Два кольта и винчестер (СИ)

Небольшую остановку сделал только на рассвете, чтобы поесть и сменить повязки. Рана на руке уже принялась заживать, а вот со спиной была беда. Тампон, которым я затыкал дыру от пули, был весь покрыт вонючим гноем. Сама рана затерялась в опухшей плоти. Спину мне растарабанило будь здоров.
Потом напал дикий приступ кашля, который не проходил несколько минут и в конце превратился в тошноту. Всё, что съел десятью минутами ранее оказалось в траве под ногами.
  
Хочу сказать, что страшно мне не было, хотя уже знал, что мне не выкарабкаться без посторонней помощи. Не было и апатии. Имелась… обида, что ли, на то, что я так и не смог по-настоящему использовать свою сверхспособность.
— Ничего, прорвёмся, — подбодрил я сам себя, вытер рот рукавом и поплёлся дальше. В середине дня показалось, что стало легче. Перестал заплетаться в ногах, зрение улучшилось, чуть легче стало дышать. Боль в руке уже не так терзала. А в спине вместо неё появилось ощущение некоего неудобства. Будто что-то прицепилось к голой коже и трётся об одежду. В противовес улучшению самочувствия возникла сильнейшая, просто одуряющая жажда. Я выхлебал все свои запасы воды, живчик и дальше шёл, мечтая наткнуться на ручей, речку или даже обычную лужу. Чтобы хоть как-то с ней бороться, я достал свинцовую пулю и положил её в рот. Благодаря этому появилась слюна, которая слегка притупила жажду.
Через какое-то время появилась мысль развернуться и пойти обратно в город. Если мне повезет, то смогу найти там колодец, из которого вода не ушла при переносе. Или отыскать, например, пиво в бутылках или бочонках, которое тоже поможет промочить горло. Но в этот момент вдалеке замаячили какие-то постройки. До них было больше десяти километров.
Вид человеческих следов вдалеке придал мне заряд сил. В надежде найти там воду я ускорил шаг. Через час с небольшим к прежней картинке добавились новые штрихи. Во-первых, из трубы, возвышающейся над навесом у крупного дома, тянулся дымок. Во-вторых, за тремя постройками обнаружился крупный загон, по которому неспешно ходили пёстрые коровы. В-третьих, недалеко от дома торчал шалашик крыши колодезного сруба и огромный рычаг «журавля».
Когда до фермы оставалось метров триста из дома вышла женская фигура с длиннющим ружьём в руках. Приближаясь к ней, я держал руки на виду, демонстрируя дружелюбие. Если это свежая перенесённая, то ожидать от неё можно чего угодно.
— Мэм, я просто путешественник! — крикнул я, сократив расстояние до сотни метров. — Я не причиню вам вреда. Наоборот, хочу попросить у вас помощи.
Сказал и продолжил шагать к ней. Метров за тридцать, всё также находясь под прицелом вирджинской винтовки, я остановился и аккуратно скинул на землю своё добро. Включая ремень с револьверами и ножом. Затем отошёл на несколько метров.
— Мэм, позвольте хотя бы напиться, — вновь обратился я к ней.
— Проходи в дом, — неожиданно сказала она. Голос у неё оказался ясным и звонким, как у двадцатилетней девушки, тренирующейся в пении. При этом внешне она выглядела лет на сорок, плюс-минус.
— Да, мэм.
Внутри была традиционная аскетическая обстановка для местного времени и географии. Осматриваясь, я не заметил ни одной мужской вещи. Только платья, юбки, платки, шляпки и обувь, которые могла носить лишь женщина.
— Садись, — произнесла она и указала на большой стол, возле которого стояла лавка и два крупных табурета. — Что с тобой случилось?
Винтовку она поставила у двери. Ничуть меня не опасаясь, подошла к столу и опустилась на один из табуретов по другую сторону столешницы.
— Подстрелили, мэм. Ответили злом на предобрейшее, — криво усмехнулся я. Откуда-то из памяти всплыла киношная фраза и сама-собой оказалась на языке. Но собеседница меня поняла.
— Кто? Муры?
— Муры? переспросил я. — Так вы, э-э…
— Я не новичок, — подтвердила она. — Уже давно живу в этом забытом Девой Марией месте. Меня зовут Эльза Краммер. Обращайся ко мне по имени. Это твоё «мэм» не нужно.
— Хорошо, Эльза, — покладисто кивнул я. — Можно попить? Умираю от жажды.
Она молча встала, дошла до самого тёмного угла. Там в тени прятался среднего размера бочонок с крышкой. Поверх неё стоял оловянный корец. Зачерпнув им воды, она вернулась с ним к столу.
— Благодарю.
Воды в ёмкости было больше литра. Но я выпил её всю залпом.
— Так кто тебя подстрелил? — повторила она свой вопрос, когда я поставил пустой ковш на стол.
— Новички, вчера днём. Хотел им помочь, довести до какого-нибудь безопасного места, но как назло на пути попался старый и пустой городок, а там банк с мешками, полными долларов. Я пытался объяснить, что всё это серебро с золотом тут ничего не стоят. Но лишь зря сотрясал воздух. В итоге получил две пули в качестве благодарности за живчик.
— Слишком сильно упорствовал в своих объяснениях, — с уверенностью заявила Эльза. — Они решили, что ты их так отговариваешь, чтобы потом самому вернуться в банк и забрать деньги.
— Скорее всего, — кивнул я. соглашаясь с ней. Затем спросил. — Эльза, а ты разбираешься в ранах? Мне бы пулю вынуть и немного почистить дырку в спине.
— Разбираюсь, — обрадовала она меня ответом. — Если готов, то займусь ей прямо сейчас.
В качестве операционного стола мне были предложены две лавки. Я лёг на них животом, перед этим раздевшись до пояса.
— Терпи, — предупредила она и полезла в рану.
Особой боли не было. Может потому, что с первых секунд так называемой операции я провалился в мутное состояние, когда сознание плавало где-то возле поверхности разума. Мне однажды выдёргивали зуб под местным наркозом. Так вот, ощущения, когда копаются во рту, что-то там вырезая, вырывая и зашивая сильно напоминало текущее.
— Пойдёшь за солнцем. Всегда держи его точно перед собой. Так ты найдёшь то, о чём мечтаешь больше всего, — неожиданно сказала Эльза.
— Что? — переспросил я её. — Что это значит? Я не понимаю…
Неожиданно в конце фразы сознание выключилось.
Пришёл в себя в чистом поле на голой земле. Судя по прохладе и красному горизонту, сейчас закат или рассвет. Нет, всё-таки, рассвет. Закат выглядит чуть-чуть иначе и вечером куда жарче, чем сейчас. Ещё и роса на траве имеется.
Торс опоясывала плотная и профессиональная перевязка из холщовых лент из моего запаса. Такая же закрывала ладонь. Рядом лежали мои вещи. Одна фляга и мех были полны прохладной воды. А вторая фляжка заполнена под горлышко живчиком. Провалы в памяти? Галлюцинации? Та одинокая женщина на ферме мне почудилась? Но я не мог сам себя прооперировать и так ловко перевязать. Да и вода с живчиком откуда-то взялись. Уверен, что всё это не мог сделать в беспамятстве. Получается, когда я отключился во время операции, Эльза довела её до конца, перевязала, после чего вывезла меня подальше от фермы и оставила в чистом поле. Не забыла оставить воды и живчик. То, что на меня мог выйти какой-нибудь заражённый — ерунда. Я от всей души благодарен этой женщине за помощь. Сам бы на её месте поступил бы также, наверное. Представляю, как ей было не по себе находиться рядом со здоровенным мужиком.
Вместе с выздоровлением — а я чувствовал себя отлично с учётом дыры в спине — вернулся аппетит. Умял несколько полосок вяленого мяса с сухарём, запил водой, хлебнул живчика.
Когда сделал первые шаги, то солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Глядя на светило, вспомнились странные слова отшельницы, которые она произнесла за пару секунд до моей отключки.
— Хм, а что я теряю? — хмыкнул я, пожал плечами и двинулся точно на солнце.
В середине дня на горизонте стали проглядывать не то мелкие горы, не то высокие холмы. Местность тоже понемногу изменялась. Травы стало меньше, каменистых участков больше. Часто попадались участки с растрескавшейся на чешуйки землёй.
  
Внезапно я ощутил сильный запах падали. Пахнуло совсем рядом, когда ветерок изменил направление и подул не в спину, а справа. Машинально взглянул в ту сторону… это меня-то и спасло. Один из крупных валунов оказался совсем иным. Тварью. Осквернённым. Элитой.