Просто Рю (СИ)
— Давай причалим и обговорим всё подробно!
Драккары причалили в небольшом заливчике и наши вожди начали обстоятельно обсуждать кто, что куда и зачем. А мы развели костерок и начали варить "кулеш". На запах подтянулись викинги со второго корабля. Попробовали. Поинтересовались рецептом. Развели свой костёр, начали делать такое же блюдо.
Взял свою порцию и пошёл на берег. Люблю смотреть на прибой. А тут прибой идёт с океана, он совсем другой.
— Эй, парень, подь-ка сюды! — окликает меня какой-то заросший бородой хирдман с корабля наших возможных союзников
— У меня нет к тебе дела, — отвечаю ему, — Если у ТЕБЯ есть ко мне дело, то ТЫ и иди.
И продолжаю бездумно сидеть на камне и смотреть на набегающие волны.
— Э, ты чё такой дерзкий, щенок?
— Ты ещё спроси, кого я знаю и с какого я района, — лениво озвучиваю я несвою мысль.
Он подскакивает ко мне и хватает меня за грудки. Бью его ладонями, сложенными лодочкой по ушам, хватаю за патлы и бью лбом в нос. Оглушенный и ослепший викинг падает, как куль соломы. На шум оборачиваются другие хирдманы. Наши понимающе ухмыляются, не наши смотрят удивлённо. Подходит Асгрим.
— Твой человек, Асгрим Сноррисон, напал на меня, — говорю я ему не вставая с камня и глядя снизу вверх. — Ты выплатишь за него вергильд или мне сразу убить его?
— И сколько ты хочешь?
— Оскорбление словом свободного человека — 6 марок, напал без оружия, но я об его нос ушиб себе лоб, синяк будет — ещё 6 марок, место-то видное, перед людьми неудобно. Всего, выходит на круг дюжина марок серебром.
За спиной у Асгрима лыбится до ушей Грюнвард. Явно вспоминает, как я его на вергильд разводил.
Асгрим морщится. С деньгами у него явно не слишком хорошо.
— В долг поверишь? — спрашивает наконец.
— Я не знаю тебя, Асгрим-хёвдинг. Не знаю где ты живёшь и есть ли у тебя что-то креме твоего корабля. Может быть ты сэконунг. Также я не знаю, что напряли тебе Норны. И у кого я буду спрашивать твой долг, У Одина в Вльхалле?
Асгрим хмурится, но снимает с шеи серебряную гривну,
— Возьмёшь за вергильд?
— Нет, Асгрим-хёвдинг. Эта вещь явно дороже дюжины монет. Кроме того, она явно тебе дорога. Я не возьму её.
— Я принесу тебе вергильд сегодня. Кого мне спросить, если я не увижу тебя?
— Я Рю?
— Просто Рю?
— Да, просто Рю.
Побитого унесли на корабль.
К закату пришёл Асгрим и принёс вергильд. Отдавая он сказал,
— Не думал, что увижу как Торсхаммара берсерка собьют с ног. Тем более, что его собьёт с ног мальчишка. Не сходя с камня.
— Вот за мальчишку было обидно. Мне семнадцать.
— Мне тридцать пять. из них двадцать я знаю Торсхаммара. В той битве, где я потерял треть хирда он убил восемнадцать человек и прорвал окружение.
— Это куда вы так удачно завернули?
— Дорестад[2], Там по болотистым протокам можно близко подойти. Мы шли на четырёх драккарах. Как оказалось, они нас ждали. Сторожей, что ли выставили. Но мы никого не видели. Подошли к городку и там началась бойня.
— Да, удача переменчива. Сегодня ты, завтра тебя.
— А ведь это ты тот самый Рю, что сжег драккар прошлым летом?
— Тот самый. У тебя там кто-то был?
— Считай, что и не было. Не любил я своих дядьёв. Они выгнали нас с нашей земли. А благодаря тебе мы с отцом вернулись в свой фьорд.
— Рад был помочь, хотя, честно скажу, тогда про это и не думал.
Асгрим кивнул и ушёл, а я завалился спать став немного богаче.
Утром оказалось, что вожди договорились и Асгрим и его люди идут с нами. Их на корабле оставалось с четверть сотни. Ещё пятеро были ранены. Торсхаммара я видел. Издалека. Мрачный, с распухшим носом и заплывшими глазами. Либо он попытается меня убить, либо станет лучшим другом. Если нападёт — верну деньги Асгриму.
— Пааарууус! — орёт с сидушки Токи. Его очередь сидеть на жердочке впередсмотрящим.
— Готовиться! — приказывает Грюнвард. Облачаемся в куртки и шлемы, получаем оружие. Стрелки натягивают тетивы на стреломёты, помогая друг другу — один гнёт тугие плечи, другой надевает тетиву. Можно и одному надеть, но зачем?
Корабль настигли быстро. Торговый толстопузый кораблик, похожий на кнорр, но другой. Меня поднимают на мачту вместо Токи, а токи сажают на плечи Олафу и тот становится у мачты. Их задача — передавать мне взведённые стреломёты, мне на жёрдочке нет упора. Наверху качает гораздо сильнее, чем внизу. Ловлю ритм качки и жму спусковую скобу, опускаю руку со стреломётом вниз и получаю вместо него взведённый. А на торговце вялится на палубу кормчий. Новый выстрел и на одного стражника становится меньше. Ещё один, и валится слишком резво схватившийся за лук.
К тому времени, когда мы подошли на более близкую дистанцию, охранников стало гораздо меньше. А я наконец-то понял, что в этих охранниках меня удивляло. Они все были одинаково одеты. Одинаковые шлемы, одинаковые куртки, одинаковое оружие. Остатки охраны с луками выстроились вдоль борта и наши ребята наконец-то с наслаждением нажали на спусковые скобы, выметя их с борта как стальной метлой. Взлетели крюки, сцепляя наши корабли. С другой стороны к нему цепляли крючья викинги Асгрима.
Я залез на палубу и пошёл собирать свои болты. Несколько воткнулись в борт и палубу, остальные вырезал из тел. Некоторые тела приходилось добивать. Я как раз вырезал очередной болт, когда рядом со мной в палубу бухнул топор, ращипив одну из досок. Подняв голову я увидел Торсхаммара, глядящего на меня своими щёлочками. И падающее тело охранника с отрубленной рукой. Рука и зажатым мечом валялась рядом с топором.
— Старый пёс не хотел тебя обидеть, щенок, — прогундел он. — Не держи зла на старого пса.
Я полез запазуху и, достав кошелёк Асгрима, кинул его берсерку.
— Передай это Асгриму-хёвдингу. Ты свой вергильд заплатил сам. Я не в обиде, старый пёс. Мне нравится жить.
— У тебя хороший удар, щенок.
— Ну, до тебя мне ещё далеко в этом вопросе. Кстати, тебе не кажется, что этот отличается от остальных.
Мы с Торсхаммаром задумчиво уставились на убитого им воина.
— У него на шлеме какая-то золотая штука, — пришёл к выводу берсерк.
— А ты наблюдателен, похвалил я его. Снял шлем и задумчиво поглядел на бородатое лицо покойного,
— Скажи мне, старый пёс, Торсхаммар-берсерк, раньше тебе доводилось убивать конунгов? Если нет, то у тебя будет новое прозвище.
— Корабль конунга? — удивился Грюнвард-хёвдинг, — А какого?
— Да Торсхаммар его имя, как-то и не удосужился спросить. Оттяпал ему руку по самую голову и вся недолга. — отвечаю я.
— Но судя по короне на шлеме это либо местный конунг, либо какая-то важная шишка, приближенная к конунгу.
— Если это конунг, то на корабле должна быть его казна, — приходит к логическому заключению Аскрим. Конунги викингов больше доверяют своему драккару, чем сокровищнице на берегу. Мало ли, кто в неё заберётся, пока конунга нет дома. Под присмотром, оно надёжнее.
— Надо осмотреть его покои. Мне говорили, конунги Бретланда изнежились и стали любить мягкую кровать и вкусную еду больше, чем скамью драккара и солонину.
[1] стихотворение Р.Говарда "сын Тора" совпадает с переводом, практически, только именами собственными.
[2] Дорестад находился в 50 км к юго-востоку от современного Амстердама. Викинги туда регулярно наведывались
Глава 6
— Надо осмотреть его покои. Мне говорили, конунги Бретланда изнежились и стали любить мягкую кровать и вкусную еду больше, чем скамью драккара и солонину.
В покоях покойного конунга обнаружились сундук с золотом и два больших сундука с серебром. А так же, серебряная и золотая посуда. Последняя, правда, на одну персону, зато с драгоценными камнями. Собрали оружие и доспехи. В основном, среднего качества, зато, много. После чего встал вопрос, идти ли дальше и грабить побережье, или разделить что есть и возвращаться домой уже людьми не бедными. Победили жадность наших хирдманов и замечание Аскрима, что имеющееся делится на присутствующих, а ему ещё надо доли погибших хирдманов их семьям отдавать. Так что, доля, причитающаяся его хирдманам пока что не окупает затрат на викинг.