Бывшие. Ты мой папа? (СИ)

  
Бывшие. Ты мой папа?
 
Николь Келлер
   
Глава 1
 
Нина 
Одиннадцать лет назад
- Так, Женечка, записывай: беременность развивающаяся, маточная. Один эмбрион. А срок…, - доктор чуть хмурится, водя датчиком по моему животу и что-то щелкая на аппарате. – Семь-восемь недель. Когда, говорите, были последние месячные?
  
Я плохо слышу последний вопрос из-за пульса, отбивающего чечетку в ушах. Мысли путаются, ускользают, как вода сквозь пальцы.
- Доктор, я…беременна? – бормочу с глупой улыбкой на лице. - Это точно, да?
- Конечно, моя хорошая, - ласково улыбается Юлианна Марковна. – Вот же ваш пока ещё крошечный малышок. Я вас поздравляю, мамочка. И на данном этапе у вас с ребёночком всё хорошо. Хотите послушать, как бьется его сердечко?
- Боже, конечно! Да!
Доктор нажимает клавиши на аппарате, и кабинет заполняет частое, громкое и уверенное сердцебиение нашего с Яном малыша.
Не выдерживаю и утираю слезы. Меня распирает от радости, от счастья, и хочется делиться им со всем миром.
Я – мама!
У нас с Яном будет малыш!
Невероятно!
Но тут же на голову обрушивается шквал мыслей: а справимся ли мы? Будем ли мы с Яном хорошими родителями? Сможем ли достойно воспитать нашего малыша? Что сможем ему дать?..
Хаос моих мыслей нарушает звук открывшейся двери, и до боли знакомый голос громко командует:
- Юлианна Марковна, посмотрите, пожалуйста…Нинель?
От макушки до пяток заливаюсь краской. От чувства неловкости, что кроет с головой, я даже не раздражаюсь на свое полное имя. Только одному человеку позволено так меня называть – Яну.
- Здравствуйте, З-з-зоя Герман-новна, - бормочу, заикаясь. Резко сажусь и, не обращая внимания на головокружение и очередной приступ тошноты, что сопровождает меня вот уже неделю, дергаными движениями стираю гель с живота и натягиваю одежду, не глядя в глаза матери моего парня.
- Ты…ты беременна?! – ошарашенно бормочет Зоя Германовна, снимая очки и во все глаза рассматривая черно-белую картинку на мониторе.
Я едва не плачу.
Мама моего Яна – заведующая женской консультации. Я не знала, какой, поэтому записалась не в ту, к которой прикреплена, а в ту, которая ближе к университету.
Но мне не повезло.
Я не знала, что у моего парня и его матери разные фамилии. И, конечно же, по закону подлости выбрала ту, которой заведует строгая Зоя Германовна!
Слеза обиды всё же срывается с ресниц. Отворачиваюсь, шмыгаю носом и торопливо утираю ее, застегивая юбку. А ведь я хотела, чтобы именно Ян стал первым, кто узнает о нашем скором пополнении! Но его мама стоит и во все глаза некультурно разглядывает снимок с крупной точечкой – нашим с Яном малышом. Своим внуком. И я уверена: не успею доехать домой, как Зоя Германовна все доложит сыну…
- Ян в курсе?
- Ещё нет…Я хотела ему подарок на день рождения сделать…Ну, там красиво упаковать снимок УЗИ, пинетки…
- Так вы, Зоя Германовна, бабушкой станете?! – вмешивается доктор, которая все это время молча, с улыбкой на лице наблюдала за разворачивающейся сценой.
- Выходит, что так, - к моему удивлению, губы Зои Германовны трогает кривая улыбка. И я выдыхаю впервые с момента ее появления.
- Я от души поздравляю! Ну, что, с моей стороны нареканий нет, - Юлианна Марковна обращается уже ко мне, передавая протокол исследования и пару первых фотографий нашего малыша. С трепетом прижимаю все это богатство к груди. - Крепенький хорошенький эмбриончик. Прикрепился хорошо. Жду вас на первом скрининге, запишитесь в регистратуре.
- Ну, что вы, Юлианна Марковна. Какая регистратура?! – Зоя Германовна приобнимает меня за плечи, ласково улыбается и больше не скрывает радости от новости. - Я своего внука кому попало доверить не могу. Лично буду вести эту беременность и записывать на все приемы. Пойдём, Ниночка, на учет вставать.
Зоя Германовна ведет меня в свой кабинет едва ли не за ручку. Сажает на стул для посетителей. Меня трогает до глубины души такая забота, и становится стыдно, за то, что я думала не очень хорошо о ней.
- Ну, что, моя хорошая, давай заполнять твою карточку…
Следующие двадцать минут на меня сыпется ряд вопросов о моем здоровье и беременности, на которые я отвечаю, параллельно заполняя кучу бумаг и согласий.
- Что-то беспокоит? – Зоя Германовна вскидывает на меня цепкий взгляд поверх очков.
- Тошнит по утрам. Вот уже неделю, - отвечаю, смущаясь. Всё же очень неловко делиться такими интимными моментами с мамой своего парня.
- Ну, это нормально в твоем положении, - коротко улыбается. - Все мы через это проходим.
Мой врач наливает стакан воды, открывает ящик тумбочки позади себя, и неожиданно достает из блистера таблетку и протягивает мне.
- Это от токсикоза, очень действенное средство. Выпей, и сразу легче станет, - достает бланк из стопки на краю стола и принимается его заполнять. - Тебе положены витамины при постановке на учет, я сейчас выпишу рецепт на препараты железа и вот эти от токсикоза.
- Спасибо вам большое!
Забрасываю в рот таблетку, подношу стакан ко рту, но что-то буквально заставляет меня посмотреть на ту самую тумбочку. Замираю, цепляясь взглядом за упаковку, торчащую из приоткрытого ящика.
И тут же сплевываю таблетку прямо на пол.
- Вы с ума сошли?! – ору на весь кабинет, вскакивая на ноги. Холодный пот прошибает от ужаса, а ладонь сама ложится на живот в защитном жесте. – Что вы творите?! Это же нельзя беременным! Вы же чуть не убили своего внука!
Зоя Германовна откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и, больше не сдерживаясь, окатывает меня с ног до головы волной презрения и нескрываемой неприязни.
- Знаю. Я сделала все правильно, - подается вперед и ядовито шипит: - Я не позволю, чтобы этот ребёнок родился.
Мне как будто со всего размаху пощечину залепили. Даже щека гореть начинает.
Отшатываюсь, глядя на эту женщину во все глаза.
- Вы не можете…, - начинаю задыхаться. - Вы же врач.…Вы же лучше меня знаете, что это уже живой сформировавшийся человек.
Зоя Германовна кривится, как будто лимон целиком разжевала.
- До самого рождения это плод. Всего лишь плод. Если начнется выкидыш, тебя даже положат в отделение гинекологии, а не патологии беременности. Так что не нужно утрировать, - раздраженно отбрасывает от себя бумаги. - Всегда терпеть не могла эту чушь про сформировавшегося человека и прочее. Это просто набор клеток. Размером чуть больше горошины.
Меня тошнит от такой циничности и жестокости. Никогда бы не подумала, что мать Яна на такое способна!
- За что?.. Как вы можете…Вы же врач…
- А ещё я – мать, которая желает добра собственному сыну. И я не позволю, чтобы твоя оплошность или намеренный пропуск контрацептива стоили жизни Яну.
- Вы не можете решать за Яна! Он взрослый мужчина и сам…
- Послушай, девочка, - шипит, пугая меня не на шутку. Поднимается на ноги и медленно наступает на меня. – Я своего сына вымолила у Бога на коленях. Буквально. Я с закрытыми глазами могу указать на карте все святыни нашей страны. Это сейчас все просто: сдал анализы, осмотры, гормончики поколол и сделал ЭКО. Мы же с мужем молились и ждали. Параллельно я столько обследований прошла, столько препаратов пропила, столько лечений…Здесь, в России, и за границей. Я молчу, сколько денег мы отдали, лишь бы я смогла забеременеть. Я, можно сказать, купила своего ребёнка! Ян – мой единственный и долгожданный. И у меня на него грандиозные планы. Его ждет блестящее будущее. И я не позволю, чтобы какая-то девка сломала ему жизнь! – срывается в конце на крик.
  
Все внутри нещадно горит от страха. Страха за себя и жизнь нашего малыша. Низ живота начинает потягивать, и я инстинктивно поглаживаю его, словно пытаюсь успокоить своего ребёнка.
- Он любит меня! – бормочу отрешенно. Как будто не своим голосом. - И собирается сделать предложение…