Рябиновое танго
«Мне нравится общество Светланы. Она свой парень! Может, именно поэтому мне не хочется задержать ее в объятиях, целовать горячо и страстно? Она не вызывает у меня желания не расставаться с ней; она не интересует меня как женщина, с которой у меня мог бы быть секс. Она покладиста, уравновешенна, непретенциозна, но она не возбуждает мой мужской интерес, не привлекает как женщина. Наши отношения слишком будничные, размеренные, предсказуемые, в них нет яркости, праздника, безрассудства. А может, в моем возрасте этого уже не бывает? Четверть века — чай, не осьмнадцать лет! Может, все так и должно развиваться и это нормально?» — препарировал Макс свои отношения со Светланой, возвращаясь в одиночестве в свою квартиру.
Об этих отношениях он особо не распространялся, но из-за них его визиты в родительский дом стали редкими. Родители сами сделали вывод о том, что эти отношения все же есть.
— Макс, скоро Восьмое марта, ты приготовил подарок Светлане? — спросила его Наталья Борисовна, когда он все же навестил отчий дом в начале марта, спросила и замерла в ожидании ответа.
— Нет, мам, подарка я не приготовил. Но, зная тебя с утробы, я предполагаю, что ты хотела услышать не только это. Любя тебя, я удовлетворю твое любопытство, чтобы ты сама не занималась досужими домыслами. Да, я иногда встречаюсь со Светланой. Мы поддерживаем с ней дружеские отношения. Перевести их в какую-то другую категорию я пока не готов. Но я согласен с тобой, что подарок приготовить нужно.
— Надеюсь, это будет что-нибудь изысканное? — предположила Наталья Борисовна.
— Ты имеешь в виду Тиффани или Дамиани?
— Ну конечно, не того ювелира, у которого ты делал свой кулон.
— Мам, это я решу как-нибудь сам. Ты прости меня, конечно, но ты ведь не знаешь Светлану.
— Что значит «не знаешь»? Я знаю, что любая девушка мечтает о чем-то подобном.
— Может быть… я даже не знаю, как сказать… Понимаешь, мне кажется, что это не ее стиль. Светлана не так изысканна, элегантна, что ли…
— Макс, так ли ты должен говорить о девушке, с которой встречаешься? Я бы на ее месте обиделась…
— Мам, может, ты и права, — перебил мать Максим, — но это мое личное мнение. Ни больше, ни меньше.
— А подари-ка ты ей романтический ужин! — неожиданно предложил Анатолий Семенович, как всегда, безмолвно наблюдавший за беседой жены и сына и листавший какие-то журналы.
— Пап, спасибо за совет. Я подумаю, — пообещал Максим лишь затем, чтобы закрыть тему.
Светлана тоже думала о приближающемся празднике. Она даже надеялась, что в этот день в их отношениях с Максимом что-то изменится.
«Ну какие это отношения? Так, культурное времяпровождение! — с досадой думала она. — Я уже устала от культуры! Она уже из ушей у меня скоро полезет!»
Светлана считала, что только секс может связать мужчину и женщину по-настоящему, только при его наличии отношения межу ними имеют будущее.
«Правда, со Славкой у меня есть секс, но нет будущего, — тут же сомневалась она. — Я его не вижу в упор. Просто не хочу видеть. Я хочу видеть свое будущее с Максом. Но в наших с ним пионерских отношениях ничего не изменится, пока в них не появится что-то новое».
Под этим новым Светлана и подразумевала секс. Именно он должен был помочь ей достигнуть цели. Другого средства она придумать не могла. О том, что их взаимоотношения с Максимом нужно перестраивать, ей говорила не только ее интуиция, но и складывающиеся обстоятельства.
Первым и самым нудным из них Светлана считала Славика. Она не понимала, с чего вдруг он стал предъявлять к ней вполне конкретные претензии, какие может предъявить только самый нудный старый муж: поздно пришла, плохо убрала, ничего не приготовила поесть.
«Славка подозревает меня во всех тяжких. Самое смешное, что у меня даже изменить ему ни разу не получилось. С Юркой Катиным было, конечно, но это старая нержавейка, это не считается. Я мечтаю о том, чтобы это было с Максом, но мои мечты пока остаются мечтами», — по пунктам разбирала она отношения со своими любовниками, убирая кое-как квартиру одного из них.
Светлана считала, что нельзя сбрасывать со счетов и неожиданно возникающие обстоятельства, которые ее уже сложившиеся отношения с Максимом могли свести на нет. Раз начав обманывать, она вынуждена была всегда быть настороже. Например, однажды утром, спеша на работу, она совершенно случайно заметила одно такое обстоятельство. Пробегая мимо подъезда, у которого ее всегда высаживал из такси или из своей машины Макс и где она всегда оставляла букеты, подаренные им, она заметила у его двери двух мужчин в униформе. Какая-то невидимая сила остановила ее, словно приклеила к асфальту. Минут пять она прислушивалась к разговору этих мужчин и поняла, что они собираются ставить дверь с кодовым замком.
Весь рабочий день она думала о том, что ей делать: «Поменять место жительства? Найти другой подъезд, конечно, можно, но как объяснить это Максу? Переехать в родные Мытищи к какой-нибудь якобы заболевшей родственнице? А потом опять мотаться каждый день в Москву до тех пор, пока эта родственница не выздоровеет? Если сейчас позвонит Макс, как отказаться от встречи?»
Но Макс не позвонил, и Светлана после работы поспешила к дому, который Макс считал ее домом.
«И он не должен разувериться в этом!» — волновалась Светлана, подходя к знакомому подъезду.
Она сразу заметила новую дверь с кодовым замком. Не зная, что предпринять, что сделать, чтобы Макс не раскрыл ее вранья, Светлана села на скамейку, стоящую у подъезда. Она тупо смотрела на редких в этот вечерний час жильцов, проходящих мимо нее. У одних были ключи, другие просили открыть дверь по домофону. Светлана была в отчаянии и уже собиралась покинуть холодную скамейку, как неожиданно судьба сжалилась над ней.
Девушка заметила приближающуюся к подъезду пожилую женщину. Из-за своих необъятных размеров она подходила к подъезду очень медленно, а когда наконец подошла к двери, то стала громко кричать в домофон:
— Двадцать первая! Двадцать первая! Открывайся!
Дверь, естественно, и не думала открываться, а старушка уже нервничала.
«Это судьба! Если сейчас кто-нибудь впустит ее, то я потеряю предоставленный судьбой шанс!» — в панике думала Светлана.
Она резко встала и подошла к двери.
— Вы хотите зайти? — обратилась она к старушке.
— Конечно, милая! Я иду к себе в квартиру, а он меня пускать не хочет! — возмутилась та, стукнув кулаком по домофону.
— Так вы откройте дверь ключом или наберите номер квартиры и вас впустят оттуда, — предложила Светлана.
— Так я одна живу, кто же меня впустит? А про какой ключик ты, дочка, говоришь? Такой маленький, черненький, с круглой пипочкой? Мне его неделю назад принесли и еще деньги за него взяли. Я даже два купила, потому что у меня ведь склероз. Так ключи в кухонном шкафчике лежат, я и не подумала их взять. Что же мне делать, дочка? Как домой попасть? — Женщина почти жалобно смотрела на Светлану.
— Я вам помогу, но у меня к вам будет одно серьезное дело. Давайте присядем на минутку. — Взяв под локоть старушку, Светлана показала на скамейку, а старушка при этом подозрительно посмотрела на нее. — Возможно, это дело будет стоить денег, то есть я заплачу вам, — добавила девушка.
Во взгляде старушки появился интерес, и она уверенно прошла к скамейке.
— Меня зовут Светлана. Я живу в соседнем доме, — начала девушка, усаживаясь рядом с ней, — может, вы даже видели меня когда-то. Я работаю в ресторане солисткой ансамбля, — на ходу сочиняла Светлана, — и часто возвращаюсь домой ночью, меня подвозят домой поклонники. Ну вы понимаете: цветы, поклонники и ревнивый муж, поэтому в свой дом я идти не могу. Я всегда заходила на пару минут в ваш подъезд, чтобы спрятать букет и дождаться отъезда моего провожатого. Не могла же я у него на глазах выбрасывать букет в мусорку? — рассказывала Светлана старушке уже чистую правду.
— А! — радостно воскликнула старушка. — Так вот откуда букеты на наших почтовых ящиках! Я даже пару раз успевала вперед Федоровны из двадцать пятой подобрать букет. Она рано со своей собакой гуляет, вот она мне про букеты и рассказала.