Тень пустоты (СИ)

Ну да ладно, в принципе, я думаю, в последние дни мы потрепали призраков достаточно. Как-то не верил я в то, что их здесь слишком много. Было бы много, они не стали бы и заморачиваться с привлечением местных колонистов.
Но что привлекло их в Ковчеге? Это не единственный мир, в котором я с ними сталкивался, но первый, где они пошли не просто на откровенную конфронтацию, но вообще не щадили никого. Обычно их интересовало что-то конкретное. Информация, возможно, изгнание шагающего из мира. А здесь они устроили настоящий террор.
  
С другой стороны, проблема рождала и возможности. Раз они здесь так зацепились, то и появился шанс немного больше разобраться в механике их перемещений, а главное — в их целях.
Следовало этим заняться.
За этими размышлениями я дождался завершения процедуры с первым пауком, который еще шевелился. Мне бы краску, почему-то хотелось раскрасить абсолютно одинаковых внешне пауков в разные цвета. Я понимал, что с точки зрения распределенного сознания любой из пауков равноценен в пределах одного ремонтника, но что-то мне подсказывало, что все не так просто, как кажется.
Распределенное сознание, разделенное физически на два десятка частей, если брать в расчет здорового ремонтника, не может не приводить к дифференциации. И пусть ремонтник и осознает себя как единое целое, в теории это не противоречит тому, что какие-то отдельные поведенческие паттерны не будут появляться у каждой из частей.
Ананси выбирал пауков, одного за другим, и пытался подключиться. Для большинства это оказалось невозможным. Еще один паук ушел ко мне в рюкзак, но тут уж я взбунтовался, потому что тащить за спиной кучу недвижимого железа все-таки тяжело. Даже если это железо твой покалеченный товарищ.
Поэтому, пока они тут занимались слияниями, или переносом сознания, я вернулся ближе к месту последнего боя, обнаружил там тележку, брошенную в горячке, и притащил ее сюда, в рубку. Как ей управлять, я не очень-то и знал, но, думаю, Ананси позже разберется.
Всех неподвижных пауков, у которых были хоть какие-то перспективы, я стащил к ней поближе. Тех, что уже оказались у меня в рюкзаке — трогать не стал, пусть уж. Но новые, если куда-то и поедут на чужом загривке, то пусть это будет уже не мой загривок. Вот — тележка, у нее даже какие-то мозги есть. Так что, прах к праху, тлен к тлену, железо к железу.
Больше половины пауков Ананси в итоге не восстановил. Оттащил в угол и разложил у стены, одного за другим, рядом. Что-то мне это напоминало.
Среди остальных он сумел восстановить подвижность еще у одного, так что теперь у него могли двигаться самостоятельно, хотя бы до какой-то степени, девять ботов. Когда у тебя нет половины ног, не очень-то побегаешь. Ну ничего, этот, дрожащий, будет идти по палубе. Не обязательно все время ползать по стенам.
Мне было интересно, сколько чужой памяти Ананси впитал в себя. И сколько своего собственного сознания сумел восстановить. Повысил ли он собственную стабильность, которая у людей называется психической устойчивостью. Но я не имел ни малейшего понятия, как хотя бы задать ему этот вопрос. Тем более, даже если бы я и смог спросить — он вряд ли сумел бы ответить.
Вот опираешься ты на плечо товарища, потому что захромал — насколько это повышает твою личную силу? Согласен, плохой пример, можно найти другой. Читаешь ты книгу, впитываешь вместе с ней чужие воспоминания, чужие мысли. Которые даже не того, кто писал эту книгу, а лишь некая проекция множества мыслей всей цивилизации на отдельную страницу. Изменяешься ли при этом сам? Меняется ли твоя память, твое самосознание?
Мы не живем в стерильной среде. Наш разум в особенности. Мы постоянно взаимодействует с чужим сознанием, через множество интерфейсов, даже не замечая этого. Книги, фильмы, каналы с текстами и картинками. Изменение сознания происходит постоянно под давлением этой среды. Не останавливаясь ни на отдых, ни на сон.
Может быть, лишь правильная медитация позволяет нам ненадолго ощутить, кто мы есть внутри, на самом деле, без вороха чужих мыслей, окружающих плотным кольцом любого живого. Но и сама концепция медитации тоже откуда-то взялась. Привнесена извне.
Так что ценность индивидуального сознания сильно преувеличена.
И может быть, у Ананси не все так и плохо, подумаешь, подключил в свой механический распределенный мозг дюжину новых книг.
Внешне ничего не поменялось.
Девять двигались сами. Трое изображали мышление у меня в голове. Еще четверо теперь лежали на тележке.
Я думал, на этом мы и закончим, но нет, не закончили.
Ананси начал обустраиваться вокруг, явно начиная процедуры восстановления рубки.
Похоже, он собирался активировать это место.
Знать бы еще зачем.
* * *
Свет загорелся поярче, а в остальном мало что менялось.
Здесь не было индикаторов, показывающих, что происходит. Паукам они не нужны. Прямое подключение к системам.
Здесь не было экранов, чтобы посмотреть с умным видом на какой-нибудь график, на бегущие цифры, покивать, убедиться, что все планово.
Просто оборудование, вокруг которого суетились все свободные паучки, что-то соединяя, что-то разъединяя, проходя известные только ремонтникам предстартовые протоколы. Неизвестно только, что именно и куда они собирались запускать.
Даже, для большей красочности происходящего, какое-то оборудование начало тихо гудеть, мерно меняя тональности, гулкой вибрацией отдаваясь по переборкам.
У меня на коммуникаторе появились новые значки. Стилизованное изображение двери — шлюза. Красный крест на нем, и рядом — точными штрихами отрисованный пульт, который стоял почти в середине этой рубки. Пульт посерел, сделался совсем незаметным, и сразу красный крест со шлюза исчез. На иконке шлюз закрылся. Пульт сделался ярче, и начал чуть ли не подпрыгивать, как древний кипящий чайник — и шлюз на коммуникаторе тут же открылся, и на нем опять появился красный крестик.
Н-да. Могу ошибаться, но видимо, Ананси пытается мне сказать, что шлюз невозможно закрыть во время процедуры, которую он проводит.
Объясняет, почему это не сделали и в предыдущий раз.
— Ну хорошо, а по времени сколько? — спросил я ближайшего паука, из старых. Как-то умом я понимал, что старые, что новые — это теперь все Ананси. Умом понимал, но все равно больше доверял старому составу.
На коммуникаторе появилась карта тех мест, которые мы сегодня прошли, потом выделилась небольшая часть нашего пути, и укрупнилась и попала в зеленый прямоугольник. Концепция времени вообще непростая вещь, но Ананси и тут выкрутился. Воспользовался старыми весами. Можно не знать, что такое килограмм, но всегда можно сравнить одно с чем-то другим, более знакомым.
Выделенную часть пути мы прошли примерно за полчаса. Это была гирька на второй чашке весов. Понятно.
— Ну хорошо, я пригляжу за дверью, — кивнул я.
Памятуя то, чем закончилась попытка запуска этой рубки в предыдущий раз, я отнесся к поручению со всей серьезностью.
Выбрал место, где коридор был подлиннее и без боковых ответвлений. Нашел какое-никакое, но укрытие. Тяжелый пустой ящик, за которым хотя бы сжаться, прикрыть основную часть тела, спрятаться я смогу. Раскатал на решетке коридора палатку, не сильно ее потроша, лишь чтобы разложиться. Поудобнее перекинул на поясе запасные магазины. Вытащил гранаты, и аккуратно разложил их на палатке.
И принялся отчитывать время. Кто придет в этот раз? Водомерки? Новая порция гусениц? Вряд ли, не думаю, что у них несколько колоний, а предыдущие, полагаю, уже выбивают дурь из тех, кто взял их поселение заложниками.
  
Не знаю, но я подготовился ко всему.
Только мои приготовления не помогли.
* * *
Колонистов не появилось. Зато появились призраки. Сразу, из-за дальнего поворота, уверенно выплыли и решительно двинулись в мою сторону.
Что-то мне подсказывало, что не в мою — а в сторону рубки. Вряд ли это череда совпадений, как только начинается активация оборудования в этой рубке, появляются новые нападающие. С запозданием, но появляются — думаю часть из них всегда крутиться неподалеку, просто в прошлый раз у них были с собой подручные, а сейчас новую армию они собрать не успели.