Сказка о том, как Герда бежит за Каем (СИ)

Впору было расхохотаться, потянуть Грейнджер за волосы и, выдернув её руку изо рта, заставить сосать собственный палец. Так ведь на самом деле происходило: Малфой обижал девчонку, будто ему нужно было её калечить, чтобы видеть хоть какую-то реакцию. Видеть, как она ненавидит его сильнее, крича что-то, сжимает руки в кулаки, видеть, что ей не всё равно. Потому что на такие реакции он был горазд и стоил их. Стоил только таких. Сука. Впору было стошнить своим эгоизмом.
— Господи, Грейнджер, ты… — Драко простонал, прижимаясь к ней и двигая тазом так, чтобы задеть чувствительные точки.
Она прижала пятки к его спине, всхлипнув, когда его палец выскользнул из её губ и прошёлся по горлу и ниже, сжав грудь. Чёрт, ему нужно держать себя в руках. Он хотел сделать это не так, как тогда, в кабинете. Ему нужно было показать Грейнджер, что все те эмоции, которые связывают их, несут в себе не только разрушение. Малфой наклонился к ней, поцеловал, и вошёл глубже. Она прикусила его губу от переизбытка чувств.
— Драко, — выдохнула Гермиона, и это заставило его чуть ли не зарычать. От такого становилось ещё труднее себя контролировать. — Драко, Драко…
Каждый раз имя становилось громче, и в уголке сознания Малфой понимал, что её голос слишком узнаваем. Если кто-то сюда зайдёт, он сразу поймёт, кто с ним в душевой, но Драко слишком нравилось, как его имя звучит возбуждённым голосом Грейнджер. Слизеринец облизал шею девушки, оставляя там ещё пару следов, и замедлился.
— Ещё, — прошептала Гермиона, обнимая его руками.
Малфой похотливо улыбнулся, смотря в её затянутые желанием глаза.
— Как часто ты хочешь ещё, Грейнджер? — спросил он на выдохе, нарочито медленно погружаясь обратно, специально, чтобы ей этого не хватало.
— Часто. Постоянно.
Драко знал, что она вряд ли вообще отдаёт себе сейчас отчёт в том, что произносила, но ему так нравились эти честные ответы, что он наградил её за это толчком посильнее. Грейнджер так его хотела, что даже под струями воды, которые поворачивали головку душа под напором, член скользил в ней легко.
— Тогда ты можешь прийти и попросить, — сказал Драко и увидел, как она облизала губы, потянувшись к его собственным.
Просто чудо, что он до сих пор не кончил, каким-то образом умудряясь себя контролировать. Всё ещё. Но это оказалось не то самое эгоистичное чувство, к которому он привык, которое обожало Драко, и это было взаимно, когда парень с кайфом смотрел, как девчонка закатывает глаза, а потом ещё пару минут лежит, не двигаясь. Слизеринцу нравилось удовлетворённо мыкать и легко шлёпать её по коленям, снисходительно говоря что-то типа: «я, конечно, всё понимаю, но тебе нужно собираться». Даже если они находились посреди коридора.
Сейчас ему нужно было знать, что хорошо ей. Что Грейнджер может хотя бы вполовину почувствовать то, что он хотел бы с ней сделать. Это была правда. Вмешивая в терпкий секс чувства, как сладкий сироп, получалось совершенно по-другому. Совершенно охуительно. Так, будто Малфой никогда на самом деле и не занимался этим раньше.
Драко дёрнул плечом и сжал её подбородок пятернёй, наверное, слишком грубо, но секс вздёргивал в нём самое худшее, возможно, он и был истинным кошмаром. А Грейнджер… Грейнджер же была самым светлым, что Малфой когда-либо знал. Так что, видимо, они неплохо друг друга уравновешивали.
Когда он втискивал свои бёдра в её с каждым разом грубее, слыша через пелену, что она стонет всё протяжнее, ему нужно было видеть, как она смотрит на него. Походу, у него был какой-то фетиш, раньше Драко не замечал. Гермиона водила руками по его телу, пытаясь то ли схватиться за него, то ли найти хоть какую-то опору своему сознанию, которое, судя по стенкам, сжимающим его член, вот-вот должно было разлететься, как выбитое стекло на трассе. В месиво.
— Смотри… на… меня, — Драко даже не мог связно говорить, когда отнял руку от её лица и подхватил второе бедро для удобства.
Она закрыла рот ладонью, как только он перестал сдерживаться. Тушь почти полностью смылась с её лица, и Малфой видел, как покраснели щёки гриффиндорки, пока он вколачивал свои бёдра в её. Грейнджер закричала что-то в ладонь, прогибаясь, и Драко поморщился, когда почувствовал, как острые ногти впились в левую часть его груди. Он не прекращал двигаться. Её руки подрагивали, когда она выдохнула очередной стон.
  
— Да, Драко, пожалуйста, — кажется, он мог только по губам понимать, что Грейнджер говорит, потому что кровь в ушах и напор воды напрочь отбивали ему слух. — Ты нужен мне, ты мне так…
Она не смогла договорить, потому что Малфой толкнулся ещё несколько раз, ударяя её копчик о стену. Наверняка ей следовало говорить что-то другое, что-то вроде трахни-меня фразочек. Пэнси так часто визжала подобное, что, кажется, у Драко развилась невосприимчивость к ним. Но это ведь была его Грейнджер, и она точно знала, что сказать. Потому что это то, чего Малфой постоянно требовал. Ему необходимо слышать то, что он ей нужен. И что-то гадкое в нём, но неотъемлемое знало, что это не должно быть, как в какой-то ванильной истории. Он должен быть нужен ей постоянно. Как зависимость. Малфой понимал, что это что-то нездоровое, извращённое, но он и сам болен, поэтому нечему удивляться. Чёртов псих.
Драко гортанно простонал возле её щеки, закрывая глаза от удовольствия. Он никогда к этому не привыкнет. Малфой прижал Гермиону к стене, придавив собой, когда она немного сместила левую ногу.
— Тише, я… — говорить внятно всё ещё отнимало силы, — не хочу тебя уронить.
Тело ослабло, когда нега прошлась по каждому нерву, и Драко нужно было пару минут перевести дух, чтобы спокойно её опустить.
Гермиона обняла его, погрузив пальцы в мокрые волосы. Она почти сказала ему. Дважды. Этого нельзя было делать, она прекрасно знала, но почему-то ей захотелось, чтобы он узнал. Малфой нужен ей. Очень сильно. Слишком сильно, по правде говоря, и в этом была проблема. Так, будто бы она буквально не могла существовать отдельно. Так, если бы Гермиона отдала Драко своё сердце, и ему нужно было находиться рядом, чтобы обеспечивать ей жизнедеятельность. Как иронично.
Драко сделал ещё несколько поступательных фрикций, и мышцы его спины пару секунд вздрагивали в запоздалых реакциях. Гермиона поцеловала парня в плечо и заметила глубокую царапину справа у него на груди. Блин.
— Чёрт, я… — интересно, когда он просыпается каждое утро, лениво потягиваясь, у него тоже такой сиплый голос? — Прости, я не смог остановиться вовремя, — вздохнул Драко, наконец смотря ей в лицо. — Я принесу тебе зелье.
— Ладно, — сказала Гермиона шёпотом.
Его руки на её пояснице сжались гораздо уверенней. Он отступил на несколько шагов от стены и опустил девушку на пол. Ноги Гермионы затекли от длительного нахождения в одном положении, так что она не отняла руку от его предплечья, не желая свалиться прямо под ноги парню. Она не знала, как вести себя сейчас.
Глаза Гермионы нашли их вещи, насквозь мокрые в углу душевой кабины, и девушка нахмурилась. Вдруг рука Малфоя прочертила линию по её плечу и повернула к себе спиной. Драко прижал девушку к своему торсу и подтолкнул к напору воды.
— Скоро тёплая вода закончится, — предупредил он и потянулся рукой вбок, взяв тёмно-синюю бутылочку. Парень открыл ёмкость, пока вода хлестала по её плечам, расслабляя мышцы и нервы, которые всё ещё подрагивали. — Ты будешь пахнуть моим гелем для душа.
Голос Драко был странным. Он будто выведывал у неё что-то.
— Мне нравится, как ты пахнешь, — беспечно ответила Гермиона и услышала довольный хмык за спиной.
Малфой намылил руки, и в следующую секунду девушка почувствовала прикосновение его ладоней к плечам. Она прикрыла глаза, когда они опустились ниже, разнося мыльную массу по её телу. Гель для душа приятно пах, но запах Драко был другим. Иногда Гермиона ловила похожие ноты в его аромате, но гораздо чаще это всё перебивал запах ванильно-вишнёвых сигарет и жвачки.
Мурашки характерно пробежали по коже гриффиндорки, когда он переместил руки на бедра девушки, наконец развернув её к себе. Грейнджер не могла видеть своего тела, но зная Драко, оно было усыпано красными метками. Зная Драко. Это было странное словосочетание даже в качестве простой мысли в её голове. Но Гермиона заметила, что парочка таких отметин имелась и у него, хотя она смутно помнила, как сделала это.