Бывшие. Ты мой папа? (СИ)
- Так вы мой папа или нет? – Леон чеканит по слогам.
Шумно выпускаю воздух и тру шею ладонью, не зная, что и ответить на этот внезапный вопрос.
Признаться честно, растерялся.
В Штатах меня считали акулой бизнеса, и я мог договориться с любым чиновником или бизнесменом. А тут пасую перед десятилетним школьником. Но стоит признаться хотя бы самому себе, что мальчишке удалось уложить меня на лопатки.
- Вообще-то нет. Насколько мне известно, у меня нет детей.
- Блин…
Пацан вздыхает и сникает. Вешает голову на грудь и сжимает кулаки до хруста суставов.
Поднимаюсь и отхожу к журнальному столику, наливаю стакан воды. Сам поглядываю в сторону чего покрепче, но, наверно, это не педагогично – употреблять при ребёнке.
Протягиваю Леону стакан. Он выпивает воду жадными глотками. И вновь колючкой впивается в меня взглядом, провожая каждое движение. Он растерян, дезориентирован не меньше моего, хоть и пытается мужественно это скрыть.
- Почему ты вообще вдруг решил, что я могу быть твоим отцом?
Пацан вздыхает. Отворачивается к окну. Сопит, сцепив зубы и по-взрослому поигрывая желваками.
- Если ты будешь играть в молчанку, мы не сможем разобраться в ситуации.
Леон упирается ладонями в колени и бурчит, сдерживаясь через силу:
- Я слышал, как папа бабушке говорит, что я… им не родной. И наконец-то у папы появится свой родной настоящий ребёнок, - и добавляет едва слышно с лютой обидой: - Как будто я игрушечный…
Охренеть!
Сава, что, совсем в конец уехал?!
Обсуждать подобное, когда с великой вероятностью может услышать ребёнок! У меня нет практики общения с детьми, но даже я знаю, что к таким вещам нужно долго и тщательно ребёнка готовить. И вообще лучше привлечь детского психолога. А тут так жестоко.…
От злости кулаки сжимаются и чешутся в желании что-то сломать. Желательно, кое-чью челюсть.
- Ты уверен, что правильно понял?
- Да. Папа сказал, что ему надоело на неродного ребёнка тратить время и деньги, лучше он будет их Луизе отдавать…
Трындец.
Идея употребить взрослую «валерьянку» уже не кажется мне такой уж дикой…
Какая-то необъяснимая злость на бывшего лучшего друга накрывает. Настолько сильная, что хочется прямо сейчас сорваться и объяснить ему по-мужски, что нельзя так с ребёнком обращаться!
- А ты с мамой поговорил на эту тему?
Пацан резко отрицательно качает головой.
- Нет. Она мне столько лет врала, молчала, как будто сейчас правду скажет! Кто тогда мой папа?!
Снова чешу в затылке. Расхаживаю из угла в угол.
- Получается, что вы, - продолжает упрямо. – Вы с мамой любили друг друга… Ну и мама говорила…
- Что говорила?
- Что дети рождаются от большой любви.
Усмехаюсь. Столько лет прошло, а Нинель все ещё верит в сказки.
- Мы были знакомы с твоей мамой, но…Черт, не знаю. Она бы сказала мне, если бы ты родился, она бы мне сказала…
Или нет?!
Я теперь ничего не знаю, не понимаю!
Нина все это время встречалась за моей спиной с моим лучшим другом. Все это время присматривалась, выбирала между нами. А теперь выясняется, что у нее есть ребёнок, и сын не от мужа, не от Савы!
Неужели действительно от меня? По срокам сходится. Вряд ли у нее ещё кто-то третий был…
Нинель, Нинель, что же ты натворила…
- Так это вы мой папа…? – в голосе пацана снова проклевывается надежда.
- Я не знаю, - развожу руками. – Правда, не знаю.
- А как это можно узнать?
- Ну, есть способы. Например, можно тест провести.
- Хорошо, давайте, - кивает, вскакивая на ноги. - Я готов. Если надо заплатить, я могу. У меня есть деньги.
- Помню, помню, ты на приставку копишь, - усмехаюсь. Решительный, не по годам серьёзный парнишка. – Но я не бедствую и в состоянии сам оплатить исследование. В конце концов, это и в моих интересах тоже.
- Хорошо. Когда поедем?
- Ну, не сейчас точно. Ты время видел? Кстати, почему ты так поздно ходишь по городу один? Как ты добрался до моего офиса?
Пацан отводит глаза в сторону. Дуется сильнее, напоминая взбешенного хомячка. Складывает руки на груди и упрямо молчит.
Тааааак, все ясно…
- А мама в курсе, где ты? – запоздало интересуюсь.
По красноречивому стрельнувшему взгляду в свою сторону понимаю, что ответ отрицательный.
Тяжело вздыхаю и беру мобильный. Нахожу номер Нинель и нажимаю клавишу вызова. Она отвечает почти мгновенно.
- Ян, я тебе позже перезвоню…
- Не бросай трубку. Твой сын у меня. Приезжай, поговорим.
Пришла пора разобраться в нашем прошлом. В нем, как выяснилось, не все так однозначно.
Глава 25
Нина
Залетаю в приемную офиса Наумова. Благо, все уже давно разошлись по домам, и я без каких-либо препятствий и лишних разговоров направляюсь к двери кабинета Яна.
Меня колотит и трясет. В голове полный винегрет. Как Леон вообще оказался в офисе своего отца?! Почему ушел из дома?!
Савва со свекровью так и не раскололись, да и мне некогда было с ними разбираться. С этой сладкой парочкой я поговорю позже. И им этот разговор, ох, как не понравится! Это я обещаю.
Но настоящий момент главное, что мой сын жив и здоров.
Рывком дергаю дверь на себя, забегаю внутрь и осматриваюсь по сторонам. Леон абсолютно спокойно пьет чай за столом Яна. Стреляет в меня взглядом из-под насупленных бровей и…отворачивается в сторону, продолжая невозмутимо свое чаепитие!
Это что за новости?! Я-то тут причем?!
Мысленно успеваю прокрутить весь сегодняшний день и, хоть убей, не понимаю, что я сделала не так, раз сын на меня так разобиделся.
Голова начинает трещать.
- Леон, сынок, - бросаюсь к ребёнку, падаю на колени и крепко обнимаю его. Из глаз горячим потоком рвутся слезы. Сын позволяет себя обнять, но не обнимает в ответ. Остается безучастным и лишь, насупившись, блуждает по мне взглядом.
Да что такое?!
- Сын, почему ты ушел из дома?! Что случилось?
Леон молчит и переводит взгляд на Яна. Да когда они успели спеться?!
Наумов стоит у окна, опершись бедрами о подоконник, и внимательно следит за мной. С точно таким же воинственным, не обещающим ничего хорошего выражением лица, как у его сына.
- Леон?
- Леон, - Ян подбородком указывает сыну на дверь, – выйди в приемную, подожди там. Нам с твоей мамой нужно поговорить по-взрослому.
Сын послушно кивает, бросает на меня странный взгляд и выпутывается из моих объятий. Не оборачиваясь, идет на выход. Хлопок двери бьет по вискам, и я вздрагиваю всем телом от нервов.
Наумов отталкивается от подоконника, не спеша подходит к журнальному столику и наливает воды. Ставит стакан передо мной.
- Выпей и успокойся. Ты мне нужна в трезвом уме, - чеканит, и от его слов у меня по телу прокатывается не меньший страх, чем когда я узнала о пропаже сына.
Зубы отстукивают об край стакана, но я беру себя в руки.
- О чем ты хотел со мной поговорить?
Ян специально тянет время, наматывая на кулак мои и без того расшатанные нервы. Медленно наливает ещё один стакан, присаживается в свое кресло и отпивает воду мелкими глотками, не выпуская моего взгляда из плена. А мне хочется расцарапать ему лицо за его издевательства! Ведь он делает это намеренно! Измывается. Показывает собственную власть в данной ситуации.
Наконец отставляет стакан в сторону, подается вперед и на одном дыхании выпаливает:
- Леон – мой сын?
Теряю дар речи. Этот вопрос выбивает почву из-под ног, и я едва не падаю со стула. Я ожидала чего угодно, но никак не этого вопроса! Откуда вообще у него возникли эти мысли?!
- Что ты….
- Правду, Нинель, - подается вперед, перебивая. Упирается кулаками в столешницу и приподнимается с места. - Хоть раз в жизни скажи мне правду.
- Но…
- Поэтому я повторю свой вопрос: Леон – мой сын?
Молчу. Прикусываю губу до металлического привкуса на языке. Если я скажу правду…Она разрушит нашу с Леоном жизнь! И уже ничего не будет так, как прежде!