Бывшие. Ты мой папа? (СИ)

Захлопываю крышку чемодана и направляюсь на выход.
- Ян, пожалуйста, - Эльза рыдает, отчаянно цепляясь за мои руки и не позволяя мне надеть куртку. - Не уходи…Я не смогу без тебя…Прости…Умоляю, прости! Только не бросай меня…Я же так сильно тебя люблю…
Я даже отвечать на это не хочу. Сострадания по отношению к будущей бывшей жене во мне ни на грамм.
- Не отдам! Я тебя никому не отдам, слышишь?!
  
- Я не вещь, Эльза. И не твоя игрушка. Как только ты это поймешь, жить тебе станет намного проще.
Наконец всё же высвобождаюсь и молча покидаю квартиру, наконец ставя точку в той истории, которую не нужно было и начинать.
  
Глава 49
 
Нинель
- Мам!
Взволнованный Леон влетает на кухню в момент, когда я нарезаю докторскую колбасу для оливье. Вздрагиваю от неожиданности, отвлекаюсь и чуть не заезжаю ножом по пальцу.
- Сынок, ты меня напугал!
Он лишь корчит извиняющуюся гримасу, подскакивает, тянет за руку и возбужденно выпаливает:
- Мам, пойдём, у меня для тебя сюрприз!
- Куда? Сынок, мне же надо готовить, Новый год через несколько часов!
Но моего упрямого мальчика не сбить с пути истинного.
- Пойдём, это очень и очень важно! - с горящими глазами и жаром заявляет Леон. - И ненадолго. Тебе понравится, обещаю!
Я не могу отказать ребёнку, когда он так просит. Поэтому откладываю все в сторону, вытираю руки об полотенце.
- Ну, хорошо, показывай свой сюрприз.
- Он на улице, - сын заходит за спину и толкает меня на выход из кухни. - Иди, переодевайся.
- Ты меня пугаешь.
- Не бойся. Просто расслабься и получай удовольствие, - добавляет, хихикая. - Так папа говорит.
Страшно представить ситуацию, при которой он мог сказать такую фразу….
Открываю шкаф, натягиваю первые попавшиеся джинсы и любимый бежевый свитер. Собираю волосы в хвост и наношу бальзам на губы, чтобы не обветрились.
Когда выхожу в коридор, Леон уже стоит в куртке, обутый и в нетерпении переминается с ноги на ногу. Набрасываю куртку сверху и, даже не застегнувшись, выскакиваю в подъезд.
- Что за сюрприз? - донимаю ребёнка, спускаясь по лестнице.
- Новогодний, - сын хитро улыбается в ответ во все тридцать два.
- Это как-то не прибавляет ясности.
- Мам, - возмущается ребёнок. - Ты сама говоришь: если я скажу, то это уже будет не сюрприз! Поэтому потерпи!
- Логично.
Мы выбегаем из подъезда, и первое, за что цепляется мой взгляд, - машина Яна. И сам хозяин, опирающийся бедрами об капот. В куртке нараспашку, чуть припорошенный снегом, в синих джинсах и бежевом свитере.
Не сговариваясь, мы с Яном оделись одинаково. Как для предновогодней семейной фотосессии.
- Это и есть твой сюрприз? - шепчу, не сводя взгляда с Наумова. Сердце пропускает удар, во рту мгновенно пересыхает. Реакция на этого мужчину ровно такая же, как и одиннадцать лет назад.
- Нет, - в том же тоне отвечает Леон. - Папа мой помощник.
- С наступающим, Нинель, - коротко улыбается Ян. Отталкивается от машины, делает шаг вперед, но замирает и не решается подойти. Хоть и очень хочет. - До сюрприза нужно доехать, - переглядывается с сыном, подмигивая ему.
Заговорщики, блин!
- Слушайте, у меня нет времени! Скоро Новый год, а у меня стол совершенно не готов! Мне ещё твою любимую курочку запекать, между прочим!
- Думаю, мы с Леоном сможем помочь тебе решить этот вопрос. Доверься нам. Садись, - Наумов открывает заднюю пассажирскую дверь и выжидающе замирает.
- Но…
- Успеется, поверь.
- Да садись же, мам! - Леон не выдерживает и буквально волоком тащит меня к машине. Его отец ловко едва ли не заталкивает меня в машину и захлопывает дверь.
- Со стороны выглядит, как будто вы меня похищаете, - бубню, как ворчливая бабка, поудобнее устраиваясь на сидении.
- Черт, сын, кажется, нас раскусили…
Под общий смех Ян выезжает со двора и вклинивается в поток тех, кто разъезжает по городу в надежде успеть все дела до Нового года. Пересекает центр, но достаточно быстро сворачивает в сторону выезда из города.
- Надеюсь, вы знаете, что делаете…
- Конечно, мамочка.
И я впервые за много лет делаю то, что от меня просят, не задумываясь ни о чем: просто всецело доверяюсь этим двум «преступникам» и любуюсь через окно сказочной природой и кружащимися в воздухе снежинками.
Через двадцать минут Ян останавливает машину возле кованых ворот. Осторожно выбираюсь наружу и с открытым ртом осматриваюсь по сторонам.
Передо мной небольшой уютный домик в стиле а-фрейм (прим.автора: тип каркасного дома, построенного в виде буквы «А». Также известен как «дом-шалаш» или «треугольный дом») с полностью стеклянной передней стеной. В нем уютно горит свет, и даже с этого расстояния я вижу, что внутри в углу стоит наряженная елка, и накрыт стол на троих.
- Это…
- Ты говорила, что очень устала, и в Новый год хочешь просто отдохнуть, - тихо поясняет Леон. - И мы с папой подумали, что это будет хорошим подарком…
- В холодильнике готовая еда из одного очень хорошего ресторана. «Тихая гавань», может, слышала о таком? Там готовят волшебные пирожные и лучшие в городе стейки (прим. автора: все узнали, чей ресторан?)))) Если нет, то приглашаю в роман «Развод. Чужая родная дочь»). Мы хотели освободить тебя от готовки, от быта и от всей этой новогодней суеты. Еды хватит и проводить старый год, и встретить новый и даже завтра, проснувшись ближе к обеду, отметить первое января.
- Боже… Спасибо.…Это не просто хороший, это лучший подарок!
- И я понимаю, что ты не захочешь встречать Новый год со мной, - добавляет Наумов, заглядывая в глаза. - И поэтому к полуночи обещаю вернуть вас домой.
Растерянная и тронутая до глубины души, я теряю дар речи и просто киваю. Не помню, чтобы муж обо мне так заботился и прислушивался к моим желаниям и переживаниям. Савва требовал и ждал этого от меня…
Мы не успеваем с Яном сделать и шага к дому, как Наумову в плечо прилетает мощный снежок, часть которого всё же залепляет рот и нос. Не ожидавший такого подвоха, бывший растерянно стирает снег с лица, а я хохочу на всю округу.
Но, правда, недолго.
Потому что следующий прилетает уже в меня.
- Сколько можно там болтать?! - сложив руки рупором, выкрикивает Леон и швыряет следующий снежок. Но в этот раз Ян успевает увернуться и принимается лепить ответную «бомбочку».
- Ну, что, Нинель, покажем нашему мальчишке, что его родители тоже не пальцем деланные?
Киваю, и мы с Яном с энтузиазмом бросаемся «в атаку».
Это получаются самые необычные проводы старого года.
Мы играем в снежки, промокаем в буквальном смысле до трусов. Потом греемся в сауне и нежимся в чане с водой под мягкий снегопад. И раскрасневшиеся, с непросушенными волосами ужинаем под традиционный советский новогодний фильм, одетые в обычные банные халаты.
Но именно так мне уютней всего, и я бесконечно счастлива. Впервые за много лет.
- Спасибо вам, - улыбаюсь, отпивая игристого. - Это действительно лучший сюрприз и самое невероятное преддверие нового года. Я бы сказала, Новый год мечты.
- Пусть весь наступающий год будет таким же ярким и счастливым, - с мягкой улыбкой салютует мне Ян.
- Звучит как тост.
Мы валяемся возле камина прямо на полу ещё немного, глядя на огонь, задумавшись каждый о своем.
- Если ты хочешь попасть домой до полуночи, то нам пора выезжать. Метель усиливается, - тихо и как-то грустно замечает Ян.
- Мам, может, останемся? Пожалуйста, пожалуйста, - Леон складывает ладони вместе и умоляет меня одним взглядом. - Я обещаю на каникулах каждый день заниматься русским! И получать только «пятерки».
  
Мне хочется согласиться. Очень. Ради ребёнка, который так остро нуждается в общении с отцом и которого, несмотря на все прикладываемые усилия, ему не хватает.
Но…
Я не могу.
Здесь вопрос не только в «просто остаться». Он гораздо глубже.