Ворожей Горин – Фолиант Силы (СИ)

В разговор вступил мужик в штатском, которого я не без оснований приписал к разведчикам. Почему? А просто все — успел прочесть его мысли, пока он сотоварищи упыря вешалкой гасил. Мужик был полковником ГРУ. И да, я прекрасно знаю, что официально такой структуры в стране нет, ее упразднили после того августовского путча, но сами разведчики себя называли именно так — «спецназ ГРУ». Тертый, кстати, калач, нужно будет повнимательнее с его подвигами ознакомиться. В целом из их троицы только он худо-бедно был посвящен в тайну мира Ночи. Имел, правда, самый низкий уровень допуска и ориентировался в информации лишь поверхностно. Да, он знал о существовании некоего мира, существующего параллельно миру людей. Знал о существовании в нем ведьм, вурдалаков и прочей нечисти. Еще он знал, что в стране есть некое ведомство, занимающееся этим вопросом, но глубже в тему не лез, ибо, как и Вилкина в свое время, получал уже по шапке за лишние вопросы. Впрочем, всерьез он к информации подобного рода не относился, искренне считая Совет очередным ведомством для освоения бюджетных средств. И в целом, расскажи мне кто год назад о Священном Совете Синода и о том, чем он занимается, я бы, скорее всего, тоже так подумал. Ну, или попросту посчитал бы психом, повернутым на конспирологии, того, кто мне такую тайну поведал.
  
Я кивнул разведчику и представился:
— Горин. Ворожей Горин.
— Бонд. Джеймс Бонд, — ответил мне той же монетой ГРУшник, чем очень меня порадовал.
Иметь за спиной человека с уравновешенной психикой и крепкими яй… эммм… нервами — дорогого стоит. Пожалуй, этих двоих (я покосился на генералов МВД) я отправлю спать — толку от них все одно нет. А разведчика можно будет использовать.
— Не потрудитесь объяснить, что тут происходит? — вновь влез в разговор второй генерал, но я лишь пальцами повел перед его лицом, словно заправский джедай:
— Это не те дроиды, что вы ищете.
Генерала такой ответ полностью устроил, поскольку сопровождался мой пасс нехилым таким щелбаном из силы.
— А, это не те дроиды, что мы ищем, — махнув рукой, механически повторил мои слова генерал.
Второй горе-вояка, похоже, уже совсем ничего не соображал. Он с умным видом выслушал коллегу и покорно кивнул, соглашаясь с его мнением. Вскоре оба генерала успокоились и потеряли всякий интерес к происходящему вокруг. Отойдя в сторону, они как ни в чем не бывало принялись обсуждать вполголоса какой-то прошедший не так давно корпоратив.
Мы же с разведчиком продолжили общение.
— Лихо вы их, — прокомментировал увиденное он. — Вы со всеми так?
— Только с идиотами, — весело подмигнул я ему.
— То-то я сижу на заседании и не вдупляю, с какого это хрена мы вместо обсуждения ситуации по заложникам обсуждаем заказ из макдака.
— Даже так… — присвистнул я. — А Пелагея-то куда сильнее, чем я думал.
— Я так понимаю, вы из той конторы секретной, что следит за такими, как они.
Он покосился на раскуроченное окно. С улицы доносился невыносимый визг голодных упырей.
— Я нет, — искренне ответил я, — а вот он, — и я кивнул в сторону отца Евгения, — да.
— А девочка?
— В штанах у тебя девочка! — огрызнулась Вилкина.
К нам подошел священник, всем своим видом показывая, что сожалеет о словах Вилкиной и испытывает испанский стыд за ее поведение.
ГРУшник отмахнулся:
— Не парьтесь, батюшка, я привык и не с такими общаться.
— Не с такими — это (непечатно) с какими?
Что-то мне подсказывало, что Вилкина сейчас была на пределе своих психических возможностей.
— Она, в общем, тоже в теме, — сказал священник, протягивая руку ГРУшнику. — Полковник Смирнов.
Разведчик и бровью не повел — видимо, полковники в рясах в его мире это обыденность.
— Серегин, — коротко представился он, отвечая крепким рукопожатием. — А вы… — он посмотрел на меня.
— Внештатный сотрудник, — пояснил отец Евгений и обратился ко мне. — Что выяснил, Гриша?
— Да в целом не так уж все и плохо, как по мне, — пожал я плечами.
— Неплохо? — удивился Серегин и уточнил, тыкая пальцем на окно. — Вот это, по-вашему, не так уж и плохо?
— Ну да. Могло быть и хуже.
— Пожалуй, промолчу, — поднял вверх руки Серегин и отошел на пару шагов в сторону.
— Кто их обратил? — в глазах священника блеснул нехороший огонек.
Я решил ему подыграть. Он уже составил собственное мнение о ситуации, не стоило его раньше времени разубеждать.
— Вурдалаки.
— Я понимаю. Кто именно?
— Вера и Алиса.
— Пелагея в курсе? Она здесь?
— Она организатор. Сидит с Мартой в бронированном гелике метрах в двухстах отсюда.
— Как Марта?
— Кажется, она слегка в недоумении.
— В каком смысле?
— Охреневает сидит.
— Думаешь, она не при делах?
— Пелагея ее использует, они обе это знают. В их личной партии у Марты назрел цугцванг. Какой бы ход она сейчас ни сделала, это только ухудшит её и без того дерьмовую ситуацию. Для всего мира здесь куролесят ее дети, а стало быть, и отвечать придется именно Марте.
— Или всей Курии. И что, Марта решила это проглотить?
Я только плечами пожал.
— Кто ее знает, Марту эту? В голову вурдалака я залезть не могу, ты же знаешь.
— А Вера что?
— Скоро тут будет, — уклончиво ответил я. — Сам и спросишь.
— А ты?
— А что я?
— Не издевайся, Гриша. Я имею в виду, что ты делать будешь?
— Имеешь в виду, убью я ее или нет?
— Да, именно это я и имею в виду. Ты же видишь, что она натворила. И понимаешь, что если не ты ее убьешь, то это сделаем мы, но с большими потерями среди гражданских лиц. Я вообще не представляю, что будет с Москвой, прорвись сейчас эта толпа упырей через оцепление.
— А я как раз представляю, — улыбнулся я во все свои тридцать два. — Революция! И пожар ее разлетится по всему миру.
— Правительство не позволит…
— Вы уже проиграли, — я сурово посмотрел на отца Евгения. — Помнишь, что было в Москве, когда Алиса выпустила десяток упырей? Помнишь, как мы бегали, как подгорали задницы у твоего Совета и начальства?
— Прекрасно помню, — кивнул священник. — Потому и говорю, что сейчас все будет иначе. Сейчас решения принимают эти вот, — он кивнул на праздно болтающихся генералов, — но доложи я наверх, что ситуацией никто не владеет, за этих все решат там, куда влияние Пелагеи не распространяется. И решение это будет серьезным. Очень серьезным. В наших руках все разрулить здесь и сейчас.
— Ты мне доверяешь? — внезапно задал я вопрос отцу Евгению.
— Нет, — искренне ответил мне священник.
— И правильно, кстати, делаешь! — решила встрять в наш разговор Вилкина. — Этим ворожеям не стоит доверять слепо.
— Не доверяю я тебе, Гриша, не потому что ты можешь переметнуться на чужую сторону, — не обращая внимания на Вилкину, продолжил священник. — Я не доверяю твоему человеческому началу. Иногда власть имущие вынуждены принимать очень непопулярные решения.
На это я смог лишь усмехнуться.
— Думаешь, они решатся на введение военного положения в столице?
— Не думаю, — ожег меня взглядом отец Евгений. — Знаю.
— Получается, дело за малым, — подмигнул я священнику. — Нужно лишь доложить наверх, что ситуация вышла из-под контроля.
— А она вышла, Гриша?
— А ты мне доверяешь? — повторил я вопрос.
— Почему ты не влияешь на меня так же, как на них? — он кивнул на одебиленных мной генералов. — Ты же можешь.
— А ты как думаешь?
— Доверяешь?
— А не должен?
— Капец, ребята, у вас сейчас напряженный момент, — сквозь зубы прокомментировал наш диалог ГРУшник Серегин. — Я надеюсь, вы сейчас не сцепитесь…
Как и на Вилкину ранее, на Серегина мы с отцом Евгением никакого внимания не обратили. В нашей с ним личной партии, если можно так выразиться, наступил эндшпиль.
  
— Не должен, Гриша, — признался священник. — Ты действительно сейчас никому не должен доверять. И поступишь ты, я полагаю, так, как задумал.