Сваха (СИ)

Итак! Стопка листов расписана и осталось лишь самую малость — организовать все.
Ираида взялась за аренду помещения. Вышло недорого. Всего-то были приглашены все работники библиотеки на этот праздник жизни. Они же и выставят столы, чтобы не мешали танцевать.
Музыкант нашелся, но сказал, что принесет свою музыкальную коробку сразу в зал. Ибо уже были попытки кражи. И тоже обошлось дешево-сердито. Веселея обещала позаботиться о том, чтобы его заявление о краже старинного, струнного, национального, дорогого ему инструмента, именующегося балалайкой, было расследовано со всяческим тщанием, рвением и быстротой.
  
Меня же загребли в местную кутузку вместе с Танией Власовной. А начиналось все довольно невинно.
Раз уж мы никак не могли ничем таким помочь, то решили идти развешивать листовки. Бабушка подавала, я клеила на дверь салона, фонарные столбы, доску объявлений… Даже один пес был украшен пригласительным. Ну а что?! Бегает везде, люди его любят и подкармливают. Вот и поработает на благо Малых Колоколов. Присмотрелась к спинам патрулирующих стражников, но бабушка отговорила.
Но потом мы разошлись и замахнулись на двери администрации. Зря. Или не зря. Смотря как посмотреть.
— Криво. — оценила мои старания бабушка. — А вообще, наклей еще один лист рядом. Некоторые не понимают с первого раза и приходится повторять дважды.
Второй лист украсил дверь и немного залепил табличку. "Старший дознаватель" осталось, а имя-отчество было заклеено. Вышло, будто мы лично его приглашаем на потанцульки. Причем настаиваем, раз листовок тут две.
— Тания Власовна, а этот дознаватель женат?
— Этот да. — ответила она. — А вот двое его сыновей нет. И оба работают где-то здесь, но где не знаю.
Л — логика!
Дальше мы пошли по коридорам к другим дверям. Навстречу попались двое мужчин, но они только поздоровались и не выгнали нас. На втором этаже в другом крыле решили решили тоже повандальничать. Вот я упираюсь от усталости одной рукой о дверь кабинета, вот заношу вторую с намазанным клеем листом и дверь открывается внутрь. Ну не успела я одернуть руку! Не успела я! Листовка точно попала в лицо высокому мужику в строгом костюме без опознавательных знаков.
— …! — выругался он, шевеля объявление дыханием.
Интересно, это ему понравилось или он так ошеломлен? Следующий выкрик "стража" прояснил мои сомнения.
Прибежали двое малознакомых мне стражника и исполнили приказ залепленного. Нас увели обратно в отделение правонарушений и закрыли в комнате-камере.
— А неплохо тут живут граждане арестанты. — оглянулась я по сторонам.
Две широкие лавки с матрасами и подушками по две стороны от двери-решетки, под закрытым окошком под потолком стол и маленькая туалетная кабинка справа. Ну как туалет… дырка в полу. Но это меня не испугает!
Бабушка с небывалым энтузиазмом осматривает и ощупывает все вокруг. Про дырку в туалете сказала, что надо приобщить местный контингент к тем удобствам, что теперь есть в наших домах. Даже выразила желание проинвестировать некоторые изменения.
— А кто нас сюда упек? — спросила, усаживаясь на шконку.
— Секретарь градоправителя. — пожала плечами бабушка. — Мутный и привередливый мужик. Неженат, детей нет. Такой вообще не привлекает к себе внимания. Мир его ценит за то, что он живет на работе и в курсе всех мало-мальски заметных событий.
— Ну теперь-то и о нашем событии будет в курсе. А зачем вы предложили заклеить именно его дверь? Могли б найти кого и поспокойнее.
— Тогда бы мы не попали сюда. — как маленькой пояснила мне Тания Власовна. — Я уже давно просила Велеса провести мне экскурсию по местным казематам, а он только и отвечал, что это не место для интеллигентной меня. Здорово же я придумала?
— Вы — мой кумир! — честно ответила я.
Два часа нас никто не трогал. Тишина в коридоре стояла странная. Будто есть кто-то, но этот или эти кто-то сидят тихо и прислушиваются. Нас это не испугало. У кого имеется шустрый ребенок (у бабушки сын, внуки и правнук, а у меня трое в прошлом, Димулька в настоящем и… я) — тому и жуткий монстр покажется милым пупсиком! Ути-пути, как говорится.
Когда нас сюда упекли, то никто не проводил досмотр. Решили, что от дамочек, которые являются не последними людьми Малых Колоколов, ждать ничего такого не приходится. Да и ненадолго мы тут. И не солидно это все как-то. А вот в моих многочисленных кармашках найдется много всякого. В том числе тетрадочка с грифелями и кулек засахаренных орешков.
Сидим, грызем и составляем план субботнего мероприятия. Решили найти еще и простых музыкантов. Попроще чтоб. Гармонь там, гитара… Симфонический оркестр ни к чему совершенно. И украсить бы помещение нужно. Цветочки, флажки или бумажные фонарики. Чтобы сразу было понятно, что здесь происходит нечто! Еще б диско-шар, но зеркала никто бить для этого не будет.
— Простите, — раздалось откуда-то — А что у вас там такое обсуждается?
— А вы где?
Я подошла к решетке и сунула моську между прутьев. Насколько это было возможно. Ничего ж не видно! Напротив нас только глухая стена. В первую же камеру нас запихнули. Направо были решетки, но слишком далеко. Даже глаза устали косить. Вот бы как у улиток — раз и вытянул да посмотрел. Представила. Ужас!
— За стеной. — ответили мне. — Тут выступ и не видно.
— Какой-то праздник намечается? — добавился второй и тоже мужской голос. — Я слежу за датами и ничего в ближайшее время не предвидится.
Тания Власовна подергала за рукав и глазами показала, что не надо нам рассказывать ничего и никому ЗДЕСЬ. Я только вздохнула. Ну ведь тоже люди сидят и им тоже хочется туси-джуси. Жа-а-алко!
— Вечер в хату, господа! — поздоровалась я. Где бы ни была, а нужно быть культурной. — Не праздник, а просто вечер встреч с песнями и танцами. — кратко пояснила соседям-сидельцам.
— Песнями? — обрадованно переспросил первый. — А вам не нужны певцы? Я через два дня освобождаюсь и желаю подзаработать. Мне б только на выходные чтоб хватило, пока банк закрыт. Потом уже оттуда заберу свое кровное и заживу как человек.
— Алмас, ты чего выбалтываешь? — вклинился второй.
Знакомое имечко. Да и голоса тоже. Быстро прокрутила в памяти свое похищение и вспомнила, что Алмас поет фальцетом. А второго зовут…
— Рубэн? — уточнила почти уверенно.
— Я ж говорил, что это она! — радостно воскликнул Алмас.
По коридору прошелся возмущенный гул. Сидельцы жаловались на нарушение тишины и требовали соблюдать установленный режим. Божечки, как это умилительно!
Бабушка больше не отвлекала меня от переговоров, а очень даже начала прислушиваться и что-то записывать.
Выяснилось, что амбалоподобная парочка уже отработала каторгу в горах и их вернули в город, где были осуждены. Так как за ними смогли доказать только мою кражу и пару мелких правонарушений, то и отпустили моих драгоценных быстро.
Горцы-итальянцы не забыли меня и даже опознали по голосу. Вот только никак не ожидали встретить в подобном заведении. Оба видели, как моя опоенная персона висела на Викторе и тот был счастлив. А тот ведь ловец из особого отдела.
Пришлось рассказать немного о себе. Я была поздравлена со своим семейным положением, становлением мамой и мужики порадовались за будущего малыша. Стражники и секретарь-негодяй были заковыристо, но вполне прилично поруганы и посланы.
— Уважаемая Олена, вы обещали нам рынок невест и все такое прочее! — напомнил Рубэн.
— И смену этого… Как его? Имиджа что ли? — добавил Алмас.
— Значит так, господа арестанты! — экономическая жилка снова запульсировала во мне. — Сегодня у нас среда, а танцы-обниманцы будут в субботу. И что это значит?
  
— Обниманцы будут? — тихонько уточнил Алмас.
— Да тихо ты! — заткнул его Рубэн. — И что это значит, госпожа Олена?
— Что у нас есть два дня на ваше преображение! — в порыве схватилась за решетку и потрясла ее. Но она не потряслась, а голова сильнее вжалась между прутьями. — Поговорю с одной замечательной швеей и она вас приоденет. Вы только потом с ней расплатитесь, пожалуйста.