Тень пустоты (СИ)
А вот нет — эти периодически ко мне обращались, когда я проходил мимо, почти что на уровне «могу ли чем-нибудь помочь?». Что на коммуникаторе выглядело как три маленьких паука, стоящие в рядок, причем каждый из них поднимался на разный уровень. Даже не берусь судить, откуда у них такая аналогия.
Мой статус, мой рейтинг у ремонтников явно поднялся. Да что там поднялся — зашкаливал. Что такого я сделал? Ну поучаствовал в паре боев, но не думаю, что за тысячелетия жизни Ковчега в этом было что-то новое.
Символы складывались, путались между собой. Каждая новая буква, каждая новая комбинация букв, составляющая слово, меняла мои догадки, рушила одни теории и создавала новые. Язык был непростой. Вроде символы означали буквы, которые складывались в словами, и как и следует, затем — в тезисы, предложения, значения конкретных предметов. Только буквы, как я скоро понял. Могли значить совершенно разные вещи в зависимости… от всего. От контекста, от окружающего пространства, от того, что именно за слово решило включить в себя конкретную букву.
Это мне только казалось, что я теперь специалист по языкам. Как же. А когда любая буква будет иметь другое значение, и это будет зависеть от того, что за буквы — ее соседи? И тоже самое со словами? И два внешне похожих слова могут значить совершенно разные вещи, в зависимости от места в выражении?
Древний язык, который его хозяева не решились почистить. Наслоения тысячелетий развития, смены технологических платформ, и при этом абсолютная консервативность языка. Как они выжили, эволюционировали и вывели на межзвездный маршрут Ковчег при таком-то архаичном языке.
Хотя, может поэтому и вывели? Не пытались упростить все вокруг себя, пока внутри них не упростился сам интеллект? Одно зависит от другого. Степень развития языка показывает развитие расы, но в равной доле — сложность языка развивает разум.
Но я продвигался.
Теперь я знал, что написано на шлюзе у той рубки, вокруг которой развернулась целая битва.
«Резервная рубка дальней связи».
Было и еще несколько интерпретаций, дополняющих, а не противоречащих первой. Сложный язык позволяет выразить многое несколькими словами. Можно было сказать «отчеты домой», можно — «передача исследовательских материалов». Были и еще варианты, двойные смыслы простой таблички на простой двери.
Не я был целью призраков. Если и был — то лишь второстепенной, как всегда. Меня подвел классический эгоцентризм. Ни мир, ни миры, ни жизнь на Ковчеге не крутится вокруг меня.
Призраки пытались остановить, не допустить отправку очередного информационного пакета. Что в нем было? Могу предположить — информация о призраках. Почему они так боялись, что создатели Ковчега получат этот отчет? Через сотни, если не через тысячи лет? А что в этой игре значат сотни лет, да ничего.
Призраки появились на Ковчеге относительно недавно, это очевидно и совпадает со всеми свидетельствами. Развили здесь свою деятельность, в чем бы они ни состояла. И пытались всеми средствами предотвратить утечку информации могущественной расе.
Которая, может, уже давно и оставила эту вселенную.
Хотя я в это не верю.
Луч, пробивающий пространство и отдающий короткий информационный пакет куда-то далеко. Через сотни лет он дойдет, и кто-то получит этот сборник, и будет с удовольствием читать, наслаждаясь сведениями о новых мирах, о новых расах, которые смогли забраться на Ковчег и теперь путешествуют автостопом.
Процесс запущен, ковчег летит. Кто-то сидит у камина, и раз в год раскрывает толстую книгу, покачивается в кресле, и читает истории тысячелетней давности. Зачем куда-то лететь, когда можно получить все, лишь создав для этого условия.
А самому смотреть на огонь, покачиваться и листать страницы чужих историй.
Мне пора.
Писать свою собственную историю.
I. Глава 5. Оттенок разумности
Перед очередным коридором Ананси замедлился. Его пауки прижались ближе ко мне, а многие даже считай спрятались за меня. Их теперь было пятнадцать, восстановленных, добавленных, полностью функциональных. По крайней мере, с механикой все было в порядке, а что уж там творилось при этом у Ананси в мозгах, я разобрать не мог. Не с чем сравнивать. Для того чтобы понимать, насколько его разум подкосила потеря более половины пауков, а потом — насколько ему стало лучше после восстановления и лечения, для всего этого нужно было быть с ним знакомым до этого.
Понимать, как он мыслит, как действует, как реагирует на внешние события.
Может, для всех для них, для ремонтников, его поведение более чем норма. Кто ж знает.
Но то, как Ананси сжался, уплотнился — между пауками не было и метра, и что еще удивительней — чуть ли не спрятался за моей спиной, точно не могло быть нормой для ремонтников — безраздельных хозяев, пусть и не создателей, Ковчега.
Мне предлагалось пройти по коридору первым.
Я демонстративно посмотрел на коммуникатор, ожидая пояснений.
Сначала на нем не появилось ничего, а затем, после паузы, пиктограмма лиственного дерева. Ближайший ко мне паук задрожал, или мне показалось? Желтый, я нашел в ремонтных мастерских краски, и, не встречая сопротивления, раскрасил ключевых пауков мазками, на пузе и спинке. Так что теперь мог их отличать и не сильно вглядываясь. Тем более, что желтый теперь не хромал. А он ведь в этой когорте еще не самый трусливый. Вот рядом с ним, уполз еще дальше ко мне за спину, перебирает лапами оранжевый. Именно его мы выдернули из-под шкафа. До сего момента в личном табеле о рангах он у меня считался самым трусливым пауком Ананси.
Но то ли лечение его поменяло, и разум Ананси избавил его от лишних страхов, то ли я чего-то не понимал. Но сейчас дрожал желтый, тот, кого, похоже, Ананси отправлял вперед вместе со мной. Как ногу в ледяную воду совал. До воды еще далеко, но она уже вся в пупырышках.
Я вошел в коридор. Короткий, скорее перемычка между двумя залами. Ориентироваться в целом на Ковчеге я еще не научился, но вот какие-то общие закономерности конструкции начал улавливать.
Впереди опять должен быть огромный и пустой ангар, с множеством уровней, прижатых к стенам, с переплетениями лестниц всех мастей — вертикальных, почти горизонтальных и больше похожих на длинные мостики, удерживаемые тросами, и пролетных, с площадками через каждые двадцать-тридцать ступеней. Чаще всего в таких ангарах присутствовал большой принтер, с расширенными возможностями, и более экономичный.
Колония людей обитала в похожем.
Значит, впереди может быть еще одна. А раз Ананси привел меня сюда — то практически наверняка. Причем здесь только дерево, я пока не понимал. Но как раз эта загадка разрешилась быстро.
На выходе из коридора стояло несколько деревьев. Посаженных здесь намеренно — я видел огромные кадки с землей, шланги оросительной системы. Ну что ж, у каждой колонии свои отношения с эстетикой. Такой интерьер тоже имеет право на существование.
Я подошел поближе, и понял, что это не пара деревьев у входа — весь ангар превратили в дремучий лес.
И по виду этого леса сразу становилось понятно, что здесь недавно шел бой. Какие-то деревья дымились до сих пор, хотя пожар, который сжег значимую часть массива, уже практически потух.
Осталось понять, кто с кем здесь воевал и где хозяева, или, вернее, в условиях Ковчега — подзадержавшиеся гости этого места.
* * *Далеко идти не пришлось.
Я сделал всего несколько шагов вперед, подобравшись к ближайшим от меня целым деревьям, как листва на них зашевелилась.
Пришлось остановиться. Несколько мгновений я ожидал, что с веток спрыгнут гуманоиды, до сей поры хорошо скрывающиеся в гуще листвы. Не просто же так они здесь лес высадили, должны быть в нем как дома. Но это ожидание было рефлекторным, и оно — не оправдалось.
Листья замерли, как только замер я.
Не зная, что делать, и до сих пор не способный сделать выводов, я поднял руку.