Ревизор: возвращение в СССР 49 (СИ)

Оба рассмеялись. Затем Громыко снова вернулся к итогам прошедшей беседы.
— Значит, редактор «Труда» знает только про Межуева и Захарова, — подвёл итоги он. — И в какие‑то серьёзные детали по этой кубинской миссии Ивлева он абсолютно не посвящён. И кто мог быть вовлечён во всё это с самого верху, он тоже не знает.
— Соглашусь с вами, — кивнул помощник. — Но логично ожидать, что если он действительно сильно пьет, то люди, знающие об этом, не будут посвящать его во что-то важное. Кстати говоря, вы знали, что Межуев тоже на этом Пленуме выступал?
  
— Межуев на Пленуме? — удивился Громыко.
— Его выступление не напечатали в газетах, но оно всё же было весьма необычно, — пояснил Сопоткин. — На таком мероприятии и вдруг рядовой, пусть и известный, член КПК ЦК КПСС выступает с докладом вместе с членами Политбюро и министрами СССР…
Сам Громыко, естественно, оба дня на Пленуме присутствовать не мог. Всё же у него не то министерство, где можно сразу два дня пропустить в середине недели. И остальные члены Политбюро, как правило, относились к этому с пониманием.
— Но постойте, Павел Васильевич, я смотрел программу выступлений на Пленуме, и там про Межуева не было ни слова, а он выступал, вы говорите, — припомнил министр иностранных дел.
— Дело в том, что программу печатали недели три назад, и, видимо, решили не перепечатывать из‑за того, что новый доклад появился, — проявил изрядную информированность в вопросе тот.
— Ага, значит это был неожиданный доклад, который заранее не планировался, — тут же оживился Громыко. — Надо проверить, не может ли это быть связано с предполагаемым нами покровителем Ивлева, посредником которого может выступать тот же Межуев… Павел Васильевич, разузнайте, пожалуйста, все, что сможете об этом докладе. Тема, само собой, текст, источники при возможности и самое главное, кто велел такого незначительного персонажа выпустить на высокую трибуну Пленума?
— Да, Андрей Андреевич, непременно сделаю, — кивнул Сопоткин.
* * *
Москва
Только когда он вышел из высотки МИД и сел в служебную машину, Ландер полностью успокоился. Вроде все и неплохо прошло, — прикинул он, — получается, зря кубинского посла вообще тревожил. А то, если Фидель сейчас позвонит Громыко и начнёт ругаться из-за меня… Оскандалюсь я тогда, конечно, по полной программе… Ну, правда, я же ясно сказал кубинскому послу, что Фиделю нужно быть просто готовым на случай неприятностей защитить меня. По идее, не должен он вот так внезапно без предварительного сигнала с моей стороны в бой кидаться…
Мысленно он вернулся к другим моментам разговора. Так что получается, Ивлев что‑то не рассказал интересное из того, что у него было в беседе с Фиделем Кастро? — с негодованием подумал Ландер. — И разве так может поступать журналист? Да ещё и такой молодой и неопытный…
Хотя, может, он и сам сплоховал. Надо было сказать ему нести не готовый текст статьи, а текст всей беседы с Фиделем Кастро. Хотя в тот момент ему показалась идея, что Ивлев просто принесёт готовую статью, в которую он поставит и своё имя, очень даже хорошей. Неплохая экономия времени…
Но сделай он иначе — мало ли узнал бы что‑то очень интересное, что Ивлев то ли случайно, то ли специально решил в статью не вставлять. Мог бы сейчас и Громыко того же самого чем‑то удивить.
Правда, Ландер тут же отбросил мысль о том, что он сам в этом виноват, как совершенно глупую. Он же начальник, главный редактор с почти тридцатью годами стажа в журналистике. По умолчанию, если кто‑то и виноват, то это молодой начинающий журналист. Никогда иначе не было ни в одной из редакций, где он работал в молодости. Никогда, скорее всего, и не будет. Есть же, в нашем деле, в конце концов, определённые традиции, — подумал он.
Значит, надо позвонить Ивлеву и сделать ему выволочку, чтобы он в будущем осознавал всю ответственность как журналист «Труда». Чтобы понимал, что необходимо делиться с главным редактором важной информацией. Решено, так и сделаю, — сказал он себе. — Хотя надо всё же поаккуратнее, а то вдруг он Межуеву позвонит и на меня пожалуется…
Так‑то тот вроде бы купился, нормально отреагировал, когда я ему объяснил, почему тогда его не проинформировал по поводу наезда Громыко на Ивлева. Но кто его знает, может быть, всё же что‑то затаил. Нечего его второй раз нервировать, тем более, что по слухам, которые Ландер всегда старательно собирал, Межуев в этом году в фаворе. На Пленуме вон даже выступал…
Положив руки на портфель и решив отбить ритм, Ландер с неудовольствием заметил, как сильно дрожат пальцы.
Ничего, сейчас приеду в редакцию, накачу пару рюмочек, и дрожь тут же и пройдёт, — успокоил он себя. — Правда, привезённый послом Кубы ящик с кубинским ромом скоро уже и закончится. Но ничего, — утешил себя Ландер, — старый, выдержанный армянский коньяк, которого у него полно, сам себя тоже не выпьет.
* * *
Италия, Больцано
Тарек велел Диане забежать к нему с самого утра, а не ехать сразу в аэропорт.
Странно, — удивилась Диана, — как будто и так было непонятно, что я не уеду, не повидавшись со своим свекром, не сказав ему «до свидания».
В приёмной у Тарека стояли, а не сидели, хотя стулья были свободны, четверо мужчин в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет брутального вида. «Телохранители, — намётанным глазом оценила Диана. — Похоже, парочка из них точно для меня, вместе со мной и с Марией в Лондон полетят, учитывая новые обстоятельства».
Они тоже окинули её оценивающим взглядом. Впрочем, лишнего себе не позволяли.
Был как‑то у Дианы телохранитель в Риме, который присвистнул, впервые увидев её, когда ему давали обязанности по её сопровождению. Она тут же велела его заменить. Ещё ей не хватало сальные взгляды терпеть во время работы! Да и пусть на самом деле работает, высматривая возможные проблемы в ее адрес, а не пялится на неё, раздевая взглядом.
Она зашла в кабинет к Тареку. Тот, улыбнувшись, встал, обнял её, поцеловал в щёку и велел садиться перед его столом.
Вернувшись на своё место за столом, он сказал:
— Так, Дина, там в прихожей ждут четверо твоих телохранителей. Они будут работать по двое. Ну а ночами, когда вы будете у себя в номерах жить, — по двое жить в соседних номерах. Они также озаботятся и технической частью, будут делать проверки на прослушивающие устройства, учитывая твои непростые отношения с французской спецслужбой…
— Так все четверо с нами поедут? — поразилась Диана.
— Да, мы можем позволить себе не экономить на таких вещах. А ведь правильно когда‑то твой брат Павел подымал тему выпуска оборудования, позволяющего обнаруживать «жучков»… К чему всякие люстры развинчивать и под кроватями лазить, если можно просто включить приборчик, пройтись с ним по номеру и тут же понять, есть в нём вообще «жучки» или их нет?
— Мой брат предлагал такую идею? — поразилась Диана.
— Да, уже давно. Со всеми этими новомодными техническими штуками он прекрасно дружит, — пояснил Тарек. — Деньги у нас теперь есть, так что, наверное, надо создать всё же группу инженеров, чтобы начали работу над этим проектом. Зарегистрируем её на нашу новую швейцарскую охранную структуру — «Эгида Секьюрити». Да, точно, хорошая же идея… Ну а пока что…
Нажав кнопку на селекторе, он сказал секретарше:
— Беттина, пригласите, пожалуйста, ко мне телохранителей.
Четверо молодых людей зашли в кабинет. Тарек представил их по именам Диане, потом сказал:
— Но про тебя они и так довольно много знают, как и про то, что у тебя могут быть неприятности с французами специфического толка.
  
— А что касается Фирдауса? — спросила Диана. — У него будут свои телохранители?
— Да, двое. Думаю, этого будет достаточно, — сказал Тарек. — Ну всё, беги, собирайся. Выезжать достаточно скоро уже надо.
Диана с телохранителями ушли, а Тарек подумал, интересно, как скоро французская спецслужба отцепится от Дианы, поняв, что она никакая не агент КГБ. «Насмотрелись американских фильмов про супершпионов из Советского Союза. Идиоты! Смотрели бы лучше собственные отечественные фильмы, а не продукцию Голливуда — может, поумнее были бы».