Любовь-целительница
Ее смех затих. Она едва знала маркиза, и то, что она в нем обнаружила, ее раздражало. Он был офицером, любил отдавать приказания и ожидал, что всякий оказавшийся рядом человек должен их исполнять. Она не один раз испытывала искушение напомнить ему, что она не сержант, находящийся под его командой. Но сегодня, в этот дождливый день, он старался быть обворожительным. Ей следовало вспомнить собственные приятные манеры.
– Это могло быть истинной причиной, – сказал Александр, хмыкнув еще раз, отвлекая ее от непростых мыслей. – Однако я сказал своим домашним, что собираюсь осмотреть Римский лагерь и порыться в прошлом во время своего посещения семьи офицера, с которым я служил на континенте. – Он посмотрел в окно на цепь холмов, ведущих в сторону вересковых полей.
– В вашем прошлом? – Она не могла отрешиться от мыслей о Квинте Валериусе. Может быть, Александра судьба привела в Римский лагерь для того, чтобы он узнал от духа его предка о грозящей ему опасности?
– Нет, в прошлом этих мест. Здесь много старинных стоянок, известных только заблудившимся овцам. Мне хотелось узнать как можно больше о тех временах и, возможно, даже написать путеводитель для других исследователей.
– А что вы искали в Римском лагере?
– Артефакты. – Он провел пальцами по книге, которая лежала на столе рядом с его стулом. – Но честно говоря, этот лагерь относится к более позднему периоду по сравнению с тем, что я надеюсь увидеть, пока нахожусь здесь.
– Античные камни и места захоронений?
– Вы знаете и о них?
– Я родилась и выросла здесь. Мои родители были одарены огромной любознательностью – чертой, которую унаследовали мои сестры и я. Пока другие дочери обучались рукоделию, мы узнавали о доисторических стоянках на пустоши.
– Вы покажете мне некоторые из них?
Она улыбнулась:
– Конечно. Буду рада показать вам некоторые из этих старинных мест и познакомить вас с его преподобием Уайлдером. Он знает даже еще более интересные места, чем я. Мы могли бы начать с каменного креста на лесной дороге в Лависхем, когда минует пятое сентября.
– Забудьте об этом. Вы не сможете удержать меня. Я хочу посмотреть то, что привело меня в эти вересковые края.
– Александр, вы должны проявлять крайнюю осторожность. Вы рискуете своей жизнью, равно как и моей.
– Вы все еще надеетесь, что я поверю в некую старинную сказку о позабытом проклятии моей семьи, в котором вы почему-то разглядели опасность и для себя.
– Верите или не верите, но я говорю правду. Если бы вы смогли увидеть Квинта, вы бы смогли меня понять.
– Проблема в том, что я не могу его увидеть. – Он вздохнул. – Однако я не сделаю ничего такого, что может подвергнуть риску вашу жизнь. Если этот каменный крест находится неподалеку от замка Недеркотт, мы будем в безопасности.
Чайна задумалась. Он наверняка отправится на поиски каменного креста самостоятельно, если она не согласится идти с ним. Ей снова захотелось, чтобы Квинт поручил кому-нибудь другому – не ей! – заботу об этом упрямом человеке. У нее, увы, ничего не получается. Посмотрев в окно, она сказала:
– Если дождь до заката прекратится, мы сможем туда съездить. Я удивляюсь, что вы не видели его раньше. Каменный крест находится недалеко от вашего имения – к северу от Уитби. Вы должны были путешествовать по этим местам.
Он подался вперед и тоже посмотрел в окно:
– Я никогда не посещал эти места. Я не был здесь до тех пор, пока не унаследовал титула. Мои дед и отец не ладили друг с другом. Первый раз я приехал в Брэддок-Корт всего несколько месяцев назад.
– Как печально, что вы не знали своего деда. – Она подумала о проклятии. Не оно ли рассорило деда и отца Александра и не из-за него ли не уживались они под одной крышей, оставаясь чуть ли не врагами?
– Мой отец так не считал. – Его тон как бы предупреждал, что у него нет желания говорить на эту тему.
– Очень жаль, что вы отдали разбойнику то, что нашли в Римском лагере.
– Я отдал ему черепки. – Он полез под китель. – Я не отдал ему вот это. – Он извлек из кармана нечто, завернутое в носовой платок.
Александр стал разворачивать платок, и Чайна подалась вперед, сгорая от любопытства и нетерпения. Когда он развернул платок, она увидела черный предмет, размером и формой напоминающий шиллинг.
– Что это такое? – Приподнявшись, она уставилась на черный кружок, лежавший у Александра на ладони.
Он поднял руку таким образом, чтобы на предмет падал свет из камина. Чайна ахнула. На нем были изображены мужчина и женщина. Она провела пальцами по их лицам. – Это гагат?
– Думаю, что да.
– Какое мастерство! Мне кажется, что среди вещей, изготовленных в Уитби современными мастерами, вряд ли найдется другое такое же по своему уровню искусства. – Выпрямившись, она подошла к полке и достала книгу. – Если вы интересуетесь периодом, когда Римская империя владела Британией, вы можете найти эту книгу интересной.
– Что это за книга?
– Она рассказывает об истории Римской стены. Ее написал мистер Хаттон. Почти двадцать лет назад он обошел весь Адрианов вал от Ньюкасла до Ирландского моря. Мне она показалась очень интересной.
– Какая вы любознательная!
– Мой отец называл меня неизлечимо любопытной.
Александр улыбнулся:
– Я бы сказал, что это комплимент.
– Я так это и воспринимала.
– Если можно, я возьму эту книгу в свою комнату, чтобы почитать позже.
– Пожалуйста. Вы можете брать любую книгу, пока вы здесь.
Положив гагат на подлокотник, он осторожно поднялся на ноги, а покачнувшись, воспользовался тростью. Он бросил взгляд на нее, она ответила тем же без всяких комментариев. Или он думал, что она будет обращаться с ним иначе из-за того, что он ослабел от раны? Она успела понять, что он не любит, чтобы с ним нянчились. Идя вдоль полок, он сказал:
– Мне потребуется несколько лет, чтобы прочитать все это. – Он повернулся к Чайне: – А вы?
– Прочитала ли я все книги? – Она покачала головой: – Пока нет. Смею предположить, единственный, кто это сделал, был мой отец.
– У него был эклектичный вкус.
– Даже слишком эклектичный, по мнению многих.
– А по-вашему?
– Он был самый интересный человек из всех, кого я знала, и ничье другое мнение не может изменить этого.
Положив книгу на ближайший стол, он подошел к ней.
– В вашем голосе слышится такая печаль, Чайна.
– Прошло более года с тех пор, как он умер, однако…
– Я понимаю. Не один раз я переживал такие моменты, когда мне хотелось показать отцу что-то удивительное, найденное мной, или спросить его совета в отношении нашего фамильного имения. – При этом он бросил взгляд на изделие из гагата на подлокотнике кресла.
– Чего я хотела бы больше всего, так это поговорить снова с моим отцом. – У нее перехватило горло. Она не собиралась говорить об этом. Ее сестра пыталась устроить разговор, о чем она не сказала Чайне вплоть до своей встречи с духом сэра Митчелла Реншоу, но ничего из этого не вышло. А она так надеялась…
– Я понимаю, – снова сказал Александр, сокращая расстояние между ними. – Я был… был далеко, когда умер мой отец.
Она почувствовала в этих его словах некоторую недосказанность, однако не подтолкнула его к тому, чтобы он пояснил.
– Очень сожалею, – шепотом сказала она, когда Александр остановился перед ней.
– Я тоже. Я сожалею о своем дурном поведении на протяжении всего времени, как мы познакомились. – Он дотронулся до ее щеки. – Чайна, я обязан вам жизнью. Я должен был поблагодарить вас гораздо раньше.
Она попыталась найти нужные слова, но у нее перехватило дыхание, словно тысяча взволнованных выдохов пыталась вырваться из ее груди одновременно. Он коснулся ее щеки. Его рука была жесткой, но удивительно теплой. Она наконец смогла сказать:
– Вы сделали бы то же самое, если б мы поменялись ролями.
Он поднял ее правую руку, и стали видны царапины, которые она получила, когда откапывала упавшую стену.