он лежал, тихий, неподвижный. Подключённый к капельнице, с крошечной повязкой на руке. Такой маленький. Всего три годика.
Я подошла к нему, сдерживая ком в горле. Кожа бледная, ресницы длинные, даже в полусне приподнятые. Он был самым красивым ребёнком на свете — и самым хрупким.
— Всё будет хорошо, малыш… — прошептала я, коснувшись его руки.
Мама поднялась со стула. Она была бледной, усталой, но глаза её оставались твёрдыми. — Не переживай. Я не отойду от него ни на шаг. Всё время буду рядом.
Я кивнула. Слёзы подступили — но я не позволила им вырваться. Я не имела права плакать. Не сейчас.
Я поцеловала сына в лоб, вдохнула запах его волос, запоминая, будто уходила на год, а не на три недели.
В такси по пути в аэропорт я смотрела в окно и повторяла про себя только одно:
На операцию нужно пять миллионов. Пять.
Это даже не сумма — это приговор. И у меня нет другого выбора. Просто нет.
Такси мягко поворачивало на развязке, а я всё смотрела в окно, не замечая ни зданий, ни рекламы, ни людей. Всё было как в тумане. Только внутренний голос — настойчивый, твёрдый: Пять миллионов. Пять.
И вдруг — неосознанно — я вспомнила.
Это должно было быть лучшее время в моей жизни.
Свадьба. Белое платье, зал, кольца, клятвы. Всё было готово. Даже рассадка гостей. Я жила этим днём, как девочка в сказке. До самого момента, пока не узнала, что у моего жениха есть другая.
Он ушёл за неделю до свадьбы. Без сцены, без оправданий. Просто… ушёл. Ради любовницы.
А потом пришла боль. Прожигающая, невыносимая. Я упала — но поднялась. И тогда узнала, что беременна.
Моё сердце сжалось от страха — и тут же развернулось в нечто совсем другое. В тепло. В свет. В надежду.
Моё чудо.
Я рассказала ему. А он… он только усмехнулся. — Нагуляла, — сказал. — Сама разбирайся. Это не мой ребёнок.
И закрыл передо мной дверь.
Я помню, как стояла тогда под его дверью. Сжав кулаки. Сжав зубы. Не плача. Уже не плача.
Хорошо, — решила я. — Даже лучше. И оформила всё на себя. Справлюсь. Будем жить вдвоем. Я и мой любимый мальчик.
И мы справлялись. До тех пор, пока не случилась беда. Пока не прозвучал диагноз. Пока не объявили цену спасения.
И я… снова пошла к нему.
Потому что когда речь идёт о жизни, ты забываешь гордость. Ты идёшь — и стучишь.