Спорим? (СИ)

– Хватит меня оскорблять, я ни на кого не прыгаю. Над Сергеем я потешалась, а Мотя мне нравится. – не хочу говорить ему, что на Матвея у меня свои планы. От моего «мне нравится» Яра ведёт, а вместе с ним и машину. Он грубо хватает меня своей лапищей за топ и стягивает его с меня, сжимая грудь.
Я ахаю, не веря своим глазам. Грудь наливается и соски напряжённо встают, отзываясь на варварское поведение. Не могу поверить, что Годзилла сжимает грудь руками как животное какое-то. Когда прихожу в себя, натягиваю топ и пытаюсь скинуть его руку. – Что ТЫ ДЕЛАЕШЬ?
  
– Заявляю свои права. – спокойно поясняет он, лишая меня дара речи. Сердце гулко бьётся в груди. – Ты МОЯ девочка, Вася. Всегда ей была. Так, с какого хера позволяешь Моте засовывать язык в свой рот?
У меня челюсть падает и ударяется о коленки.
Какие, какие права?
Быть девушкой среди девушек просто. А вот среди парней… Они же так и норовят залезть к тебе в трусы. Даже проверенные, адекватные ребята дают сбой при виде женских прелестей.
– Ярослав, родненький, ты головой ударился? – касаюсь ладошкой его лба, желая проверить самочувствие. Может быть, жар какой, инфекция. Его заклинило же на груди. Теперь про какие-то права втирает.  – Я не могу быть ничьей девочкой. Тем более твоей.
Годзилла бьёт по тормозам и съезжает на обочину. Как только он глушит двигатель, я вылетаю из машины, глупо считая, что сбегать в поле, куда безопаснее, чем оставаться с ним. Натягиваю топ и выжимаю максимум из своих ног, убегая, куда глаза глядят.
Трудно бежать между подсолнухов, приходится постоянно лавировать слева направо.
Яр догоняет меня, хватает за талию и тянет на себя. Я чувствую его дыхание, запах тела. Это вызывает табун мурашек и волнение. Рядом с ним я теряю рассудок. Вместо того чтобы оттолкнуть, поддаюсь наваждению и позволяю обнять.
Руки Яра по-хозяйски шарят по моему животу, выписывая замысловатые узоры. На месте прикосновения начинает жечь кожу как после ожога. Да что же это такое!
Что с ним, а главное – со мной?
– Ярослав… – он вновь запускает ладонь в топ и стискивает сильно подросшую грудь с момента нашей последней встречи. Тепло от его руки впитывается и спускается к клитору. Я чувствую, как между ног становится влажно от его развратного действия. Мне становится стыдно, что я возбуждаюсь от ласк Годзиллы. – Ты же не…
Он замирает от моего умоляющего писка. Мне действительно становится не на шутку страшно. Тело становится ватным. Цепенею от страха. Ярослав же не тронулся умом на столько, чтобы лишить меня девственности прямо в поле?
– Нет, конечно. – хрипло говорит он, прикусывая чувствительную кожу на шее. Взвизгиваю, понимая, что там останется след после укуса. Ярослав специально оставляет метку, чтобы все знали с кем я была. Его поведение меня жутко злит. – Не дёргайся.
– Ты…ты… не имеешь права! – рядом с ним я чувствую себя букашкой. Хочу укусить его руку, опускаю голову, чтобы впиться зубами в волосатую кисть и замираю. Меня так сильно поражает картина. Смуглая мужская рука ласкает молочную грудь.
Я никогда не рассматривала своё тело, мне не было интересно красивая у меня грудь или фигура. Спорт был моим лучшим другом, я взращивала в себе силу и выносливость, красота меня не интересовала. Я не задавалась вопросом: достаточно ли я женственная, чтобы нравиться мальчикам?
И теперь, глядя на то, как варвар держал нежный холм, я неожиданно почувствовала себя слабой девочкой в руках всемогущего мужчины. Вздрогнула от страха, что так реагирую на него. Не понимала, почему это происходит.
– Так лучше, Вася. – Яр пытается обуздать мой характер, упиваясь властью. Я же практически голая в его руках, пленница в кольце рук. – Хватит убегать.
Запрокинув мою голову, Годзилла впивается в мой рот, жадно припадая тёплыми губами и нагло проникая языком внутрь. Интуитивно я закрываю глаза и приоткрываю рот шире, впуская его. Не знаю, почему не откусила извилистый отросток, разрешила поцеловать меня.
Пожалуй, просто для меня всего стало резко много. Яр был везде. Он прижимался своим стояком к моей попке, одной рукой гладил живот, а другой ласкал грудь. Его запах впитывался в меня, парализовал как яд.
Поцелуй Годзиллы разительно отличался от Моти. Матвей целовал нежно, старательно, пытаясь доставить мне удовольствие. Я чувствовала, что для него важно понравиться мне. А Ярый просто брал меня, трахал в рот, продолжая утверждать свои права. И самое ужасное, что мне нравилось. Я млела и таяла, превращаясь в одну из тех дурочек, над которыми всегда смеялась.
В детстве я часто подтрунивала Годзиллой, что нужно быть сильно отбитой на голову, чтобы запасть на него.
– Васька…моя сладкая девочка. – я вся отдалась поцелую и не заметила, как Яр отстранился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Морщины на его лице разгладились, свидетельствуя, что он успокоился. Не хочется думать, какую картину он видел. Растрёпанная с розовыми щеками и сбитым дыханием. Глаза заволокло дымкой похоти. – Не потерплю, чтобы кто-то касался тебя. Слышишь?
Я часто – часто моргала, пытаясь принять факт, что только что Ярослав целовал меня и называл его девочкой. После такого мне потребуется психолог.
– Мы же друзья. Друзья так не поступают. – ответом мне служит насмешливый взгляд так и говорящий: «Да неужели!»
– Действительно, разве друзья так делают? – он щипает меня за сосок, слегка оттягивая его. Я снова начинаю брыкаться, и Яр запускает руку в шорты. – Не обманывай себя, я никогда не был и не назывался тебе другом.
– Да неужели! – шиплю и впиваюсь когтями ему в лицо, оставляя красные полосы на щеках. Мужчину это только раззадоривает. Ярослав никогда не сдавался, я это прекрасно знала и понимала, что от него избавиться будет не так просто.
Годзилла отрывает меня от земли и усаживает на себя, удерживая мощными ладонями за попу. Чтобы не упасть мне приходится обхватить ногами крепкий, мужской торс. Ярослав вновь целует меня, мешая мысли в голове. Я так поглощена поцелуем, что не замечаю, как мы переходим в горизонтальную плоскость.
Годзилла приминает подсолнухи, кладёт меня на них и уже практически стаскивает топ или, если быть точной, то что от него осталось. Мужчина ласкает шею, ключицы, грудь. Он покрывает меня всю поцелуями.
Каждое прикосновение как искра. Мы сливаемся в единое целое, разгораясь диким пламенем.
– Ты не представляешь, какими долгими могут быть четыре года…
Детство.  
Я рассказала ему всё. Что знала и о чём догадывалась. Поделившись тайной, мне стало легче. Как будто я разделила с кем-то тяжёлую ношу.
Ярослав слушал меня внимательно, не перебивал и не задавал вопросов. На самом сокровенном месте я закрыла лицо ладонями, потому что мне было стыдно говорить об этом. Его лица я не могла видеть, но чувствовала, как парень напрягся, будто готовился к прыжку.
– Блядь. – это всё, что он сказал, стискивая кулаки. – Я убью его своими же руками!
– Убить его мало. – качаю головой, представляя отчима мёртвым. Никогда прежде я не желала ничего сильнее. – Нужно уничтожить его жизнь точно также, как он уничтожил мою. Хочу, чтобы он лишился всех денег, остался на улице больной и нищий. Без имени. Без уважения.
Сжимаю до скрежета зубов челюсти. Я часто представляла лицо Борюсика, когда расквитаюсь с ним за то, что он сделал. В идеале было посадить его в тюрьму, чтобы он сгнил там, но мне и этого было мало. Я желала растоптать его.
  
– Тебе осталось три года до совершеннолетия. Когда тебе исполнится восемнадцать я заберу тебя из этого дома. – Яр касается моей макушки, проводя по волосам. Мне нравится чувствовать, как его пальцы путаются в густых прядях. Наверное, он единственный парень, которого я не боялась подпускать к своему телу. – Обещаю.
Поднимаюсь и целую его в щеку, прижимаюсь носом и улыбаюсь. Страшный Годзилла не так страшен, как хочет казаться. Он заботится о нас всех. Эдакий, Большой брат.